Глава 37

Утро выдалось удивительно ясным — будто сама магия решила не вмешиваться, дать передышку. Но я точно знала, что мне нужно сделать: направиться к Раэлю.

Занятие с моим некромантом откладывать было никак нельзя.

Дверь распахнулась сама, как только я подошла, и внутри меня сразу окутал знакомый холодок. Он был не пугающим, а скорее… обволакивающим, будто тьма тут жила своей жизнью, но больше не воспринимала меня чужой.

— Доброе утро, маленькая, — отозвался Раэль, не оборачиваясь. Он стоял у одного из зеркал, его пальцы чертили в воздухе замысловатые символы, от которых поднимался едва заметный дым.

— Доброе, — кивнула я и вошла внутрь. — Я… подумала, что стоит наверстывать пропущенное.

Он наконец повернулся ко мне и мягко улыбнулся:

— Стоит.

Мы начали с простого — как и всегда. Он провёл рукой по воздуху, и из теней вокруг вынырнули тонкие нити — тьма, живая и послушная, кружащаяся между пальцев.

— Ты не должна её подавлять. Не должна заставлять. Она должна хотеть служить тебе.

Я протянула руку. Сначала нити лишь дрогнули, но не пошли ко мне. Я сосредоточилась — не на команде, не на приказе, а на зове. На ощущении, что тьма — не враг, а часть меня.

Они зашевелились. Плавно. Медленно.

Раэль молча наблюдал, как одна из нитей потянулась ко мне, обвилась вокруг запястья, ласково сжав, будто признавая. Остальные вскоре последовали.

— Очень хорошо, — сказал он тихо. — Ты начинаешь слышать её.

Он подошёл ближе, осторожно коснулся моей руки — и вместе с ним я почувствовала, как тьма откликается, образуя между нами почти невидимую связку, сплетающую ауру, сливая её в одно целое.

— В следующий раз попробуем соткать форму. Но на сегодня — этого достаточно.

Он не отпускал мою ладонь.

— Я горжусь тобой, — сказал он чуть тише. — Ты справляешься намного быстрее, чем я ожидал.

Я улыбнулась и, впервые за долгое время, почувствовала не просто успех — а настоящее, глубокое удовлетворение.

Раэль притянул меня ближе, когда я уже собиралась уходить.

— Подожди, — прошептал он и наклонился, коснувшись моих губ. Поцелуй вышел мягким, но с нарастающим жаром. Его тьма, словно живая, окутала нас, усиливая ощущение близости. Я ответила, прижавшись, пока не раздалось знакомое:

— Тьфу, что за мрак… Опять эта ваша темень.

Я отстранилась, обернулась. В дверях стоял Рейман, скрестив руки на груди и с явно раздражённым выражением лица.

— Если ты с нами в засаду, то пора выдвигаться. — Он оглядел Раэля, потом меня, и добавил с насмешкой: — Только не забудь стряхнуть с себя его завитки мрака.

Раэль только усмехнулся, не отвечая. А я поправила волосы и выдохнула:

— Уже иду. Мы продолжим позже?

— Непременно, малышка.

* * *

Мы прибыли на место ближе к полудню — небольшое заброшенное строение на окраине леса, откуда ещё вчера уходил слабый след. Вокруг всё казалось спокойным, но воздух был натянут, как струна. За домом — заросли и старая тропа, через которую мог кто-то подойти. Мы расставились по периметру: Рейман занял крышу, я — в кустах неподалёку от входа, и ещё двое мужчин-наблюдателей скрылись в тени с другой стороны.

Мы ждали. Долго.

А потом в тишине раздался лёгкий хруст — шаг. Потом второй. Слева, вдоль тропы.

Из-за деревьев вышел парень — худощавый, в капюшоне, быстрыми шагами направлявшийся к дому. Он оглядывался, но не слишком осторожно — явно не ждал засады.

— Сейчас, — прошептал Рейман по артефакту связи. — Готовься.

Когда фигура скрылась за порогом, мы двинулись. Я первой ворвалась внутрь, парализующее заклинание уже было на готове, но не успела — Рейман обогнал меня и снёс парня с ног одним движением.

— Стоять! — рявкнул он, прижимая того к полу.

— Я… Я ничего не знаю! — забормотал тот, вырываясь.

— Узнаешь, как поговоришь с драконом, — усмехнулся Рейман, закидывая пленника себе на плечо.

Я догнала его у выхода:

— Я могу помочь на допросе.

— Нет, — ответил Рейман резко. — Лучше не вмешивайся. Это уже другой уровень. Мы не уверены, с кем он связан. Как только появится что-то важное — я дам знать. Обещаю.

Он кивнул и расправил крылья, поднимаясь в воздух с пленником, оставив меня в пыльном полумраке развалин — с кучей вопросов и совсем без ответов.

Вернувшись в Академию, я прошла сквозь гудящие коридоры и привычно поднялась к себе в кабинет. Было удивительно тихо. Ни секретаря, ни очереди из студентов, ни донесений, ни экстренных писем.

— Неужели… свободный день? — пробормотала я с подозрением, оглядываясь.

Сев за стол, я постучала пером по деревянной поверхности, потом встала. Мысли вернулись к сегодняшнему допросу — вернее, к тому, чего мне не позволили услышать. А затем — к одному вопросу, который давно не давал мне покоя.

Чем же шантажируют моего дракона?

Я обвела кабинет взглядом. Когда-то, когда он только начал подозревать подмену ректора, первое, что сделал — стал искать что-то в моём кабинете. Тогда я не придала значения… Но теперь…

Я подошла к высокому шкафу. Потянулась вверх, нащупывая пальцами узкий тайничок в верхнем карнизе. Щёлк.

— Есть.

Тонкая, почти незаметная коробочка. Внутри — небольшой предмет, завернутый в бархат.

Развернула. На ладони оказался стеклянный сфероид с золотой прожилкой внутри. Неопознанный артефакт? Или просто… безделушка?

— Ничего не понимаю, — прошептала я, разглядывая его. Он выглядел безобидным. Совсем. Ни следа магии, ни угрожающего фона.

— А ты его не чувствуешь, потому что он тебя не боится, — вдруг раздался знакомый голос у двери.

Я вздрогнула, быстро зажав артефакт в кулаке. Эдмунд уже входил в кабинет, как всегда без стука, с двумя стаканами кофе в руках.

— Почувствовал, что тебе срочно нужно… спасение, — он улыбнулся, протягивая мне один из стаканов. — В виде напитка, конечно.

Я улыбнулась в ответ и взяла кофе.

— Спасибо, — с облегчением вздохнула я.

Он присел рядом, заглянув мне через плечо.

— Любопытная вещица, — прокомментировал он, глядя на сферу.

— Ты знаешь, что это?

— Это карта, — спокойно ответил он, потягивая кофе. — Только открыть её могут лишь два существа во всём мире: либо её владелец, либо владелец… предмета, к которому она привязана.

— Почему тогда дракон не забрал её раньше? — нахмурилась я.

Эдмунд усмехнулся:

— Потому что она принадлежит не ему. И предмет тоже не принадлежит.

— Не понимаю…

Он посмотрел на меня с прищуром, затем подмигнул:

— Поймёшь.

Я только открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, как он уже поднимался с места:

— Мне срочно нужно на кафедру. Сегодня у фей начинается брачный период, — он сокрушённо покачал головой. — Ты бы знала, сколько гнёзд на деревьях и сколько любовных признаний на лепестках! У нас уже два преподавателя под действием случайных чар сделали предложение уборщице. И оба — одной и той же уборщице.

Он рассмеялся и, махнув рукой, скрылся за дверью.

А я осталась с картой в руках и всё возрастающим ощущением, что эта безобидная стекляшка перевернёт всё, что я знала до этого.

Я крутила находку в руках, изучая игру света в золотой прожилке.

— Ничего не понимаю, — пробормотала вслух, потом вздохнула и убрала странный артефакт в карман. Позже. Разберусь позже.

Сейчас у меня была другая цель.

С момента того… поцелуя с Мором я его не видела. Сначала — просто некогда было, потом — стало как-то неловко, а теперь вот ощущение, что я должна… нет, хочу его увидеть. Сказать, что не держу зла. Рассказать о находке, о продвижении. И, возможно, извиниться. За что — не до конца понимала, но внутри скреблось.

Вот только где его искать?

В корпусе преподавателей — пусто. На кафедре — нет. В саду — тишина.

Вздохнув, я пошла к распределительнице помещений. Женщина за столом перебирала бумаги, одновременно что-то шепча под нос.

— Простите, вы не подскажете, где сейчас живёт проверяющий Мор?

— Северная башня, — ответила она, не поднимая головы. — Четвёртый этаж, ближе к краю. С видом на лес.

— Северная? Там же реставрация.

— Именно. Он и сказал: «Чем тише, тем лучше». Захотел подальше от всех. Комната с синей дверью, не пропустите.

Я кивнула, поблагодарила её и развернулась, чувствуя, как в груди поднимается волнение. Удивительное, странное, но… приятное.

Что ж, северная башня так северная.

Интересно, он вообще обрадуется, увидев меня?

Потом я тряхнула головой.

Ну и мысли лезут. Обрадуется он или нет — неважно. Я иду не ради улыбок. Просто… просто передать информацию. Всё.

Башня встретила меня тишиной и холодом. Серые стены, шершавый камень, узкие витражи, в которых не задерживался свет. Здесь было глухо, пусто — как в заброшенной темнице.

Я передёрнула плечами. Жить тут добровольно? Странный выбор. Но, пожалуй, очень в духе Мора.

На четвёртом этаже, ближе к углу, я увидела нужную дверь — синюю, слегка облупившуюся, с древним медным кольцом вместо привычной ручки. Постучала.

Ответа не было.

Я уже начала думать, что он всё-таки ушёл, когда изнутри послышались шаги. Скрипнула дверь, и на пороге показался Мор — с растрёпанными волосами, в простой рубашке, явно не ожидавший гостей.

Я неловко улыбнулась, стараясь выглядеть увереннее, чем себя чувствовала.

— Простите, — тихо сказала я. — У меня новости по поводу пропавшего студента…

Он прищурился и с лёгким вздохом отступил назад.

— Я вообще-то планировал сегодня устроить себе выходной, — произнёс он, потирая висок.

— О… — я уже сделала шаг назад. — Простите, я не хотела мешать. Я могу вернуться позже. Или поговорим завтра…

Он молчал, и я уже повернулась, чтобы уйти… но взгляд сам собой скользнул мимо его плеча — вглубь комнаты. И я застыла.

Я была здесь.

Дважды.

Во сне.

Каждая деталь — знакома до боли.

Стол с бумагами. Потёртый тёмный ковёр. Стеклянная лампа, которую он выключал, когда обнимал меня. Полка с книгами, что нависала над столом.

Я медленно повернула взгляд к нему.

Он смотрел на меня с удивлением, явно не понимая, что именно произошло.

— Это… ты? — с трудом выдавила я, ощущая, как всё внутри сжимается.

Мор нахмурился, его голос остался спокойным, но в нём появилась настороженность:

— Анна Николаевна, это я. Вам нехорошо? Позвать кого-то? Ваших мужей?

Я продолжала смотреть на него, будто заново открывая:

— Всё это время мне снился ты?.. — повторила я почти шёпотом.

Он замер. На мгновение.

А затем его взгляд стал жёстким, почти колючим. Резким, как удар плетью.

— Я не знаю, в какую игру вы играете, и откуда узнали о моей… личной сложности, госпожа ректор, — медленно произнёс он. — Но это уже переходит все допустимые границы. Моя женщина невинна. А вы, простите мою прямоту, этой особенностью отличаться никак не можете.

Это было как пощёчина.

Глухая, холодная, раздирающая изнутри.

Я затаила дыхание. В груди сдавило. К глазам подступили непрошеные слёзы. Я едва сдержалась, чтобы не расплакаться прямо здесь. Прикрыла лицо руками, сделала глубокий вдох.

Я знала, что так будет. Не знала, что это будет он.

Но понимала, ещё во сне понимала — он не примет меня… такую, с мужьями. С прошлым. С чужими поцелуями на губах.

Я выпрямилась. Убрала руки от лица. Взгляд был сухим, голос ровным:

— Ты говорил, что любишь меня любой. Любую. Но, впрочем… я не удивлена.

Я повернулась и пошла к выходу, сдерживая шаг, чтобы не сорваться на бег. Хотелось убежать. Исчезнуть. Раствориться.

Просто… не чувствовать.