Глава 39

POV Лин Сюэ

Спускаться по отвесной, покрытой ледяной коркой скале, когда твои мышцы дрожат от истощения, а ладони стерты в кровь о грубую альпинистскую веревку — занятие не из приятных. Но когда внизу тебя ждет мужчина, чьи глаза сияют ярче путеводных звезд, гравитация кажется не такой уж безжалостной.

Я перехватила веревку, закрепленную за крюк, вбитый в каменную расщелину, и сделала последний рывок.

Мои ноги даже не коснулись промерзшей земли.

Чон Мин-Хо поймал меня в воздухе. Его огромные, сильные руки, закованные в посеченные в недавнем бою наручи, сомкнулись на моей талии, принимая весь мой вес с легкостью, словно я была пушинкой, сорвавшейся с одуванчика.

— Вы спустились к нам с небес, моя Владычица, — его голос, хриплый, простуженный, но до краев наполненный тем самым невыносимо чистым, южным обожанием, ударил мне прямо в сердце.

Мужчина прижал меня к своей груди. Запах его кожи, смешанный с запахом морозного ветра, окутал меня, даря иллюзию абсолютной безопасности.

— Поставьте меня на землю, южный медведь, — проворчала я, утыкаясь носом в его плечо и тщетно пытаясь скрыть облегчение в голосе. — Если вы продолжите стискивать мои ребра с таким усердием, я умру от ваших объятий.

Мин-Хо послушно, но крайне неохотно разжал руки, позволяя моим ногам коснуться снега. Я покачнулась, истощение резервов Ци давало о себе знать — мир перед глазами опасно накренился.

Он тут же поддержал меня за локоть.

— Осторожнее, Лин Сюэ.

Я глубоко вздохнула, выпрямляя спину и поворачиваясь к тем, кто наблюдал за нами из-под спасительного каменного козырька.

Гук-Гон Чон Хасо, легендарный Бог Войны, возвышался над снегом подобно древнему изваянию. Его суровое, изборожденное шрамами лицо не выражало явных эмоций, но в темных, проницательных глазах читалась сложная гамма чувств. Он смотрел на меня не как на купеческую дочь, а как полководец смотрит на равного по силе стратега, чьи методы, возможно, претят его кодексу чести, но чья эффективность неоспорима.

Рядом с ним, кутаясь в роскошные меха северной лисицы поверх фиолетового шелка, стояла Леди Юн Сора.

Она изящно прикрыла нижнюю часть лица веером, хотя ледяной ветер давно должен был заморозить её тонкие пальцы.

— Признаться, дорогая, — её тягучий, ленивый голос прорезал тишину горного ущелья, — я всегда считала, что уборка снега — это удел крестьян. Но ваш масштаб впечатляет. Смести целую армию одной горой... В этом есть определенная, первобытная эстетика.

Я склонила голову в подобающем статусу поклоне, хотя каждый позвонок молил о пощаде.

— Я лишь использовала ландшафт, предложенный самой природой, Госпожа. И немного алхимии.

— Алхимии? — Чон Хасо нахмурился, его рука инстинктивно легла на эфес меча. — Вы использовали запрещенные яды орденов, чтобы обрушить скалу?

— Я использовала то, что спасло жизнь вашему сыну и вам, Гук-Гон, — мой голос стал твердым, лишенным девичьей трепетности. Я больше не играла роль. — Если мой метод оскорбляет вашу воинскую честь, вы можете предать меня суду Императора, но я бы сделала это снова.

Воздух между нами стал плотным, искрящимся от напряжения, столкновение двух философий — прямого удара меча и удара из тени.

Мин-Хо немедленно шагнул вперед, заслоняя меня своим широким телом от тяжелого взгляда отца.

— Батюшка! Лин Сюэ — героиня! Она рискнула всем ради нас! Я не позволю...

— Отойди, Мин-Хо, ты загораживаешь мне вид на мою будущую невестку, — лениво скомандовала Леди Сора, легким ударом закрытого веера отодвигая руку своего грозного мужа от рукояти меча.

Она подошла ко мне вплотную, её темные, бесконечно мудрые глаза изучали мое грязное, изможденное лицо.

— Мой муж слишком привык смотреть врагам в лицо, дитя, — произнесла она. — Он забывает, что иногда, чтобы сохранить чистоту рук, нужно позволить горе упасть. Вы спасли моего сына и моего мужа. Клан Чон не судит тех, кто приносит в дом жизнь.

Она неожиданно, нарушая все правила приличия, взяла мою ледяную руку в свои ладони, затянутые в дорогие перчатки.

— Добро пожаловать в семью, Лин Сюэ, — прошептала она так, чтобы слышала только я. — Надеюсь, вы любите долгий сон и хорошие чаи. Потому что с этим гиперактивным медведем, — она кивнула на сияющего Мин-Хо, — вам понадобятся стальные нервы и очень крепкие занавески.

Я почувствовала, как внутри меня что-то надломилось. Последняя стена моего одиночества, выстроенная годами жестокого выживания в ордене, рухнула под тяжестью этого простого, женского принятия.

— Благодарю вас, Госпожа, — мой голос дрогнул, и я поспешно опустила глаза, чтобы скрыть непрошеные слезы.

— А теперь, — Леди Сора развернулась к мужчинам, брезгливо отряхивая подол своего платья от снега, — если вы, доблестные воины, закончили мериться аурами, я требую немедленного возвращения в цивилизацию. Мои ноги замерзли, а этот дикий пейзаж вызывает у меня тоску.

****************************************

POV Чон Мин-Хо

Путь обратно в город Черных Скал прошел в молчании, но это было молчание победителей.

Смертоносная угроза, нависшая над Севером, была погребена под тысячами тонн льда и камня. Мастер Ма сидел в глубочайшем подземелье местной тюрьмы, ожидая суда. А я... я вез рядом с собой величайшее сокровище Империи.

Мы разместились в лучшей резиденции Наместника. Мои раны, обработанные её нежными, умелыми руками, затягивались с поразительной скоростью. Энергия Ци, которую мы делили в той холодной пещере, словно связала наши души невидимой, но несокрушимой нитью.

Спустя три дня после обрушения лавины в Хыгам прибыли долгожданные гости.

Звук тяжелых, ритмичных ударов в дворцовые гонги разорвал утреннюю тишину города. Наместник, бледный и трясущийся, выбежал на главную площадь, чтобы встретить процессию, от великолепия которой слепило глаза.

Сотни гвардейцев в алых доспехах, с золотыми драконами на груди, выстроились в безупречные шеренги. В центре процессии плавно покачивался огромный, крытый золотым шелком паланкин, увенчанный символом правящей династии.

Император Ли Джин и моя сестра, Императрица Ю-Ри, прибыли на Север.

Я стоял на верхней ступени резиденции, облаченный в новый, безупречно чистый парадный халат. Рядом со мной, укутанная в темно-сапфировое одеяние, скрывающее фигуру, стояла Лин Сюэ, её лицо скрывала тонкая вуаль, оставляя открытыми лишь глаза.

Она была напряжена. Я чувствовал, как её пальцы сжимают край моего рукава.

— Не бойтесь, моя нежная лилия, — прошептал я, слегка наклонившись к ней. — Моя сестра — самая добрая и понимающая женщина в мире, она будет в восторге от вас.

Лин Сюэ бросила на меня взгляд, полный невыразимой, философской муки.

— Ваша сестра, Мин-Хо, — процедила она сквозь зубы, — это женщина, которая в одиночку подавила государственный переворот, не выходя из спальни. Если она решит, что я угроза Трону, она утопит меня в пруду, и вы даже не заметите, как это произойдет.

— Вы преувеличиваете её кровожадность! — рассмеялся я, но спор пришлось прервать.

Дверцы золотого паланкина медленно открылись.

Первым на землю ступил Ли Джин. Император выглядел величественно, его темные глаза, привыкшие сканировать толпу на предмет убийц, мгновенно остановились на мне. Лицо правителя осветилось искренней, братской улыбкой. Он подошел к паланкину и протянул руку.

Из глубины шелков, с грацией человека, который больше всего на свете мечтает вернуться в постель, появилась моя сестра.

Ю-Ри была облачена в великолепный, тяжелый красный наряд Императрицы. На её голове была корона с фениксами, украшенная жемчугом. Но её лицо... её лицо выражало абсолютную, всепоглощающую усталость от всего происходящего.

Она оперлась на руку мужа и медленно, словно неся на плечах гору Тхэбэксан, поднялась по ступеням.

Я бросился навстречу, падая на одно колено.

— Ваше Императорское Величество! Ваше Величество! Южный клинок приветствует вас!

— Встань, Мин-Хо, — проворчала Ю-Ри, изящно прикрывая рот расписным веером, чтобы скрыть зевок. — И прекрати так громко радоваться. У меня в ушах звенит от этих медных гонгов. Дорога была отвратительной. Моя повозка подпрыгнула на камне как минимум три раза. Это недопустимо для моего позвоночника.

Ли Джин, стоящий рядом, лишь улыбнулся, поддерживая её за локоть.

— Мы живы, брат мой, и это главное, — произнес Император, поднимая меня за плечи. — Донесения о твоих подвигах достигли Дворца. Ты раскрыл гнездо изменников и пресек поставки оружия. Империя в долгу перед тобой.

— Это не только моя заслуга, Ваше Величество! — я гордо выпрямился, поворачиваясь к Лин Сюэ, которая замерла в почтительном поклоне. — Позвольте представить вам женщину, чья мудрость, отвага и знание тактик спасли мне жизнь. Госпожа Лин Сюэ, купеческая дочь, оказавшаяся втянутой в эти темные дела, но проявившая доблесть, достойную лучших воинов!

Я с нежностью взял её ледяную ладонь и вывел вперед.

Ю-Ри медленно опустила веер, её темные, ленивые глаза, в которых скрывался интеллект гениального стратега, впились в лицо Лин Сюэ.

На секунду воцарилась тишина. Две женщины, каждая из которых могла бы править целым миром, изучали друг друга.

Я видел, как взгляд сестры скользнул по осанке моей возлюбленной, по тому, как она прячет руки в рукавах, по её холодному, непроницаемому лицу.

Ю-Ри вдруг усмехнулась. Это была короткая, хищная усмешка, мгновенно скрытая за веером.

— Купеческая дочь? — протянула Императрица, и в её голосе зазвучали те самые интонации нашей матушки. — Что ж, брат мой, у тебя поистине уникальный вкус на... товары.

Она повернулась к Ли Джину.

— Ваше Величество, я требую, чтобы мне немедленно предоставили покои с ондолем. Мои ноги замерзли. И распорядитесь, чтобы Госпожа Лин Сюэ составила мне компанию за чаем. Нам с ней нужно обсудить... тонкости северной торговли.

Ли Джин кивнул, его глаза тоже смеялись, он всё понимал.

— Будет исполнено, моя Императрица.

Я просиял.

— Вот видите, Сюэ! — радостно шепнул я ей на ухо. — Я же говорил, вы ей понравитесь! Она хочет с вами поговорить! Это великая честь!

Лин Сюэ посмотрела на меня долгим, немигающим взглядом, в котором читалось желание задушить меня моим же собственным парадным поясом.

— Действительно, — прошептала она сквозь зубы. — Величайшая честь. Я в предвкушении.