Глава 26

Выйдя из кабинета Талмера, я на ходу вытащила кристалл связи, новая игрушка мне вместо телефона, и тихо, но твёрдо произнесла:

— Рейман, найди меня срочно.

Ответ последовал почти сразу:

— Уже иду.

Минуты не прошло, как за углом коридора возник знакомый силуэт. Высокий, напряжённый, с чуть сощуренными глазами — дракон чувствовал, что вызов не ради светской беседы.

— Что случилось? — спросил он, даже не здороваясь.

— Один из студентов — Ариэль Тэйн — пропал. Уже как минимум неделю назад. Бумаги были фальсифицированы. Комната жилая, но пустая. Куратор молчал. Мы только сейчас узнали об этом. Родители подняли тревогу.

Его лицо потемнело. Ноздри слегка раздулись.

— Это же студент с моего факультета. Ты уверена?

— Уверена настолько, насколько может быть ректор Академии, у которой в Академии уже вторая кража и один пропавший, — сухо ответила я.

Рейман молча кивнул, будто взвешивая что-то внутри себя. Потом произнёс:

— Есть способ. Неофициальный. Сложный. Не каждый бы взялся.

— Но ты — возьмёшься? — прищурилась я.

Он посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был серьёзен, почти хищен.

— Да. Мне потребуется только сутки. Я найду его. Или найду след. Дай мне это время.

Я задержала дыхание, обдумывая. Потом кивнула.

— Сутки. Только никого не убей, если след заведёт не туда.

— Не обещаю, — рыкнул он, а потом неожиданно шагнул ближе, чуть пригнувшись, чтобы прошептать почти у моего уха: — За этих студентов я отвечаю не меньше, чем ты.

И уже через секунду его и след простыл.

Когда силуэт дракона растворился в коридоре, я всё ещё стояла, глядя в ту сторону, где секунду назад пылал его огонь. Только теперь заметила, что рядом всё это время оставался Мор. Он подошёл ближе, поправляя манжету.

— Раз уж мы вынуждены ждать до завтра, — произнёс он с привычной ироничной сдержанностью, — я воспользуюсь этой передышкой. Впечатлений у меня уже на несколько докладов… и минимум одну головную боль.

Я кивнула, выдохнув.

— Отдохните, господин Мор. Завтра у нас будет не менее насыщенный день.

— В этом я не сомневаюсь, — с ухмылкой откликнулся он и удалился по коридору с той уверенностью, будто шагал не по Академии, а по рапорту в Совет.

Я уже повернулась, чтобы направиться в сторону своего домика — мечтая о горячем чае и хотя бы пятнадцати минутах тишины, — как из бокового перехода возник знакомый силуэт. Чёрная мантия, плавный шаг, глаза — как куски закованного в лёд неба.

Раэль.

— Госпожа ректор, — произнёс он с тенью усмешки. — У вас по расписанию сейчас занятие. Надеюсь, вы не забыли.

— Забыть? — хмыкнула я, отчасти смущённая, отчасти уставшая. — Конечно нет. Просто… проверка, исчезновение, дракон… обычный день в Академии.

— Тем более, — спокойно перебил он. — Вам особенно полезно будет немного отвлечься. Некромантия чудесно помогает от перегрузки… если не убивает с первого раза.

Я скосила на него взгляд.

— Очень ободряюще.

— Пойдём, Анна, — протянул он руку. — Сегодня у нас работа с эмоциональными следами. Очень… показательный урок. Особенно для тех, кто хочет понимать, что такое смерть. И зачем с ней вообще иметь дело.

Я вздохнула — и вложила ладонь в его. Похоже, покой мне сегодня даже не снился.

Урок начался в одной из самых странных аудиторий Академии. Она не была похожа ни на обычные классы, ни на зал практики — высокие стены, затянутые тёмными тканями, слабо светящиеся шары под потолком, мягкий пол, приглушающий шаги. Воздух — прохладный, почти недвижимый, будто сам прижимал к земле и шептал: тише… здесь остались чужие чувства.

— Это зал следов, — пояснил Раэль, ведя меня вперёд. — Здесь мы учимся считывать эмоциональные отголоски в местах, где магия столкнулась с сильными переживаниями. Грусть, боль, гнев, любовь, страх — всё это оставляет след. Особенно там, где магия соприкасается со смертью.

В центре зала была начертана круглая площадка, разделённая на сектора. Каждый — с еле видимыми письменами, похожими на узоры или шрамы на чёрной коже пола.

— Сегодня у тебя будет возможность коснуться таких следов, — сказал он, указывая на один из секторов. — Но предупреждаю: это не просто иллюзия. Это проекция настоящих воспоминаний, застывших в энергиях этого места. Почувствовать их — значит прикоснуться к чужой боли.

— Я готова, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем ощущала себя внутри.

Он улыбнулся — той мягкой, редкой улыбкой, которую я успела узнать.

— Не бойся чувствовать. Это и есть первая ступень некромантии.

Я встала в центр указанного сектора. Раэль слегка наклонился, коснулся пальцами пола, шепнул что-то — и всё вокруг словно дрогнуло.

Мир потемнел. Стало тихо. Очень тихо.

И вдруг — резкий укол под сердцем. Глухая, тяжёлая тоска. Ком в горле. Я не знала, чья она, но чувствовала так, будто эта боль моя. Растерянность. Потеря. Кто-то звал по имени, отчаянно, снова и снова — мужской голос, надрывный, полный ужаса. И в ответ — тишина. Безвозвратная. Глухая, как пепел на снегу.

— Это мальчик, потерявший сестру, — услышала я голос Раэля где-то сбоку. — Он нашёл её, когда уже было поздно. В этом зале он пытался вызвать её тень. Эмоция вплелась в ткань пространства.

— Это… тяжело, — прошептала я, выходя из круга. — Это не просто урок. Это… как будто жить чужой болью.

— Именно, — кивнул он. — Теперь ты понимаешь, почему без дара невозможно заниматься этим. Просто находиться здесь — уже испытание. А управлять подобным? Удерживать его внутри и использовать… — он замолчал. — Это разрушает. Но если научиться — можно вернуть многое. Или хотя бы понять, что произошло и почему.

Он показал мне другие круги — каждый со своей историей. Ученик, переживший предательство. Девушка, навсегда потерявшая магию. Старый преподаватель, хранящий в себе горечь от того, что не смог спасти своего протеже.

Каждая история резонировала, откликалась внутри. И когда урок подошёл к концу, я чувствовала себя измотанной и, в то же время, будто прикоснулась к чему-то настоящему.

— Как ты? — тихо спросил Раэль, подойдя ближе, когда последний свет угас в зале.

— Пусто. Но… по-хорошему. — Я выдохнула. — Это как очиститься. Как будто внутри что-то сорвалось с места. И я вижу всё иначе.

— Тогда ты прошла первый настоящий урок некромантии. — Он смотрел на меня не как преподаватель на ученицу, а как человек, увидевший частичку своей сути в ком-то другом.

И в этот момент я знала точно: даже если я никогда не стану настоящей некроманткой — этот опыт останется со мной навсегда.

Мы стояли в тишине зала, где всё ещё витали отголоски чужих эмоций — тяжёлых, настоящих, обжигающих. Но теперь тишина была иной.

Раэль смотрел на меня долго, слишком долго. Его серебристо-синие глаза были спокойны, но в их глубине будто дрожало что-то упрямое и личное. Что-то, что он не позволял себе произносить вслух.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он, почти шёпотом.

Я хотела ответить, но он вдруг шагнул ближе — один шаг, второй — и, не спрашивая разрешения, не колеблясь, просто поцеловал меня.

Его губы были горячими, поцелуй — не вспыльчивым, не торопливым, а уверенным, глубоким, будто он не сомневался, что я отвечу. И я действительно ответила. Сердце сорвалось с места, грудь сжалась — не от страха, а от чего-то странно правильного. Его руки обвили мою талию, заключая в крепкие, почти тёплые объятия, как будто я была не просто ректором, не просто женщиной — а чем-то своим. Ценным. Нужным.

Я закрыла глаза, позволив себе раствориться в этом прикосновении. После урока, после всей боли, что мы прошли за этот день — в этом поцелуе было что-то целительное. Без магии. Без игры. Только он и я.

Раэль продолжал целовать меня, и в этих поцелуях уже не было ни доли сдержанности. Он будто размыкал границы между нами, слой за слоем снимая все, что ещё оставалось несказанным.

Его ладони медленно скользнули вниз, обвивая меня, прижимая ближе. Я почувствовала, как он осторожно, почти благоговейно, опускает меня на мягкий пол зала — в том самом пространстве, где только что оживали тени чужих воспоминаний. Но теперь здесь оставались только наши собственные чувства.

Я лежала под ним, дышала чаще, сердце стучало где-то в горле. Его ладони ласкали бёдра, губы спускались ниже, по шее, по ключицам… Он будто вырисовывал на моей коже невидимые узоры своим дыханием.

Когда его поцелуи коснулись живота, я затаила дыхание — не от страха, от предвкушения, от той нежности, с которой он подходил ко мне, будто я была для него тайной, которую он хотел разгадать без спешки, но с безусловной одержимостью.

Он мягко раздвинул подол моей мантии — и уже через миг я почувствовала, как его губы касаются внутренней стороны бедра. Медленно, внимательно.

А потом — горячее дыхание. Поцелуй. Один, второй… и когда его язык коснулся самого сердца моей чувствительности, я запрокинула голову, вцепилась в ткань под собой и больше не могла думать ни о чём. Он не торопился. Он будто изучал моё тело на вкус, словно хотел запомнить каждую мою реакцию, каждый вдох, каждый дрожащий стон.

Его язык ласкал меня нежно и требовательно одновременно. Он срывал с моих губ стоны, пока его пальцы аккуратно погружались в мое лоно. Непривычное ощущение наполненности вперемешку с его умелыми манипуляциями губами и я растворяюсь во всем этом без шансов на спасение.

Это было слишком. Слишком хорошо. Слишком близко. Слишком… правильно.

Когда я наконец отпустила себя — всё внутри будто вспыхнуло и растворилось. И даже тогда он не отстранился сразу. Он просто обнял меня, прижав к себе, так нежно, будто я была самой драгоценной частью этой тьмы.

Он лежал рядом, всё ещё гладя мою спину, и на его лице была тёплая, немного задумчивая улыбка. Я чувствовала, как внутри меня ещё пульсирует то сладкое послевкусие близости, и, не сдержавшись, спросила — тихо, почти шепотом, будто боялась разрушить хрупкое равновесие между нами:

— Это… считается? Ты лишил меня невинности пальцами?

Он усмехнулся, не дразняще, а мягко, почти нежно, и посмотрел прямо в глаза.

— Ты всё ещё невинна, Анна. Я не входил достаточно глубоко. Хотя, согласись, — его пальцы легко скользнули по моей талии, — это немного иронично, не так ли? Быть невинной, имея целых двух мужей.

Я фыркнула, но только на секунду — потом вновь стало тихо.

— Почему ты… не продолжил? — спросила я, уже тише.

Он провёл ладонью по моему боку, обнял, подтянул ближе, уткнувшись лбом в мои волосы.

— Потому что ощутил, что тебе пока достаточно. Грани есть не только в теле, Аня. Есть в ощущениях, в доверии, в душе. И я хочу пройти каждую из них с тобой — но тогда, когда ты сама откроешь дверь, а не когда её кто-то распахнёт за тебя.