Глава 17

Раэль всё это время не смотрел на меня — его взгляд был прикован к стенам, где кристаллы начинали мерцать интенсивнее, будто отреагировали на мои слова. В мягком свете отражалась то ли магия, то ли что-то более глубокое — чувства, неуверенность, связанная с признанием, которое только что прозвучало.

Он хмыкнул, тихо, как всегда, без издёвки — просто с оттенком мысли вслух.

— Так, значит, он тебе снится. Расскажешь мне, что именно тебе снится?

Я кивнула, и почему-то в этот момент почувствовала… абсолютное спокойствие. Не было страха, стыда или желания скрыть. От Раэля не хотелось утаивать ничего. Он воспринимал меня не как капризную ректора, не как чужеродную новенькую. А как женщину, которая оказалась рядом. Его жена. Пусть и неожиданно. Пусть и навязанно. И… он будто уже решил, что примет меня любую — с магией, без неё, с драконами, снами и неизвестно чем ещё. Поэтому я рассказала все именно так, как было на самом деле. Сама поражаясь тому, что мне не стыдно говорить о том, что я вытворяла во сне с тем мужчиной, моему мужу.

Я улыбнулась этому осознанию, пока он продолжал наблюдать за кристаллами, а затем — обернулся ко мне.

— Да, — медленно проговорил он. — Похоже, это он. И не дурак — пытается закрепить с тобой связь. Закрепиться во снах, провести якоря через сны в магическое поле. Но у него не получится.

— Это мы уже поняли, — тихо ответила я, вспомнив, как просыпалась на грани из раза в раз.

Он чуть усмехнулся.

— Интересно другое… Ему ты не противишься. В отличие от нас.

Я подняла на него взгляд. Раэль сидел спокойно, но его голос был чуть тише обычного, будто он не говорил даже не как муж — просто как мужчина, которому любопытно знать, почему он — не тот.

— Я думала, это просто сон, — честно сказала я.

— Но больше так не думаешь.

Я кивнула.

— Но ты его всё равно приняла, — продолжил он, внимательно изучая моё лицо. — Даже когда поняла, что это не сон. Что он — реальный. Навязанный. Как и мы.

Я молчала.

— Почему? Потому что ты не видишь его лица?.. Или потому что он был первым?

Я всё ещё молчала. Не потому, что не хотела отвечать — а потому, что не знала.

Он был прав.

Я приняла незнакомца в снах без страха. Без борьбы. Даже с доверием. А Раэль… Раэль был здесь, рядом. Реальный. Заботливый. Мой муж. А я всё ещё с осторожностью взвешивала каждое своё движение.

— Почему?.. — повторил он, мягко, почти шёпотом. — В чём разница?

Я зависла. Ответа у меня не было.

— Хочешь понять, в чём разница? — вдруг спросил он, и голос его был мягким, почти ласкающим.

Я нахмурилась, не сразу поняв, к чему он ведёт.

— Что ты имеешь в виду?

Раэль не ответил сразу. Он поднялся и протянул мне руку.

Я, поколебавшись, вложила свою в его — второй раз за этот день.

— Просто доверься, — сказал он.

И в следующий миг щёлкнул пальцами.

Мир вокруг будто погас. Мгновенно, без предупреждения. Свет кристаллов не исчез совсем, но стал другим — тусклым, плавающим, словно отдалённым. Остальное поглотила густая, глубокая тьма, в которой не было даже очертаний. Я подняла руку — и не увидела её. Лишь тонкие искорки кристаллов где-то на периферии, как звёзды в безлунную ночь.

— Я ничего не вижу, — прошептала я, удивлённая собственной уязвимостью.

— Именно так и должно быть, — отозвался он рядом. Близко. Почти у самого уха. — Закрой глаза. Доверься ощущениям.

Он коснулся моей руки. Пальцы лёгкие, неторопливые, будто проверяющие, как я отреагирую. Потом прикосновение скользнуло к локтю, дальше — к плечу. Он что-то тихо шептал, слова тонули в темноте, в дыхании, в самой атмосфере этой комнаты.

Мурашки прошли по коже. От неизвестности. От предвкушения. От того, что я не знала, где будет следующее касание.

И когда оно пришло — губы на ключице, тёплые, осторожные — я вздохнула. Не вслух, не резко, просто… позволила себе почувствовать. Он не торопился. Ласки были нерешительными, будто он искал разрешения, и с каждым мягким прикосновением оно утверждалось.

Я не знала, где он — то ли сзади, то ли сбоку. Казалось, он был везде. Его ладони на моей талии, его дыхание касалось моего уха, его губы, лёгкие, как шелк, находили всё новые точки на коже.

— Раэль… — прошептала я.

Он не ответил. Вместо этого — медленно, будто сквозь туман, его губы нашли мои.

Его губы коснулись моих осторожно, почти невесомо, будто спрашивая: можно? И это мягкое, колеблющееся прикосновение отозвалось внутри теплою дрожью, которая прошлась по телу, как рябь по воде. Но уже в следующую секунду он стал смелее.

Поцелуй стал глубже, жаднее, словно внутри него копилась целая буря, которую он долго сдерживал. Он целовал меня так, будто хотел забрать себе дыхание, мысли, сердце. Его ладонь легла на мою щеку, пальцы осторожно прошлись вдоль скулы, будто запоминали форму моего лица вслепую.

Я не видела его, но чувствовала — всем телом. Его дыхание, немного сбившееся, тёплое. Его пальцы, зарывающиеся в мои волосы, чтобы притянуть ближе. Его губы, скользящие по моим, чуть прикусывающие, дразнящие, требовательные и вместе с тем нежные.

Я ответила. Не думая. Просто растворилась в этом поцелуе — горячем, тянущем, будто он пытался вложить в него всё, что не сказал, всё, чего боялся коснуться наяву. Наши тела не соприкасались больше, чем нужно, но и этого было достаточно — искры между нами стали огнём. Тьма вокруг только усиливала чувства, каждое прикосновение казалось ярче, каждое движение — смелее.

Когда мы оторвались друг от друга, я была без дыхания. Лёгкая дрожь в коленях, учащённый пульс, щёки горели, хотя воздуха почти не было.

Раэль не говорил ничего. Только медленно склонил лоб к моему, всё ещё сдерживая в руках — не удерживая, а будто охраняя.

Тьма вокруг начала медленно рассеиваться, будто растворялась в воздухе — плавно, как утренний туман, отступающий перед первым солнечным лучом. Кристаллы на стенах снова заиграли мягким светом, и в этом серебристо-аметистовом сиянии я впервые за весь вечер увидела его лицо так ясно.

Раэль смотрел на меня. Не с холодной отстранённостью, не с той сосредоточенной строгостью, с которой он обычно преподавал, и даже не с лёгкой насмешкой, к которой я начала привыкать. Сейчас в его взгляде было только тепло. Тихое, глубокое. Такое, от которого хочется дышать медленнее.

— А… при свете ты меня поцелуешь? — спросил он, негромко, с почти мальчишеской ноткой в голосе.

Я улыбнулась. Медленно, с тем самым ощущением внутренней лёгкости, когда перестаёшь бояться.

— Да, — прошептала я и, не дожидаясь, когда он подастся первым, сделала шаг — короткий, уверенный — и поднялась на носки, чтобы снова коснуться его губ.

Теперь поцелуй был другим.

Спокойным. Без спешки. Без сомнений. Как дыхание после долгого бега. Как признание без слов.

Он обнял меня осторожно, будто боялся разрушить момент. А я позволила себе забыть, что всё это началось с меток, богини и экспериментов. Потому что сейчас он целовал меня не как муж по воле высших сил, а как мужчина, который выбрал меня своей женщиной.

И я отвечала ему — как женщина, которая позволила себя выбрать.