Глава 4

— Что ты себе позволяешь, щенок! — бесился отец и пытался поднять на Олега руку.

Он никогда не думал, что дойдет до этого, но ударить себя не позволил — остановил отцовский горячий порыв.

Естественно, все зашло слишком далеко. Безусловно, он был беспечен, хоть они с Алей и пытались держать в секрете их отношения.

Але едва восемнадцать. Он женат. Да, Олег не стал обманывать и скрывать, что не свободен.

— Я не могу сказать, что мне все равно, — покачала головой его девочка, — но я так люблю тебя, что все остальное кажется не важным. Давай жить здесь и сейчас, а что будет завтра… то будет завтра.

И они жили. Тайком, скрываясь от мира и родных. Но мир их все равно предал и догнал.

— Если ты еще раз повысишь голос или замахнешься, — сказал Олег тогда отцу, — то можешь считать, что у тебя больше нет сына.

Он видел, как обмяк отец, как враз потяжелели его могучие плечи. Они, Змеевы, очень похожи друг на друга. Из одного материала сделаны. И то, что его несгибаемый отец так быстро сдался и словно постарел лет на десять, больно зацепило. Но сдаваться он не собирался.

— Это моя жизнь, — заявил Олег твердо, — и хватит уже крутить мной во все стороны. Я хочу жить своим умом и собственным сердцем, без ваших указок и — тем более — приказов. Я собираюсь развестись с Линой.

— И что?! Что дальше?! — взвился отец. Глаза у него налились кровью, а губы тряслись от еле сдерживаемого гнева.

— А дальше буду жить. Так, как хочу. С той, которую люблю.

Он тогда ушел, хлопнул дверью, не стал ничего слушать — слишком зол был на давление, резкость отца, на желание сломить.

Олег вдруг понял, что не жил своим умом — плыл по течению. Он не безвольная тряпка, просто тогда его все устраивало, не вызывало отторжения. Но все изменилось, и ему больше нет нужды плясать под чужую дудку.

Да, именно так он и подумал об отце: чужой. Всегда делал только так, как понятно и выгодно ему. И почему именно с ним? Почему Глебушку не напрягали? Или просто не пробил его час? И однажды и младшего точно так окрутят, опутают липкой паутиной обязательств и заставят, как марионетку, дрыгать ногами и руками под чужую мелодию и на потеху кому-то?

Олег старался не думать о несправедливости. А еще больше — пытался не сорваться. На брата или мать, что приехала к нему на следующий день в его собственную квартиру. Не купленную отцом, а доставшуюся в наследство от бабушки и дедушки Алейниковых — родителей мамы.

— Не руби с плеча, сынок, — гладила она его легонько по предплечью, и пальцы ее дрожали. — Ты еще так молод. Дров наломать легко, а разожжешь ли костер — неизвестно. Сумеешь ли кашу сварить — не понятно.

— Все решено, — сказал он и ей. — Я все понимаю, но иногда заканчивается предел терпения и понимания. Я никому ничего не должен, хватит. Своя голова есть, других не надо. Пусть каждый своим умом живет. Я вашим уже нажился по горло, — чиркнул он ребром ладони по кадыку.

— Ладно, ладно, не горячись, — снова гладила мама его по руке и вздыхала, скрывая слезы. — Отец… он не со зла. Он всем только добра желает. Не для себя старается. Я пойду, пожалуй, — заторопилась она, видя, как каменеет лицо Олега.

Он бы возразил. И привел тысячу аргументов. Но все оказалось куда проще, чем он придумывал и выстраивал линию защиты собственных прав.

Покатилось, как снежный ком — не остановить.

— Ты когда приедешь домой? — спросила вечером Лина. Ничего необычного в ее видеозвонке не было.

Она часто позванивала. А Олег ей — все реже. Да, можно сказать, в последнее время и не звонил: сказать нечего, лгать за глаза он не привык. Считал, что при важном разговоре лучше человека видеть воочию, а не через монитор компьютера.

Как-то не по-мужски объявить за тысячи километров: извини, у меня другая, мы разводимся. Но рано или поздно это нужно было сделать, только не так. Лина все же не заслужила пренебрежительного к себе отношения.

Несмотря на договорной брак и богатого отца, она не была ни стервой, ни избалованной фифой. Они жили неплохо, хорошо даже, если уж по правде. Не хуже других среднестатических семей.

— Скоро, — ответил твердо. Да, именно так он и собирался сделать: поехать, поговорить, решить.

— Возвращайся скорее, — вдруг заплакала Лина и прошептала: — Я беременна, Олег.

Это был удар. Он даже сразу не поверил. Засомневался. Подумал: это все происки отца — рассказал, небось, Линке, убедил повлиять, найти способы. С него станется. Он и не такое проворачивал, если ему очень нужно было. Когда отец идет к цели, он не гнушается никакими методами.

Но, глядя, как по щеке жены ползет одинокая слезинка, Олег решил, что не настолько Линка великая актриса, чтобы так играть.

Реальность подобралась еще ближе, дышала в затылок и подталкивала. Прятаться от мира хорошо. Но рано или поздно приходилось выходить с миром на бой, открыв забрало и нацепив броню. Только мир очень хорошо знал, где у брони уязвимые места, а потому с легкостью добирался до тела и ранил.

На следующий день приехал отец. В этот раз он не орал и не гневался. За два дня, что Олег его не видел, отец словно сдал. Будто невидимая болезнь подточила его внезапно — так сильно он изменился внешне.

— Только тебе, конечно, решать, сын, что делать со своей жизнью. Но от того, что ты решишь и как поступишь, зависят жизни других людей. Я не о семье сейчас, хотя зацепит, в первую очередь, и мать, и Глеба, брата твоего. О себе я не беспокоюсь: каждый мужик должен уметь принять удар и выстоять. Я о судьбах тысячи людей, что зависят от нашей компании. У нас… не очень хорошо обстоят дела. И если Ивлев перестанет поддерживать, нам конец. Ну, и тому, что выстроил ты, тоже. Два года для быстро развивающейся компании не срок. И все, чего ты достиг, превратится в прах.

Он перекладывал груз на плечи Олега. Большой неподъемный камень, который он, как Сизиф, должен был переть в гору, не зная, не полетит ли этот огромный булыжник вниз, увлекая его за собой.

И снова Олег не поверил. Решил во всем разобраться сам. На это ушла еще неделя, которая ясно дала понять: отец не преувеличивал размер катастрофы. Как так получилось, по каким причинам крепко стоящий (на его взгляд) бизнес дал пробоину, выяснять уже не было ни времени, ни сил.

За это время Лина прислала ему заключение врача, результаты УЗИ и снимки их ребенка. За два года как-то не получалось у них с зачатием, а тут — как будто специально. В то время, когда он встретил девушку, в которую влюбился…