Глава 6

— Слушай… А почему ты не женат?

Я перекатываюсь на живот, упираю кулаки в подбородок, смотрю на Адиля, лениво подносящего в губам кальян.

Он невероятно притягателен сейчас, с голым волосатым торсом, смуглой кожей, идельно контрастирующей с белыми простынями, спокойный и вальяжный зверь. Даже как-то не верится, что совсем недавно эти мышцы напрягались, словно каменные, а темные восточные глаза излучали совсем не благодушие, а дикую жажду.

Он сегодня впервые позволил мне быть сверху.

Забавно, за неделю наших постельных встреч, иначе это все не назовешь, я никогда не инициативничала. Не то, чтоб не хотела… Не было возможности.

Адиль невероятно доминантный мужчина, причем, это не наиграно, как в тех клубах бдсм, где я  пару раз бывала, а по сути своей.

В тех местах я все никак не могла отделаться от мысли, что эти так называемые “домы” просто играют в властных мужиков, а в реале…

Наверно, мне просто не встречались хорошие “домы”. Ну,  так оно и понятно, я склонности к такому не испытываю. Не испытывала, вернее.

А в клубы ходила чисто с познавательной целью. Надо же попробовать, что это такое? А вдруг мне понравится быть сабой? Или доминой?

Не понравилось ни то, ни другое. Игра, со стоп-словами, нарочитыми выражениями, смешными вопросами во время секса, все эти приблуды, связывания… Ой, нет.

Я всегда любила именно спонтанность, секс — это же не про построение отношений. Это про кайф. Про игру, где двое идеально чувствуют друг друга. Им не нужны слова и договоренности, они и без того все знают…

Честно говоря, я вообще сексу не придавала прямо такое уж серьезное значение. Мама к этому всему просто относится, в двенадцать лет, когда у нас вовсю уже преподавали половое воспитание в школе, она провела со мной дополнительную беседу, суть которой сводилась к одному: максимум осторожности и защиты. А все остальное… Это уж как захочется.

И потому для меня всегда секс был чем-то приятным, легким, будоражащим нервы и радующим тело.

До встречи с Адилем…

За эту неделю я узнала себя с другой стороны, и все больше склонялась к мысли, что не просто  секс у меня с ним…

Что думал по этому поводу Адиль, выяснить не удавалось, потому что разговоры мы не разговаривали. Все как-то не до того было.

В первый же вечер, после оперы, он привез меня к себе в квартиру и до утра не выпускал из постели. Я такого зверя вообще никогда не встречала, чтоб через пять минут после завершения был готов опять к бою. Это будоражило, сводило с ума, отключало полностью голову.

Утром я попыталась выползти из-под его тяжеленного тела и свести, наконец, ноги.

Но Адиль в полусне пригреб меня обратно под себя и трахнул, даже не открыв глаз. Наощупь. И это был, пожалуй, мой самый лучший утренний секс… Медленный, горячий, влажный. Он прижал меня к кровати, навалившись сверху и мягко покусывая затылок, совершенно по-звериному утробно рыча, и двигался длинно, с оттяжкой. Здоровенный член, влажный от невероятного количества соков, которые с какого-то перепуга выделило мое обезумевшее от происходящего тело, с теплым, невероятно пошлым хлюпаньем выходил и погружался, выходил и погружался… И я, придавленная здоровенным, каменным буквально, телом, ощущала себя , словно в коконе сладострастия, иначе и не назовешь. Вся мокрая, разморенная, восхитительно слабая и восхитительно восприимчивая, казалось, что кожа моя превратилась в одну эрогенную поверхность, где бы он ни коснулся, сразу сладко сокращалась…

Это было идеальным завершением моей игры, моего временного помрачения рассудка.

Я так думала.

А вот Адиль, как выяснилось, думал вообще по-другому.

Кончив, он сладко куснул меня еще разок за загривок, пробормотал что-то на своем гортанном языке и вырубился.

А я, чуть выдохнув и прекратив усилием воли верчение лопастей вертолета перед глазами, сумела-таки выскользнуть из-под него, в немалой степени потому, что вся насквозь мокрая была, трение и скольжение, как в школе учили…

Торопливо собралась и уползла домой восстанавливать силы и заново знакомить коленки друг с другом.

Это была суббота, и потому, немного  придя в себя, я на весь уикэнд уехала к Скотту за город. Он с его другом Максом снимали там премилый домик с бассейном, неподалеку от родителей Скотта.

Я спокойно и весело провела время с друзьями, запретив себе думать о произошедшем. По моему совершенно искреннему мнению, история была завершена.

Адилю я ничего не должна, стажировка моя в компании временная, нужная для учебы, как только начнется сентябрь, я уволюсь и погружусь в другую жизнь. То, что между нами произошло, вообще не имело никакого значения. Адиль — брат Азата, а Азат — зверь, который обидел мою маленькую Нэй. О каких отношениях может идти речь? Ну встретились, потрахались, разбежались… Нэй даже знать про это необязательно…

То, что я серьезно ошиблась насчет мнения Адиля по этому вопросу, стало ясно вечером понедельника, когда знакомая черная машина плавно затормозила возле меня.

В этот раз Адиль не стал выходить, и это было правильным решением, потому что на парковке стояло много машин коллег… К чему лишние слухи?

— Садись, жамали, — коротко приказал он, и я, помедлив, села на заднее сиденье.

Адиль тут же поднял перегородку между водительским и пассажирским отсеками, машина тронулась.

— Привет, — спокойно поздоровалась я, не сделав попытки сесть поближе или, может, поцеловать, как , наверно, он ждал. — Что случилось?

Я в тот момент реально не понимала, что случилось. Что ему еще нужно. Секс опять? Пожалуй, я пас. Завтра на работу вставать, а, зная его аппетиты, ноги опять придется сводить буквально силой воли…

Не спорю, внутри меня что-то неслабо загорелось, когда его увидела в машине. Очень уж он был… факабельный? Да, наверно, правильное слово… Такой сексуальный зверь, который дает даже больше, чем обещает красивая картинка. А это, знаете ли, редкость…

В голове пронеслись все те вещи, которые он делал со мной нашей ночью, это взбудоражило, даже губы пересохли.

Но я искренне считала, что продолжать не стоит. Один раз было круто, но все закончилось, всем спасибо, все свободны…

— Почему ты ушла? И где была все это время?

Ого! Вопросы были неожиданными. Как-то я не привыкла, что мне их может случайный партнер задать… И что он посчитает себя вправе их задавать. Адиль считал себя вправе.

Хмурился, сжимал губы, смотрел грозно.

— А с какой стати ты спрашиваешь? — удивилась я.

— Что? — он переспросил, глядя на меня так, словно не верил, что я могу так ответить, — с какой стати… Спрашиваю? Ты провела со мной ночь, и с какой стати я спрашиваю?

— Ну… Да?.. — я пожала плечами, реально не просекая ситуацию.

В тот момент я еще не научилась видеть признаки грядущего безумия.

Адиль смерил меня злым, жутким каким-то взглядом, что-то еле слышно пробормотал на своем.

— Если хочешь, чтоб я понимала, говори на шведском , — посоветовала я, немного раздражаясь. Нет, ну он же политик, правила приличия должен знать…

Адиль посмотрел на меня с таким выражением, словно вообще не верил, что я тут рот раскрыла и слова какие-то произнесла.

А потом еще раз что-то сказал, явно неприличное, судя по экспрессии, и резко дернул меня на себя, сходу вжимаясь в раскрытый в протесте рот.

Я задохнулась. В самом деле задохнулась, буквально воздух весь из легких вышибло. И мысли из головы.

Инстинктивно вцепилась в его плечи, не понимая , что вообще происходит, настолько не ждала ничего подобного.

Машина мчалась по улицам, в тонированных стеклах отражались огни витрин, а Адиль, повалив меня на сиденье, сосредоточенно срывал строгую блузу, задирал юбку. И делал это настолько уверенно, настолько в своем праве, что я буквально онемела от происходящего.

Он что-то говорил на своем языке, жадно целуя мою шею, грудь в варварски разорванной блузе, потом провел пальцами по промежности, ощутил влагу и выругался опять на своем. А я и сама не поняла, отчего так завелась. От бесцеремонности? От того, что вообще не спрашивал? От поцелуя, жутко собственнического, но такого вкусного? О всего комплекса мероприятий в целом?

Наверно, последнее.

В любом случае, когда он заменил пальцы членом, врезаясь в меня грубо и больно, я не испытала шок от насилия. Я испытала от этого кайф. Странный, болезненный, но от этого не менее безумный. А, может, даже и более.

Первый раз я занималась сексом в движущейся машине, спонтанно, без защиты… И было в этом зверском занятии что-то невероятно порочное, настолько заводящее, что никакого желания сопротивляться не появилось.

Я прижалась к своему жестокому любовнику сильнее и полностью погрузилась в момент. В его жесткие, грубые  движения, парадоксальным образом делающие еще лучше, еще слаще, в его голос, рычащий на незнакомом языке явно какие-то жутко пошлые, заводящие вещи, в его запах, одурманивающий, отключающий любую возможность критически оценивать ситуацию. Это был какой-то первобытный восторг самки, которую поймал и забрал себе самый сильный самец в стае. Нечто вообще атавистичное и неправильное, но такое вкусное!

Надо ли говорить, что домой я в этот вечер не поехала, а ночь, проведенная в строгой не по восточному квартире Адиля, не только не повторила предыдущую, а качественно отличилась от нее градусом безумия?

Адиль вел себя, словно восточный господин, которому новую наложницу привезли. Пробовал меня во всех местах, мучил сладко и долго, выматывал и терзал. А я опять потерялась, окончательно сойдя с ума.

И только к исходу ночи, исцелованная, искусанная и замученная до дрожания рук и ног, но счастливая до безобразия, я подумала, что, если брат Адиля хотя бы на четверть такой же в постели, то я понимаю Нэй и ее рукотрясение перед ним. А еще безумно уважаю ее, потому что, несмотря на все, она сумела противостоять своему Зверю, сумела как-то вырваться от него, вырвать его из своей головы…

Не факт,  что у меня получится провернуть такой же фокус…

После второй нашей ночи я окончательно все пустила на самотек. В конце концов, самое главное что? То, что я получаю удовольствие. Это же хорошо? Это очень хорошо. Совместного будущего у нас с Адилем не было, тут никаких иллюзий. А значит, можно просто пользоваться моментом.

Я просто поиграю, почему нет?

Неделя прошла в угаре. Никогда в моей жизни столько секса не было, никогда я так не умирала во время близости, никогда не взлетала так высоко.

Мы не проясняли ситуацию с Адилем, словно сговорившись не облекать происходящее между нами в слова.

Он стал каждый день бывать в офисе и даже выселил из кабинета своего брата, заняв его место.  И мы этот кабинет, надо сказать, освоили во всех плоскостях.

Пару раз выезжали в модные заведения города, но там тоже разговоров не было. Были взгляды, тягучие, словно патока, были касания… Было предвкушение очередного безумия… Адиль смотрел на меня, и в его глазах я читала обещание сумасшедшей ночи. И все внутри замирало от отсроченного кайфа.

Это реально было помешательством. Сладким безумием. С моей стороны — точно. А Адиль…  Ну откуда я знаю, как он все это воспринимал? Наверно, тоже, как игру… Это было чуть-чуть обидно, но я не форсировала разговоры. В конце концов, выяснять ситуацию должен мужчина, да?

Я не привыкла разговаривать про отношения, у меня их толком не было никогда. Парни были, и много, а вот отношений…

Да и тут… Разве это отношения? Это чистый секс. Игра.

Сегодня мы приехали не в квартиру Адиля, а, для разнообразия, в какой-то загородный дом, шикарный, нисколько не хуже, чем у родителей Скотта, а, может, даже и получше. Месторасположение определенно лучше, да.

Был вечер пятницы, завтра мы должны были встретиться на корпоративном мероприятии, к которому вовсю готовилась Нэй.

Мы сладко позанимались сексом в открытом бассейне под звездами, потом переместились в дом, на диваны, и в итоге к полуночи добрались до спальни.

И там Адиль сам посадил меня на себя и поощрительно шлепнул по заднице.

Я и оторвалась на славу. Не он один может мучить, я тоже умею!

Пока прыгала на нем, ощущала, насколько он сдерживается, насколько хочет перевернуть меня, привычно поставить на четыре точки и завершить начатой в своем ритме. Но он не торопился, гладил без конца, смотрел снизу, и в его взгляде я видела свое отражение: белокожей, красивой кошки, разгоряченной и порочной. И мне невероятно нравилось это все!

Потом Адиль все же не выдержал, перевернулся со мною вместе, придавил, вжался в губы жадно и долго трахал с такой силой, что кровать на весь дом скрипела. И мне было хорошо. Невероятно хорошо! Как ни с кем и никогда.

Потом, насытившись и доведя меня до очередного безумного взлета, Адиль раскурил кальян, и теперь полулежал в постели,  довольно щуря свои черные глаза и рассеянно лапая меня за зад.

Мы оба знали, что минут через пятнадцать снова займемся сексом, я уже даже привыкла к объемам и аппетитам Адиля, настроилась на него, как хороший инструмент на хозяина, и ловила мягкие предвкушающие волны грядущего наслаждения.

И вот черт меня дернул спросить?

— Почему ты не женат, Адиль?

Спрашиваю и тут же досадливо кусаю себя за губу! Ну вот зачем? Нам плохо, что ли? А сейчас все будет выглядеть так, словно я напрашиваюсь… Напряжется еще… Решит, что я почву прощупываю. А я ведь нет! Чисто из праздного любопытства!

Но Адиль не напрягается, он смотрит на меня, выпускает дым через доздри, тянется, гладит губы большим пальцем и отвечает спокойно:

— Я женат.

Это звучит настолько странно и неожиданно, что я даже не понимаю в первое мгновение, что он не шутит. Он абсолютно серьезен сейчас. И для него это… Нормально. Обычно.

Женат, да. Что такого? Сплю с тобой, да. Что такого?

— А почему ты не сказал?..

Я замираю, тело словно чужим становится, во рту горечь. А он пожимает плечами:

— Ты не спрашивала… Это имеет значение?

— Да. — Я поднимаюсь, тяну на себя простынь, чтоб прикрыться, становится отчего-то зябко, — да. Имеет.

Адиль, поняв наконец, что я явно не то хотела услышать, откладывает в сторону кальян, опирается огромными кулаками на постель, подается ко мне. Простынь от этого движения собирается гармошкой внизу, открывая взгляду каменный живот, поросший жестким черным волосом.

Я отшатываюсь, встаю с кровати, начинаю торопливо собираться.

Адиль не делает попыток остановить, наблюдает хмуро.

— Ты хочешь за меня замуж? — наконец, спрашивает он ровно и спокойно.

— Да упаси Господь, — бормочу я, натягивая на себя белье и проверяя наличие телефона в сумке. Надо же такси отсюда вызвать.

— Тогда в чем причина?

Столько удивления в его голосе, что я в шоке замираю и вскидываю на него взгляд. То есть, он реально не понимает? Для него это что, норма?

— В том, что ты женат, — словно идиоту, поясняю я ему, — может, у тебя еще и дети есть?

— Есть, — бьет он меня своим признанием в грудь, отчего сразу ощущаю, как сердце начинает сбоить, — трое.

Ох… Мать твою!!!

Собираюсь еще быстрее.

Он встает с кровати и, не думая даже прикрываться, бесстыже голый, идет ко мне.

— Стой, жамали… Стой. Ну чего ты?

— Я чего? — отступаю от него шаг за шагом, понимая, что, если схватит, буду отбиваться всерьез. — Я? То есть, ты считаешь нормальным происходящее?

— А что тут ненормального?

— Ты женат! — выдаю я очевидные вещи.

— Да, — он пожимает плечами, — я думал, ты знаешь… Думал, Наира тебе сказала…

— Я… Я не обсуждала это с ней. Она не знает…

— Ну хорошо… — он неожиданно легко скользит ко мне, не успеваю сбежать, с криком упираюсь в его плечи, — прекрати. Жена — это всего лишь жена. Она дома, на родине…

— Отпусти! Не важно, где она! Главное, что есть!

— Послушай… Да послушай ты! — он легко встряхивает меня, а затем прижимает к двери всем телом.

Это жутко, но я против воли начинаю возбуждаться, словно ужас, оторопь, в которой сейчас нахожусь, противоестественно переплавляются в похоть. Адиль это чувствует, ощущаю, как его член становится тверже, вполне однозначно упираясь мне в живот. Воздуха не хватает, тяну его сквозь зубы, потому что нос полностью забит его диким, мускусным запахом возбуждения. И это чудовищно! Я могу поиграть в течную самку, но я не собираюсь ею быть все время!

— Нет, нет! — кричу я из последних сил, чувствуя, что теряю себя, опять, но в этот раз это совсем не сладко. Это безумно и страшно. Не хочу так! Не хочу! — Отпусти! Отпусти!

— Слушай… Ну чего ты дуришь? Нам же хорошо вместе… Прекрати…

Он говорит и толкается в меня своим здоровенным членом, словно лишний раз показывая, как именно там может быть хорошо…

— Нет… Нет! Нет!

Я кричу, собрав все силы, отталкиваю его и выбегаю из комнаты.

Из дома.

С территории.

Бегу по дороге, потом начинаю задыхаться, перехожу на быстрый шаг, затем на медленный…

По пути, на автомате, открываю приложение такси и вызываю машину.

К тому моменту, когда машина подъезжает, уже полностью выбиваюсь из сил, неспособная ни идти, ни думать.

Только оглядываюсь, все время ожидая, что Адиль догонит меня и силой утащит опять к себе. А я уже не в том состоянии, чтоб сопротивляться…

Но никто меня не догоняет, и я благополучно уезжаю домой.

И по дороге, наверно, впервые с того времени, как вернулась Нэй, плачу.