Глава 27

Мы молча собирались уходить, одевались не спеша, как будто боялись нарушить хрупкую магию этого кристального пространства. Раэль провёл рукой по одному из камней на стене, и его поверхность чуть засветилась, отозвавшись тёплым пульсом.

— Знаешь… теперь некоторым студентам будет особенно неловко проводить здесь практику, — сказал он, будто между делом.

Я удивлённо подняла брови:

— Почему?

Он усмехнулся, провёл пальцами по моей щеке.

— Потому что эта комната откликается на сильные эмоции. Ты… оставила в ней своё удовольствие. Оно теперь вплетено в её пульсацию. Останется надолго.

Я запоздало покраснела, но смех уже вырвался у него первым. Он притянул меня к себе и легко коснулся губами моих — короткий, тёплый поцелуй, словно ставящий печать на этом мгновении.

Потом обнял — так, чтобы никуда не спешить, чтобы просто быть рядом.

Я улыбнулась, спрятавшись у него под подбородком.

— Ты довольно быстро смирилась с тем, что я твой муж, — произнёс он негромко, и в голосе не было ни иронии, ни удивления — только лёгкое удовлетворение. — Это… хорошо.

Я чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза:

— Это оказалось легче, чем я думала.

Он снова улыбнулся — на этот раз мягко, по-настоящему — и снова поцеловал меня. Глубже. Слаще. Без суеты. Как будто у нас было всё время мира. И этот мир начинался — здесь. С нас.

Когда мы вышли из тренировочной комнаты, воздух снаружи показался особенно прохладным — или, может быть, это только мне так чувствовалось, после всего, что между нами случилось.

Я поправила волосы, пытаясь скрыть румянец, всё ещё теплевший на щеках, и, не глядя на Раэля, спросила:

— Скажи… это у нас каждое занятие теперь будет проходить так?

Он усмехнулся, чуть склонив голову набок, а в глазах сверкнул тот самый тлеющий огонь, от которого внизу все теплело.

— Если ты захочешь, — ответил он спокойно. — Некоторые темы мы вполне можем рассмотреть и внеурочно. Более подробно. И… глубоко.

Я хихикнула, опуская взгляд, и замерла на полушаге, проклиная собственную реакцию. Как же он умел заставлять меня теряться.

Он не стал развивать тему — наоборот, просто предложил руку. Я вложила свою ладонь в его без колебаний.

Мы шли молча. Его пальцы не отпускали моих, и в этом молчании было больше, чем в тысячах слов.

Уже у самого моего крыльца я остановилась, задерживая его руку чуть дольше, чем следовало бы.

— Спасибо, — сказала я тихо. — За то, что выдернул меня из хаоса, в котором я сейчас варюсь. Хоть ненадолго.

Он ничего не ответил. Просто наклонился и снова поцеловал меня — на этот раз мягко, едва касаясь.

Пальцы его ещё раз сжали мою ладонь, и он отпустил.

Я закрыла за собой дверь, облокотившись на неё на пару долгих секунд. В груди всё ещё гулко отзывались его прикосновения, в пальцах теплилось его тепло.

Сняв одежду, я накинула на плечи мягкий халат и прошла на кухню. Открыла бутылку вина, которую умная старушка оставила на полке, и налила себе немного в тонкий бокал. Глубокий рубиновый цвет вина красиво играл в стекле, когда я прошла обратно в спальню и села на край кровати.

Я сделала глоток. Вкус терпкий, насыщенный, чуть пряный — как и сегодняшний день.

Подтянув колени к груди, обняла их одной рукой, а в другой держала бокал и смотрела в окно. Тьма уже опустилась на Академию, и тишина снаружи казалась обманчивой — за ней прятались тайны, интриги, желания, и я была в самой гуще всего этого.

Как чудно сейчас выглядит моя жизнь…

Двое мужчин, которые носят на теле мою метку. Один — некромант, мрачный и тёплый одновременно. Другой — дракон, вспыльчивый, опасный, но невероятно страстный.

А я, ректор, магиня (или это я ведьма?), студентка и… женщина.

И, что самое странное — мне нравится. В этом хаосе есть вкус, сила. Есть я.

Я сделала ещё один глоток и чуть улыбнулась. Потому что, как бы абсурдно это ни звучало, сейчас я ждала ночи. С нетерпением.

Потому что знала — увижу ЕГО. И, если сон позволит, я снова коснусь его губ.

Я улыбнулась своей мысли. Да, в своем родном мире, я бы никогда не позволила себе желать нескольких мужчин одновременно. Еще и в один день. Но тут это казалось таким правильным и естественным.

Сон подкрался незаметно — тёплой тенью, мягким шелестом постельного белья, мерцающей границей между мыслями и тишиной.

Когда я «проснулась», комната вокруг была незнакомой, но почему-то не пугала.

Серые стены, скромная обстановка: кровать с аккуратно заправленным покрывалом, простой деревянный стол с расставленными бумагами и одно-единственное окно, закрытое плотной тёмной тканью. Словно кто-то не хотел, чтобы сюда проникал внешний мир.

Гостиница? Комната для уединения? Временное пристанище?

Всё здесь было чуть мрачновато, но не отталкивающе. Наоборот — в этой сдержанной строгости чувствовалось что-то личное, даже уютное. Воздух пах бумагой, чернилами… и чем-то тёплым, едва уловимым — его запахом. Интересно, пахнет ли он также и в жизни?

Он сидел за столом, склонившись над бумагами, держа в руке перо. Его лицо было по-прежнему скрыто от меня — будто сон всё ещё оберегал тайну — но когда он почувствовал, что я здесь, он сразу отложил бумаги и… улыбнулся.

Я не могла этого увидеть. Но ощущение пробежало по коже, по телу — словно тепло, будто прикосновение.

Словно эта улыбка предназначалась только мне.

Я сделала шаг. Потом второй. Подошла ближе к столу, попыталась заглянуть в его бумаги, но строки на них будто расплывались, исчезали, стоило мне сосредоточиться. Как вода, ускользающая из пальцев.

— Хотелось бы мне знать, кто ты… — вырвалось у меня. — Или хотя бы где ты.

Он встал. Сократил расстояние, всего за пару шагов оказался рядом. И прежде чем я успела отступить — обнял.

В этом объятии было всё, что ему так долго приходилось сдерживать. Он зарывался пальцами в мои волосы, прижимал к себе крепче, словно боялся, что я снова исчезну. И когда его губы коснулись моих, это был не просто поцелуй. Это был голод, тоска, жажда. И нежность одновременно.

— Я скучал, — прошептал он, уткнувшись лбом в моё плечо. — До невозможности.

— Я тоже скучала, — прошептала я, пряча лицо у него на груди.

Он резко выдохнул, как будто эти слова были для него больше, чем признание. Его руки мгновенно крепче сомкнулись на моей талии, и в следующую секунду я уже взвизгнула от неожиданности — он подхватил меня на руки.

— Эй! — я засмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо.

— Хочу чувствовать тебя ближе, — пробормотал он, шагая к кровати.

Он опустился на постель, не выпуская меня из объятий, уложил меня на простыни, накрыл собой, но не спеша, не наваливаясь, а обнимая, как если бы каждое движение было ритуалом. Его ладони мягко скользнули по моим плечам, по бокам, по животу — изучая, не торопясь.

Ласки были долгими, размеренными. Он не стремился к спешке, наоборот — тянул время, будто хотел насытиться этим моментом.

Каждое прикосновение отзывалось мурашками. Он склонялся к моей шее, целовал ключицу, чуть покусывал мочку уха, и я тихо смеялась, задыхалась, выгибалась навстречу.

— Такая тёплая… как-будто настоящая, — прошептал он, скользнув пальцами вдоль моей талии.