Глава 29

POV Лин Сюэ

Мир исчез.

Осталась только всепоглощающая, парализующая стужа, которая грызла мои кости и останавливала ток крови по меридианам.

Я, Лин Сюэ, глава ордена «Ночного Пепла», человек, который мог часами сидеть в ледяной воде во время тренировок на выносливость, сейчас проигрывала битву со стихией. Мое тело было истощено нервным перенапряжением последних дней. Столкновение с Мастером Ма, шок от откровений Мин-Хо, постоянный контроль над своими эмоциями — всё это сожгло мои резервы Ци.

Я проваливалась в темную, уютную пустоту. Смерть от переохлаждения считается самой милосердной. Ты просто засыпаешь и больше не просыпаешься.

Никакой боли, никакой ответственности, никакого ордена, предателей и глупых воинов с Юга.

Но этот самый воин не позволил мне уйти.

Когда его руки — огромные, сильные, обжигающе горячие, обхватили меня и прижали к его груди, я испытала шок, граничащий с болезненным ожогом.

Моя кожа, привыкшая к холоду одиночества, буквально закричала от этого вторжения.

Я оказалась заперта в коконе из волчьего меха и человеческого тела. Его грудь, твердая как скала, стала моей опорой. Его руки, скрещенные на моем животе, стали моим щитом.

Мощная, первобытная энергия Ян, исходящая от него, пробивала мою ледяную корку, вливаясь в мои замерзшие меридианы. Это было не просто физическое тепло. Это была жизненная сила, которой он делился со мной так же щедро и бездумно, как делился своей дурацкой походной похлебкой.

Моя дрожь начала утихать. Сердце, до этого бившееся глухо и медленно, ускорило свой ритм, подстраиваясь под гулкие, мерные удары его сердца у меня за спиной.

Туман в голове начал рассеиваться. Разум вернулся, и вместе с ним пришла острая, болезненная ясность.

Я сижу в объятиях своего врага. Человека, чей род уничтожил бы меня не задумываясь, узнай они правду. Человека, которого я планировала использовать как инструмент, а затем бросить.

И этот человек сейчас рискует собственным здоровьем, отдавая мне свою внутреннюю энергию, просто потому, что считает меня невинной девой, нуждающейся в защите.

«Ты жалка, Лин Сюэ, — прошептал мой внутренний голос, холодный и циничный. — Ты позволила этому южному щенку пробить твою оборону. Если ты не убьешь его сейчас, он убьет тебя своей праведностью».

Я попыталась пошевелиться, чтобы высвободиться из его хватки. Но мои мышцы были слишком слабы, а его руки держали меня с непреклонной нежностью, которая была прочнее стальных цепей.

— Не двигайтесь, Сюэ, — его глубокий шепот раздался прямо у моего уха, заставляя табун мурашек пробежать по позвоночнику. — Ваш жар еще не восстановился. Позвольте мне... позвольте мне быть вашим очагом в эту ночь.

Слова, произнесенные им, были простыми, лишенными столичного пафоса, но они ударили меня в самое сердце.

Я закрыла глаза, чувствуя, как в горле собирается тугой, душащий комок.

Как же я ненавидела его в этот момент.

Я ненавидела его за то, что он был таким чистым. Ненавидела за то, что он не искал во мне скрытых мотивов. Ненавидела за то, что в его объятиях я, величайшая злодейка Севера, вдруг почувствовала себя... в безопасности.

Всю свою жизнь я спала с кинжалом под подушкой. Я не доверяла даже собственным «теням». Мой наставник учил меня, что привязанность — это петля на шее убийцы. Тот, кому ты доверяешь, нанесет удар вернее всего.

Но Чон Мин-Хо ломал эти правила. Он не наносил ударов, а принимал их на себя.

— Вы... вы не должны этого делать, Мин-Хо, — мой голос дрогнул, предательски выдавая бурю, бушующую внутри. — Я не та, за кого вы меня принимаете. Я... я не заслуживаю такой заботы.

Слова признания готовы были сорваться с моих губ.

Я хотела сказать: «Я глава ордена наемников. Я травила людей. Я убивала. Я использовала твою наивность, чтобы добраться до Мастера Ма. Брось меня, пока моя тьма не поглотила твой свет».

Но я промолчала.

Страх сковал мое горло. Страх, который был куда сильнее страха смерти от переохлаждения.

Если я скажу ему правду... его руки разожмутся.

Тепло его тела исчезнет.

Этот лучезарный, дурацкий свет в его глазах, когда он смотрит на меня, погаснет навсегда, сменившись презрением и гневом.

И от одной мысли об этом мое холодное, черствое сердце сжалось от невыносимой, физической боли.

Я поняла, что боюсь его потерять. Боюсь потерять эту иллюзию чистоты, которую он мне подарил.

— Не говорите глупостей, Сюэ, — Мин-Хо прижался подбородком к моей макушке. Его дыхание согревало мои волосы. — Вы заслуживаете всего света этого мира. Вы хрупки, но в вас столько скрытой храбрости. Вы поехали со мной в эту метель, не издав ни звука жалобы. Моя матушка гордилась бы вашей стойкостью.

Я истерически, беззвучно рассмеялась, утыкаясь лицом в сгиб его локтя, чтобы он не увидел моих слез.

«Твоя матушка, Леди Сталь, свернула бы мне шею, если бы узнала, кто лежит в твоих объятиях», — подумала я.

— Мой батюшка рассказывал мне историю, — продолжил Мин-Хо, его голос звучал спокойно и гипнотизирующе на фоне завывающего бурана. — Когда он впервые встретил матушку, она притворялась слабой и больной. Она хотела, чтобы он оставил её в покое. Но отец увидел её истинную суть, увидел сталь под шелком. И он поклялся стать ножнами для этого клинка.

Его руки на моей талии сжались чуть крепче.

— Я не Бог Войны, как мой отец. И вы не воин, Госпожа Лин. Но я смотрю на вас... и понимаю, что готов стать для вас чем угодно. Щитом, стеной, костром в ледяной пещере. Я никогда вас не отпущу. Вы можете доверять мне.

Его абсолютная, непробиваемая искренность была хуже любого яда. Она отравляла мою душу надеждой.

— А если... — прошептала я, не в силах остановиться, балансируя на самом краю пропасти. Мои пальцы вцепились в ткань его рубахи. — Если я скажу вам, что я совершала ужасные вещи? Если я скажу, что моя душа черна, как эта северная ночь?

Мин-Хо не замер, его дыхание не сбилось.

— Даже на самой черной ночи горят звезды, Сюэ, — ответил он с такой простотой и уверенностью, что это разбивало сердце. — Если ваша душа темна, значит, кому-то нужно зажечь в ней свет. Я не боюсь тьмы. Я вырос на Юге, где грозы ломают огромные деревья. Я выстою.

Слеза, горячая и непокорная, сорвалась с моих ресниц и впиталась в грубую кожу его доспеха.

Я не могла ему сказать. Я была слишком слаба, слишком эгоистична, чтобы разрушить эту сказку. Я, Лин Сюэ, которая никогда никого не жалела, теперь боялась ранить сердце этого взрослого, наивного ребенка.

«Я не скажу ему, — приняла я решение, и это решение легло на мои плечи тяжелым грузом вины. — Я буду играть эту роль до конца. Я защищу его от своей собственной тьмы. Я уничтожу Мастера Ма, а потом... потом я придумаю, как исчезнуть так, чтобы он запомнил меня той невинной девой, которой я никогда не была».

— Спасибо вам, Мин-Хо, — прошептала я, позволяя себе впервые в жизни полностью, без остатка расслабиться в чужих объятиях. Моя голова удобно устроилась на его плече. — Спасибо за то, что вы... такой.

— Спите, моя нежная лилия, — он легонько коснулся губами моих волос. Жест, целомудренный и полный глубочайшего благоговения. — Буря не вечна. Завтра взойдет солнце, и мы продолжим наш путь.

Я закрыла глаза. Тепло его тела прогоняло последние остатки холода. Под монотонный гул ветра за пределами пещеры и мерный стук его сердца я погрузилась в сон.