Глава 42

POV Чон Мин-Хо

Мое сердце было готово вырваться из груди от переполнявшего его счастья. Я вышагивал по внутреннему двору нашего поместья, чувствуя себя так, словно только что завоевал весь мир и принес его к ногам своей возлюбленной.

Завтра Лин Сюэ, самая загадочная, опасная и прекрасная женщина из всех живущих под этим небом, станет моей женой. Официально, перед лицом богов, предков и моего грозного батюшки.

Я оставил её в женской половине поместья, где служанки, тихо охая и благоговейно кланяясь, Сюэ успела построить их всех за одну неделю так, что они боялись даже громко дышать, уже колдовали над её свадебным нарядом.

Сам же я направился к дальнему павильону, где меня ждал отец.

Гук-Гон Чон Хасо сидел на деревянной веранде, точа свой боевой нож. Звук точильного камня о сталь был размеренным и успокаивающим. Отец был одет просто, его широкие плечи расслаблены, но я знал, что он чувствует мое приближение за двадцать шагов.

— Батюшка, — я почтительно поклонился, остановившись у ступеней.

Отец отложил нож и посмотрел на меня, в его глубоких, проницательных глазах светилась суровая отцовская гордость, которую он редко демонстрировал на публике.

— Присядь, Мин-Хо, — он указал на место рядом с собой. — Завтра ты перестанешь быть просто моим сыном. Ты станешь главой собственной семьи. Защитником.

Я сел, скрестив ноги, чувствуя себя маленьким мальчиком, ожидающим наставлений.

— Я готов, отец. Мой меч будет служить её покою. Я не позволю ни одной тени омрачить её лицо.

Батюшка тихо хмыкнул, доставая из складок халата трубку.

— Твой меч — это хорошо, сын, но с той женщиной, которую ты выбрал, меч тебе понадобится реже, чем терпение и способность вовремя промолчать.

Он глубоко затянулся, выпуская в прохладный весенний воздух кольцо ароматного дыма.

— Твоя мать, Юн Сора, тоже казалась мне хрупким цветком. Я думал, что спасаю её, а оказалось, что это она взяла меня в плен. Лин Сюэ... она выкована из другой стали. Твоя мать прятала свой ум за ленью, а твоя невеста прячет свой ум за ледяным расчетом.

Отец повернулся ко мне и посмотрел так серьезно, что у меня перехватило дыхание.

— Она была главой убийц, Мин-Хо. Она привыкла не доверять никому. Привыкла контролировать каждый вздох. Ты ворвался в её мир и разрушил её правила. Она приняла тебя, потому что твоя чистота ослепила её, но её инстинкты никуда не исчезли.

— Я знаю, отец, — тихо ответил я. — Я вижу, как она проверяет каждый кубок с вином, прежде чем отпить. Вижу, как она садится лицом к двери. Я не собираюсь её переделывать. Я просто буду стоять между ней и дверью.

Хасо удовлетворенно кивнул.

— Хороший ответ. Запомни главное правило долгой и счастливой семейной жизни, которое я усвоил за эти годы: секрет не в том, чтобы всегда побеждать жену в спорах. Секрет в том, чтобы вовремя кивнуть до того, как она закончит предложение, и притвориться, что её гениальный план спасения мира был придуман ею исключительно ради твоего блага.

— Я запишу это в свой воинский устав, батюшка.

— И еще одно, — отец указал трубкой куда-то в сторону розового сада. — Разберись со своим животным. Если этот меховой мешок завтра съест свадебного гуся во время церемонии, твоя мать прикажет сделать из него ковер, а из тебя — подставку для зонтиков.

Я проследил за его взглядом. Балу, украшенный по случаю праздника гигантским красным шелковым бантом, который делал его похожим на огромный, злой подарок, меланхолично пытался отгрызть кусок декоративной деревянной ограды.

— Я займусь им немедленно! — я вскочил на ноги. — Балу! Оставь в покое священный кедр!

***********************************************************

POV Лин Сюэ

Церемония бракосочетания должна была состояться на закате, в главном внутреннем дворе поместья, украшенном тысячами красных и золотых бумажных фонарей.

Я сидела перед бронзовым зеркалом, чувствуя себя так, словно меня заживо замуровывают в саркофаг из драгоценных тканей.

На мне был традиционный свадебный халат высшей аристократии. Тяжелый, многослойный, багрово-красный шелк был так густо расшит золотыми нитями, изображающими пионы, лотосы и птиц счастья, что ткань почти не гнулась. Длинные, неестественно широкие рукава, концы которых были белыми, скрывали мои руки полностью, лишая меня возможности быстро выхватить оружие.

Это нервировало меня больше всего. Воин без свободных рук — мертвый воин.

Но настоящей пыткой была корона. Массивное сооружение из черного шелка, нефрита, кораллов и жемчуга давило на макушку с такой силой, что мне казалось, мой позвоночник вот-вот осыплется в тапочки.

— Осторожнее, Су-Джин, — прошипела я, когда служанка закрепляла очередную длинную золотую шпильку-пинё, пронзающую мой тяжелый шиньон. — Если ты воткнешь её мне в череп, я испорчу этот прекрасный красный шелк своей кровью.

— Простите, Госпожа! — пискнула девушка, отступая на шаг. — Вы... вы божественно прекрасны. Как настоящая богиня, спустившаяся с небес!

Я посмотрела на свое отражение. На лице — плотный слой белой пудры. Губы накрашены ярко-алой помадой. На щеках и лбу — традиционные красные кружочки ёнджи-гонджи, призванные отгонять злых духов.

«Злые духи сбегут сами, увидев, сколько на мне золота, — мрачно подумала я. — Если я упаду во время церемонии, меня не смогут поднять даже четверо стражников».

Двери тихо разъехались, и в комнату вплыла Леди Юн Сора.

Моя будущая свекровь выглядела ослепительно в своем темно-синем парадном наряде. Она окинула меня критическим, но одобрительным взглядом.

— Сочувствую, дитя, — произнесла она своим фирменным ленивым тоном, обмахиваясь веером. — Я помню свою свадьбу. Этот хварот весит как хороший комплект доспеха. Но есть и плюсы: в нем невозможно сутулиться, и если кто-то попытается ударить вас в спину ножом, лезвие просто застрянет в золотом шитье.

Она подошла ближе и, неожиданно проявив теплоту, нежно коснулась моего плеча.

— Ты выглядишь достойно, Лин Сюэ. Мой сын не мог выбрать лучше. Помни: сегодня ты не глава ордена и не убийца. Сегодня ты — центр вселенной клана Чон. Позволь ему вести тебя. И постарайся не убить никого из дальних родственников, даже если они будут задавать бестактные вопросы.

— Я обещаю проявить максимальное милосердие, Госпожа, — я слегка склонила голову, стараясь не уронить корону. — Никаких ядов, только презрительные взгляды.

— Хорошая девочка, — Леди Сора усмехнулась. — Пора. Твой страж уже извел всех во дворе своим нетерпением.

Выход во двор стал настоящим испытанием на выносливость. Две служанки поддерживали меня под локти, пока я медленно, шаг за шагом, ступала по красному ковру, расстеленному на белом гравии двора.

Закат окрасил небо в багровые тона. Сотни фонарей светились, создавая атмосферу театральной магии, в воздухе пахло благовониями и цветущей вишней.

И там, в конце красной дорожки, ждал Чон Мин-Хо.

У меня перехватило дыхание, и на этот раз не от тяжести платья.

Он был облачен в темно-синий парадный халат жениха, расшитый серебряными облаками и журавлями. Широкий пояс с массивной нефритовой пряжкой подчеркивал его узкую талию и разворот широких плеч. На голове — традиционная шляпа с крылышками.

Мужчина смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в сгущающихся сумерках. В его темных глазах плескалась такая концентрированная, обжигающая любовь и преданность, что все мои страхи, вся моя шпионская паранойя растаяли, как утренний туман.

Я подошла к нему. Мы встали друг напротив друга по обе стороны церемониального стола, на котором возвышались красные и синие свечи, символизирующие Инь и Ян, а также чаши с финиками и каштанами.

Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял мой «официальный представитель» — дядя Тэ-О, которому пришлось нарядиться в неудобный парчовый халат. Он выглядел так, словно предпочел бы прямо сейчас оказаться в пыточной.

Начался обряд.

Мин-Хо опустился на колени. Его движения, обычно такие резкие и мощные, сейчас были наполнены невероятной, бережной плавностью. Он достал из-за пазухи традиционного деревянного гуся — символ верности на всю жизнь.

— Я, Чон Мин-Хо, — произнес он, и его глубокий, вибрирующий голос разнесся над затихшим двором, — клянусь быть верным этой женщине до конца своих дней. Как дикий гусь хранит верность своей паре, так и я буду хранить её покой, защищать её сон и стоять щитом между ней и любыми невзгодами этого мира.

Он положил деревянную птицу на стол и поклонился мне до самой земли.

У меня защипало в глазах. Этот огромный, непобедимый воин клялся не в том, что завоюет для меня мир. Он клялся защищать мой сон. Он понимал меня лучше, чем кто-либо другой.

Затем наступил мой черед. Церемония кёбэ-ре. Поклоны.

Служанки помогли мне опуститься на колени. Жесткий шелк хварота сопротивлялся, но я сделала глубокий вдох и совершила два низких, традиционных поклона своему будущему мужу, признавая его своим спутником. Мин-Хо ответил мне одним глубоким поклоном.

Мы поднялись, наступил черед чаш с вином, связанных красной нитью.

Мы испили из одной тыквы-горлянки, разделенной надвое. Вино было терпким и сладким.

Когда наши взгляды встретились над краями чаш, я увидела, как Мин-Хо едва заметно подмигнул мне.

Я не выдержала и, забыв об этикете, уголками губ ответила ему самой, искренней улыбкой, которую берегла только для него.

Свершилось. Глава ордена убийц официально стала женой самого честного человека в Империи.

Начался банкет.

Двор наполнился музыкой, смехом и звоном посуды. Слуги разносили блюда с сотнями изысканных яств. Родственники клана Чон, к счастью, немногочисленные и запуганные грозным видом Гук-Гона Хасо, подходили с поздравлениями.

Я сидела на почетном месте рядом с мужем. Мин-Хо выполнял свое обещание: он стал моим живым щитом. Он возвышался надо мной, перехватывая любые бестактные разговоры, вовремя наполнял мою чашу легким фруктовым вином и умудрялся незаметно подкладывать мне на тарелку самые нежные кусочки фазана, зная, что я не могу нормально двигать руками в этом наряде.

Даже Балу, у которого на морде всё еще виднелись остатки красного банта, вел себя прилично, мирно грызя огромную свиную кость в углу двора.

— Вы устали, моя душа, — прошептал Мин-Хо, склонившись ко мне, когда луна уже поднялась высоко над крышами. — Ваша аура Инь угасает. Этот тяжелый венец мучает вас.

— Если я скажу, что готова снять скальп с того, кто придумал этот головной убор, это будет звучать недостаточно благочестиво для новобрачной? — тихо ответила я, едва шевеля губами.

Мин-Хо усмехнулся. Он поднялся, изящно извинился перед гостями, сославшись на древний обычай, и, не дожидаясь помощи слуг, подхватил меня на руки прямо в моем тяжелом платье.

По двору пронесся одобрительный, слегка хмельной гул.

Мужчина понес меня прочь от шума, музыки и ярких огней. Мы направлялись в Восточный павильон, который отныне становился нашими общими покоями.

************************************************************

Павильон встретил нас тишиной, теплом и мягким светом немногочисленных красных фонарей. Воздух был напоен густым, дурманящим ароматом сандала и мускуса.

Посреди комнаты возвышалась огромная кровать, застеленная красными шелковыми простынями с вышивкой мандаринок — символом плодовитости и супружеского счастья.

Мин-Хо осторожно опустил меня на край постели.

Мы остались одни.

Напряжение, которое я так успешно подавляла весь день, внезапно вернулось, ударив по нервам мощным разрядом адреналина.

Я была Лин Сюэ. Я вскрывала тайники, травила министров и управляла синдикатом. Но сейчас, сидя перед этим огромным, замершим в благоговении мужчиной в тишине брачной ночи, я чувствовала себя абсолютно беспомощной.

Мин-Хо опустился передо мной на колени. Его лицо, еще недавно сияющее беззаботной радостью, стало невероятно серьезным, почти торжественным.

Он осторожно, стараясь не дергать, вытащил первую золотую шпильку из моей прически, а затем вторую.

Тяжелая корона с легким шорохом покинула мою голову, и он бережно отложил её на столик. Мои волосы тяжелой, густой волной рассыпались по плечам. Я невольно выдохнула, чувствуя, как боль в шее мгновенно отступает.

Затем его пальцы, загрубевшие от рукояти меча, потянулись к сложным узлам моего тяжелого наряда.

Его руки дрожали.

Великий воин сейчас дрожал от страха причинить мне дискомфорт.

Я смотрела на его склоненную голову, на напряженную линию челюсти. И вдруг весь мой страх, вся моя паранойя испарились, выжженные всепоглощающей, обжигающей нежностью, которую я к нему испытывала.

Этот мужчина не был угрозой, он стал моей крепостью.

Я подняла руки, скрытые широкими белыми рукавами, и нежно накрыла его дрожащие пальцы своими.

— Позвольте мне, мой муж, — прошептала я.

Я откинула длинные рукава, освобождая руки. Мои пальцы, привыкшие к быстрому и бесшумному извлечению кинжалов, с профессиональной ловкостью распустили тугие узлы шелкового пояса.

Тяжелый красный халат скользнул с моих плеч, с тихим шуршанием упав на пол.

Я осталась в тонком, полупрозрачном нижнем платье белого цвета.

Мин-Хо тяжело сглотнул, его темные глаза, поднявшиеся на меня, потемнели еще больше, в них вспыхнуло то первобытное, голодное пламя, которое я видела в нем только во время яростного боя.

Но он не смел двинуться с места, ожидая моего позволения.

Я улыбнулась. Это была не холодная улыбка главы ордена и не фальшивая улыбка купеческой дочери. Это была улыбка женщины, которая наконец-то нашла того, кому готова сдаться.

Я подалась вперед, обхватив его лицо ладонями, мои большие пальцы нежно очертили линию его высоких скул.

— Вы обещали стать моим щитом, Чон Мин-Хо, — мой голос превратился в тихий, манящий шепот. — Но сейчас... сейчас мне не нужна защита.

Я наклонилась и прижалась своими губами к его губам.

Его контроль сорвался. Рык, полный сдерживаемой страсти, вырвался из его груди. Огромные руки мужчины обхватили мою талию, мгновенно притягивая меня к себе, стирая между нами всякое расстояние.

Он поцеловал меня как изголодавшийся зверь, дорвавшийся до источника воды. Жестко, властно, глубоко.

Мое тело, лишенное тяжелой брони из шелка, отозвалось мгновенно. Я вплела пальцы в его волосы, отвечая на поцелуй со всей пылкостью, на которую была способна. Моя ледяная энергия Инь радостно, с шипением столкнулась с его обжигающим Ян.

Мужчина поднялся на ноги, не разрывая поцелуя, и одним слитным движением увлек меня за собой на мягкие красные перины.

Мир вокруг исчез. Был только жар его кожи, тяжесть его тела и абсолютное понимание того, что я больше никогда не буду одинока.

Я растворилась в нем, отдавая ему свою тьму и принимая его свет. Моя личная война была окончена. Я нашла свой покой, и этот покой носил имя Чон Мин-Хо.