Эпилог

POV Лин Сюэ

Южное поместье «Тихий Источник» утопало в густом, дурманящем аромате цветущей сливы и разогретой на весеннем солнце сосновой смолы. Прошел ровно год с того безумного дня, когда я, Глава ордена наемных убийц, стояла на заснеженной крыше храма и клялась в любви самому невыносимо честному человеку в Империи.

Я сидела на широкой, увитой лозами дикого винограда веранде, выходящей в главный внутренний сад. Легкий ветерок, прилетевший с южных морей, нежно перебирал тонкие шелковые занавеси, отгоняя полуденный зной.

На мне был удобный, свободный халат цвета молодой листвы, волосы были собраны в простую, но элегантную прическу.

Передо мной, на массивном столе из темного тика, лежало мое новое, самое грозное оружие.

Счетные кости-суаньпань.

Мои пальцы с тихим, угрожающим щелканьем перекидывали деревянные костяшки, подбивая итоги весенних закупок.

«Гильдия "Лазурного Потока", — мысленно читала я столбец цифр в пухлом гроссбухе. — Поставка синего шелка для гвардии. Наценка за "риски транспортировки" составила восемь процентов».

Я изящно приподняла бровь, обмакнула тонкую кисть в красную тушь и сделала изящную пометку на полях.

— Су-Джин, — негромко позвала я, не отрывая взгляда от пергамента.

— Да, Госпожа.

— Отправь послание главе гильдии «Лазурного Потока». Поблагодари его за превосходный шелк. И передай, что мой супруг, Господин Чон Мин-Хо, был так возмущен слухами о «рисках транспортировки» на южных трактах, что решил лично, во главе отряда из сотни ветеранов, проинспектировать их склады и сопроводить их следующий караван. Бесплатно. Во имя справедливости.

Су-Джин тихо прыснула в рукав.

— Смею предположить, Госпожа, что после такого предложения гильдия не только уберет наценку, но и сделает нам скидку в двадцать процентов, лишь бы Господин Чон не явился к ним с инспекцией.

— В тридцать, Су-Джин. Они сделают скидку в тридцать процентов, — я отложила кисть и удовлетворенно откинулась на спинку мягкого кресла. — Торговцы любят золото, но еще больше они любят тишину, а мой муж и тишина — вещи исторически несовместимые.

Я перевела взгляд на сад.

Моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Моя империя теней, выстроенная на ядах, крови и страхе, осталась в прошлом. Орден «Ночного Пепла» распался, его остатки были поглощены императорской теневой гвардией под руководством Тэ-О.

А я... я нашла себе новую империю.

Управлять бюджетом клана Чон оказалось задачей, достойной гениального стратега. Местные торговцы, привыкшие к ленивому попустительству Леди Юн Соры, поначалу пытались обманывать и меня, принимая за наивную северную пташку. О, как же жестоко они поплатились за эту ошибку.

Мне не пришлось использовать ни единой капли яда. Я использовала логику, математику и репутацию своего мужа. За полгода я вычистила бухгалтерию поместья так, что даже столичный Министр Финансов плакал бы от зависти. Мои методы были изящны, бескровны и абсолютно беспощадны.

— Ты пугаешь местных купцов больше, чем мой муж пугал вражеских генералов, дитя мое, — раздался со стороны сада знакомый, тягучий голос.

По дорожке, усыпанной белым гравием, плавно приближалась моя свекровь. Леди Юн Сора, как всегда безупречная, была облачена в легкие сиреневые шелка. Служанка несла над ней зонтик от солнца, хотя жары еще не было.

— Матушка, — я почтительно, но без излишней суеты склонила голову. Мы давно перешли на ту стадию отношений, где формальности уступали место взаимному уважению. — Я лишь оптимизирую расходы. Учитывая, сколько тренировочных деревянных мечей ломает ваш сын за одну неделю, нам нужна крепкая экономика.

Леди Сора тихо рассмеялась, поднимаясь на веранду и опускаясь на подготовленную для неё скамью с пуховыми подушками.

— Мой сын — стихийное бедствие, — с любовью констатировала она, принимая из рук служанки чашечку белого чая. — Но, должна признать, с тех пор как ты взяла его в ежовые рукавицы своей заботы, он стал... более целенаправленным. По крайней мере, он перестал рубить мои любимые вишневые деревья, упражняясь в меткости.

— Я просто объяснила ему, что духи вишневых деревьев очень злопамятны и могут испортить вкус его любимой говяжьей похлебки, — я сделала глоток из своей пиалы.

Мы обменялись понимающими взглядами. Две женщины, которые знали секрет управления самыми могущественными и невыносимо честными мужчинами Империи.

Дворец остался далеко позади. Императрица Ю-Ри, как и обещала, твердой рукой, не вставая с кушетки, навела порядок в столице. Ли Джин правил мудро и жестко. А мы... мы наслаждались заслуженным покоем на Юге.

Внезапно идиллию весеннего сада нарушил звук, от которого задрожали бумажные створки павильона.

Земля завибрировала. Раздался оглушительный, восторженный крик, сопровождаемый тяжелым, гулким рыком, от которого стайка перепелок в панике взмыла в небо.

— СЮЭ! СВЕТ МОЕЙ ДУШИ! Я ВЕРНУЛСЯ!

Я едва не выронила счетные кости. Леди Сора лишь философски закатила глаза и сделала еще один глоток чая.

— Говоришь, стал целенаправленным? — насмешливо протянула свекровь. — Твой ручной ураган вернулся с утреннего дозора. Готовься к разрушениям.

Из-за кустов цветущей форзиции вывалилась невероятная процессия.

Впереди, сияя улыбкой, способной затмить само солнце, шел Чон Мин-Хо. Наследник великого клана, лучший мечник Юга и мой законный супруг выглядел так, словно последние три часа он не инспектировал границы поместья, а кувыркался в грязевой луже вместе с дикими кабанами.

Его тренировочный кожаный доспех был покрыт слоем пыли, репьями и какими-то подозрительными зелеными пятнами. Темные волосы выбились из тугого узла и торчали в разные стороны. На правой щеке красовалась внушительная царапина, испачканная землей.

Следом за ним, тяжело переваливаясь на лапах и громко пыхтя, плелся Балу. Огромный северный медведь выглядел не лучше своего хозяина. Его косматая шерсть была усеяна сухими ветками, а в пасти он с гордостью нес наполовину обглоданное бревно.

— Небесные Владыки, Мин-Хо, — я встала из-за стола, скрестив руки на груди и пытаясь придать лицу выражение строгой жены, хотя уголки моих губ предательски дергались вверх. — Вы инспектировали границы или в одиночку отбивали нападение подземных демонов? На вас нет живого места.

— О, моя прекрасная Владычица! — Мин-Хо в два огромных прыжка преодолел расстояние до веранды, отбрасывая свой тяжелый меч куда-то в кусты, где он с жалобным хрустом подмял под себя куст редкой голубой гортензии.

Мужчина рухнул передо мной на одно колено, совершенно не заботясь о том, что пачкает грязью белоснежный гравий.

— Дозор прошел идеально! Ни один враг не нарушил покой наших земель! Но мы с Балу решили немного срезать путь через Змеиный Овраг...

— Вы полезли в Змеиный Овраг? — я в ужасе округлила глаза. — Мин-Хо, там же непроходимые заросли колючего терновника и осыпи!

— Зато там потрясающий воздух! — искренне, с детским восторгом возразил он, поднимая на меня свои огромные, сияющие глаза. — И мы наткнулись на логово горных барсуков! Балу решил с ними поздороваться, барсуки оказались негостеприимными, пришлось применять тактическое отступление через заросли репейника!

Он говорил об этом с такой гордостью, словно только что выиграл битву при реке Ялу.

Я закрыла лицо рукой, подавляя истерический смех.

— Вы невыносимы, Чон Мин-Хо, — выдохнула я, опуская руку и глядя на его перепачканное, но бесконечно любимое лицо. — Вы испачкали сапоги, порвали рукав и напугали половину лесной живности.

Вдруг его лицо озарилось еще большей радостью. Он хитро прищурился и полез свободной рукой за пазуху своего грязного панциря.

— Зато посмотрите, ради чего мы свернули с пути! — торжественно провозгласил он.

Мин-Хо извлек из-за пазухи нечто, завернутое в крупный зеленый лист, и бережно, как величайшую святыню, протянул мне.

Я с опаской развернула лист.

Внутри лежал цветок. Точнее, то, что он считал цветком. Это был кривой, слегка помятый сорняк с жесткими, колючими листьями и крошечным, бледно-желтым бутоном на самом конце. Он пах сыростью и горькой полынью.

— Сюэ, я нашел в лесу редкое растение! — его голос вибрировал от гордости. — Посмотрите на эту форму! Оно выросло прямо на голом камне, сопротивляясь всем ветрам! Когда я увидел его, я сразу подумал о вас. Такое же упрямое, такое же сильное и скрывающее свою нежную сердцевину за шипами!

Леди Сора на своей скамье издала странный звук, похожий на нечто среднее между кашлем и смехом, и поспешно прикрылась веером.

Я смотрела на этот помятый, выдранный с корнем кусок сорной травы, лежащий на моей ладони.

Любая столичная дама упала бы в обморок от такого оскорбления. Глава ордена «Ночного Пепла» в моем лице должна была бы выхватить кинжал и отсечь ему руку за дерзость.

Но я, Чон Лин Сюэ, жена этого сияющего, непробиваемого и абсолютно сумасшедшего южанина, чувствовала лишь то, как мое сердце переполняется невыносимой, горячей нежностью, от которой щипало в глазах.

Я знала, что он рисковал сорваться со скалы, чтобы достать эту траву. Я знала, что в его глазах этот сорняк был прекраснее всех золотых лотосов Императорского Дворца, потому что он добыл его для меня.

Я медленно подняла взгляд, встречаясь с его ожидающими, полными надежды глазами.

— Мин-Хо, — мой голос был тихим, в нем не осталось ни капли сарказма. — Это сорняк, горная колючка, которую даже козы обходят стороной.

Его лицо на мгновение вытянулось, густые брови обиженно сошлись на переносице.

— Но... но он же пробился сквозь камень... — растерянно пробормотал он.

— Да, это сорняк, — я нежно, кончиками пальцев коснулась его грязной щеки, стирая полосу сажи. Моя холодная Инь радостно откликнулась на жар его кожи. — Но он очень красивый. Это самый прекрасный подарок, который я когда-либо получала.

Лицо Мин-Хо мгновенно преобразилось. Разочарование сменилось таким абсолютным, чистым восторгом, что он едва не вскочил на ноги, но я удержала его на месте, положив руку ему на плечо.

— А теперь, мой неукротимый страж, — я придала своему тону строгие, хозяйские нотки. — Иди умойся. От тебя разит барсучьей норой. Скоро будут подавать обед, и я приказала поварам приготовить твою любимую говядину в остром соусе.

Мин-Хо просиял, его глаза вспыхнули золотистым светом обожания. Он схватил мою руку, в которой я держала сорняк, и горячо поцеловал мое запястье.

— Слушаюсь, моя Владычица! Мой свет! — он вскочил на ноги с грацией, не свойственной его габаритам. — Балу! За мной! Нам нужно смыть позор отступления перед барсуками, чтобы быть достойными этого божественного обеда!

Мужчина развернулся и побежал в сторону купален, гремя доспехами. Медведь, радостно рыкнув при слове «обед», бросил свое бревно и тяжело потрусил следом, сотрясая землю каждым шагом.

Я смотрела им вслед, чувствуя, как ветер перебирает мои волосы.

Я осторожно положила помятый желтый сорняк на стол, рядом со счетами гильдии «Лазурного Потока» и тяжелыми костями-суаньпань.

Контраст был разительным. Смертоносный расчет и абсолютная, чистая наивность.

Я улыбнулась. Это была искренняя, светлая улыбка женщины, которая нашла свое место в этом мире.