18

- Так-с, теперь отвезем Пашу в сад, а сами поедем на работу, - подходит к нам сияющий Никольский.

- Все хорошо прошло, да? – спрашиваю я.

- Лучше, чем ожидал. Нам с вами даже играть не пришлось, и без того семьей выглядим. Молодцы! Горжусь! Зря тебе, Паша, только дерево доверяли изображать.

- Но я не играл сейчас.

Прижимаю сына к себе. Некоторым лучше молчать, и я сейчас не про ребенка.

- О, ну здорово! Ладно, поехали, Федор заждался.

- Ты запеканку мне обещал. А я получил лишь батончик из автомата от мамы, - Павлик стоит, как вкопанный.

- Так мы рано закончили, в саду поешь, нет? – Иван смотрит на него удивленно.

- Нет, уже девять, завтрак закончился, отдельно мне никто не наложит, это не по правилам.

- Ты по часам уже понимаешь, да?

- Да. Так что с запеканкой?

Я стою, едва сдерживая смех. Так забавно наблюдать за растерянным Иваном. Весь апломб успешного человека слетает с него при требовании простой запеканки.

Нет, я, конечно, могу приструнить сына, надавить авторитетом и отправить без десерта в сад, но не хочу. Этим двоим нужно научиться контактировать друг с другом, независимо от наших с Никольским отношений.

- Ладно, идем, ресторан на этаж ниже, там всегда держат столик для меня, - соглашается Иван.

Быстро сдался. Евгений наплевал бы, а этот, видимо, понял, что детям лучше не обещать, чем пообещать и попытаться срулить. Значит, есть в Никольском хороший потенциал.

- Я знал, что ты серьезный человек. Приятно, когда держат слово, я это уважаю, - важно кивает Павлик.

- Паша! Откуда такие выражения?!

- И снова этот удивленный тон, - он качает головой и закатывает глаза.

- Полина и Лида виноваты, да? Они любят посмотреть не мультики при тебе, - уверенно киваю.

- Да ладно, Светочка, это же не ругательства, наоборот, очень забавно, - улыбается Никольский.

- Ох, идемте уже есть, - выдыхаю устало.

- Уау! Вот это вид! А стекло не треснет, и мы не упадем все на асфальт, превратившись в лепешку? – сын подбегает к столику.

- Не думаю, пока все нормально, как видишь. Но можешь не садиться у самого окна, если боишься.

- Нет, я сяду, мы с мамой так высоко еще не забирались.

- Да, в нашем городишке здание в два раза ниже этого считается уже высоким, - подтверждаю и присаживаюсь рядом с Павликом. – Но здесь очень красиво, я теперь понимаю, почему любят отрывать рестораны на высоте.

- Вас так легко удивить, - в словах Ивана слышится насмешка.

- Да, все так, - поворачиваюсь к нему и впиваюсь взглядом, - такие мы, простые.

- Нет! Ты не думай, это не плохо! – выражение его лица меняется. – Я не осуждаю, мне удивительно. Но приятно! Ведь это я вас поражаю красотами.

Хочу еще поспорить, возможно, даже поругаться, накопившееся напряжение сказывается. Но молчу. Кажется, он и впрямь не насмехается, мне показалось.

- Ладно, а запеканку здесь делают? Или у них тоже все до девяти, как в саду?

Паша, как всегда, разряжает обстановку.

Никольский делает заказ на троих, и приносят его на удивлении быстро. Видимо, он здесь реально почетный гость.

- Спасибо, - коротко киваю и приступаю к еде, - о, вкусно очень!

У нас у всех по запеканке. Завтрак, возвращающий в детство. Хотя, мне никто не обкладывал десерт яблоками и ананасом.

- Если бы они плохо готовили, я бы к ним не ходил из-за одного вида.

Открываю меню, становится интересно, что еще подают в этом раю гурмана, и сразу взгляд цепляется за цены. Черт, лучше бы не видела. Опять чувствую себя неудобно.

«Какое неудобно? Считай, он алименты за столько лет отрабатывает!» - звучит в голове голос практичной Лиды.

Я же упорно не согласна. Никольский ничего мне не должен.

- Ой, Ванечка! Какая встреча! – к нам откуда ни возьмись подскакивает Анжелика. – Давно тебя не было видно в наших краях. А ты не один? Подкармливаешь бедных, да? Благотворительностью занялся?

Еще одна стерва. Липнут на него, как пчелы на мед.

- Моя фирма давно занимается благотворительностью, Анжелика, - говорит Иван, а я давлюсь кофе. – Вот, возьми контакты человечка, станет совсем туго, обратись, тебе помогут. Только имей ввиду, поход в салон мы не спонсируем, но с едой и одеждой поможем. Крепись.

Никольский вкладывает визитку растерянной девушке и сочувствующе кивает.

- Вы доели? Здесь хорошо, но работать надо.

- Да, конечно, идем. Паша? - поднимаю сына. Анжелика отчего-то так и стоит, не ушла. – До свидания, - киваю ей, я ведь вежливая.

- Папа Ваня, а поиграем сегодня в твою приставку? – Павлик снова о насущном.

- Не знаю, если время будет, - отвечает Никольский и ворошит волосы Паши.

- Папа Ваня?! Ты, значит, отказался от своего ребенка, чтобы воспитывать приблудного?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Дамочка, следите за языком! Это кто еще приблудный! – искренне возмущаюсь.

- Анжелика, давай без сцен. Видимо, ты единственная, кто не в курсе моих новостей, я тебя не виню, с чтением у тебя всегда было туго. У отца спроси, что да как, он расскажет. Все, бывай, - кивает Иван и подталкивает нас к выходу.

В лифте едем молча. Но на улице я не сдерживаюсь.

- Вы, Иван Георгиевич, прямо нарасхват, - хмыкаю.

Раздражение в голосе не удается убрать, им пропитана каждая буква.

- Да, совершенно верно, - отвечает он спокойно. – К успешному мужчине постоянно кто-то хочет прилипнуть, это нормально.

- Ясно, - произношу после минутного сверления его взглядом.

Что тут скажешь? Он прав. И ничего мне не должен!

- А вам, Светлана, надо бы поработать над уверенностью в себе, иначе будете изводить себя и меня. А я предпочитаю убирать лишние раздражители из своей жизни, - добавляет Иван, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Это что, намек на то, что я ревную?! Но я не ревную! Мне вообще нет дела до того, кто к нему клеится. Я здесь исключительно из благородных побуждений и ради сына.

- Я вас услышала, Иван Георгиевич, приторно улыбаюсь. – Всенепременно будет исполнено!

Я тебе такую уверенность покажу, дурно станет! Главное, как руки распускать, когда мы наедине, так он первый. А как на людях – мне нужно работать над уверенностью.

- Сдается мне, ты совсем меня не услышала, - Иван качает головой. – Уже нафантазировала в голове что-то из разряда – сама придумала, сама обиделась.

- Нас ждет ваш водители, и Паша в садик хочет, - отвечаю чопорно, вздернув нос.

- Блин, как я вот это все не люблю. Не включай в себе бабу, ок? – Никольский закатывает глаза.

- Эм, что? – он впервые разговаривает грубо. Даже когда мы обсуждали поступок Жени, и то слов типа «баба» не возникало.

- Да ничего! Иди сюда лучше! – Иван притягивает к себе за талию и целует.

Я не отвечаю, но он настойчив. И постепенно, под напором, я сдаюсь. Расслабляю плечи, приоткрываю губы, впускаю его и отдаюсь ощущениям. Легкая дрожь проходит по позвоночнику, мурашки повсюду. Низ живота тяжелеет, а грудь напоминает, что не видела ласки уже давно.

Но внезапно рядом раздается визг тормозов, и я, как будто, пробуждаюсь от наваждения.

- Паша! – испуганно шепчу, отклонившись назад. – Где Паша?!

Взгляд Ивана тоже беспокоен, но он не дает мне полностью отстранится, осматривает улицу со мной в объятиях.

- Мы найдем его, - обещает Никольский и ведет вперед.

Ужас сковывает мое тело. Ни одной матери в мире не пожелаю испытать чувство потери ребенка. В такой ситуации нужно сохранять здравый рассудок, а у меня трясутся руки, и трудно дышать.

- Иван Георгиевич, залезайте, поедем? – к нам подъезжает Федор.

- Не сейчас, мы ребенка потеряли, - отрывисто произносит Никольский, прижимая меня к себе сильнее.

- Какого ребенка? Мама, у меня еще и брат есть? – окно на пассажирском сидении приоткрывается, и оттуда выглядывает…

- Паша! Мальчик мой! Я так испугалась! Ты почему убежал?! – всплескиваю руками и залезаю в машину, оттолкнув Ивана. – Мы думали, ты потерялся! - прижимаю Павлика к груди. – Больше никогда так не делай! Нужно обязательно предупреждать, когда уходишь!

- Да я бы предупредил, но вы с Ваней разговаривали, потом вообще целоваться начали, я и пошел, - отвечает растерянно сын.

Стыдливый румянец заливает мои щеки. А ведь ребенок прав, я сама хороша, не уследила за ним.

- Я разрешаю нас прервать в следующий раз, хорошо? Главное, маму не пугай больше, договорились? – влезает Иван.

- Ладно, простите, - тянет Паша.

- Вот и молодец, - Никольский ерошит его волосы. – Сейчас закинем тебя в сад, поиграешь там немного с друзьями, а потом заберем, хорошо?

Кажется, все легко приняли ситуацию с поцелуем, одна я до сих пор в шоке. И как он сказал – в следующий раз разрешаю прервать? То есть это было не случайно, да?

- А когда телефон пойдем мне покупать?

- Павлик, это слишком дорогой подарок, его просто так не делают, - мигом включаю строгую маму, не дав ответить Ивану. - И я до сих пор считаю, что раньше школы телефон тебе не нужен. Ваня не знал, когда предлагал, что такие вопросы нужно согласовывать со мной.

- Ну ясно, - мигом расстраивается сын.

- Когда у тебя день рождение? – вклинивается-таки Никольский.

- Осенью, а что? – Павлик поднимает глаза, полные надежды.

- Просто день рождение точно весомый повод, да и время уговорить твою маму еще есть.

- Иван! – возмущенно смотрю на него.

- Да, ты прав! Не ругай его, мамочка, мы поговорим об этом позже. Я услышал тебя, но сейчас мне нужно в садик.

Моими же фразами в меня и прилетает.

Качаю головой и беру сына за руку. Отведу в группу, а потом буду серьезно говорить с Никольским. Он слишком много на себя берет, так нельзя.

- Воспитательница не ругалась за опоздание? – участливо спрашивает он по моему возвращению.

- Нет, - отрицательно качаю головой, - она, может, и хотела бы, но нас же сама заведующая устроила в сад, так что как-то так.

- Да, против протеже начальства не попрешь, - смеется Иван.

А я задерживаю дыхание, любуясь его ямочками на щеках и ярким оттенком глаз. Когда у него хорошее настроение, как сейчас, они еще красивее. А когда он злится или расстроен, наоборот, темнеют и притягивают уже своей глубиной.

Стоп. Я всерьез думаю целую минуту о чужих глазах? А ведь не девочка давно. У меня такого даже с Женей не было, а с этим произошло. Черт. Только влюбиться, как в первый раз, не хватало.

- Иван, - делаю паузу, - Георгиевич.

- Нет, не надо, теперь всегда Иван и на ты, даже на работе. Перед кем нам разыгрывать спектакль? – резонно спрашивает Никольский.

- Да ты прав, - легко соглашаюсь. – Так мы сейчас в офис, да?

Конечно, я хочу поговорить о Паше, о нас, о поцелуе. Но язык произносит только слова о работе.

- Ага, есть пара неотложных дел, - он слегка кивает.

Давай же, заговори сам! А то я сейчас подумаю, что поцелуй мне привиделся. И завтрак в жутко романтичном месте, и совместные фотографии, наполненные искренними эмоциями, а не притворством.

Но он молчит, лишь беззаботно смотрит в окно.

Эх. Отворачиваюсь к своему окну и вздыхаю. Но, внезапно, на мою ладонь ложится рука Ивана и слегка сжимает пальцы.

Не привиделось. Все было. Ура.