Глава 36

Лерочка

Не знаю, чего я хотела добиться. Но только не того, чтобы Змеев исчез с моих радаров.

Когда он не позвонил и не заехал утром, кажется, я огорчилась. Не до слез, но сердце в груди сжалось и заметалось туда-сюда, горестно подвывая.

Я как-то не привыкла, что меня бросают. Обычно это я всех отшивала. Может, он не так меня понял?.. Да нет, все правильно он понял, когда я сказала, что он на меня давит.

Наигрался. Потерял интерес. Ну, что ж…

И вроде бы я тоже все поняла и приняла, однако весь день пошел как-то наперекосяк.

Нет, все у меня ладилось и из рук не валилось. Но я то и дело ловила себя на том, что во всех отражательных поверхностях я вижу грустненькую мордочку. И эта мордочка — моя.

— Что-то случилось? — не выдержал Валера. Он всегда внимательный и наблюдательный.

— Все хорошо, — покачала я отрицательно головой.

Ну, не рассказывать же ему, что за мной «жених» не заехал, и я теперь убиваюсь из-за этого.

— Лера… Андреевна, — пробормотал Валера и сделал шаг. Миг — и его руки легли на плечи. А еще бы пару секунд — и я бы, наверное, расплакалась на его груди.

Так и было бы, случись это вчера. Сегодня же я ловко вывернулась из его рук, делая вид, что ничего не заметила.

— Две минуты первого, — кивнула я на часы. — Обед начался. Ты опаздываешь.

Я видела, что он никуда не пойдет. Челюсти стиснул. По лицу — тень досады проскользнула.

Что там Змеев говорил про влюблен?.. Я что, совсем слепая, оказывается?

Валера топтался и никуда не спешил.

— У вас… правда все хорошо? — спросил он, пытливо заглядывая мне в глаза.

— У меня все замечательно. Устала немного. Пятница, конец недели. Иди, иди, Валера.

И он наконец-то вышел.

Я судорожно выдохнула. Мне только не хватало еще с этой любовью разбираться. Достаточно Вени с его драгоценным папашей в кармане.

Я поминутно проверяла телефон. Молчит. Звонить первой — не в моих правилах. Я все же девочка. У меня есть гордость.

Змеев не позвонил ни перед окончанием рабочего дня, не ворвался в приемную, когда рабочий день закончился.

Вот тебе и отношения. Сдулся, как только я чуть заартачилась.

Уходила я в мрачном настроении и уже ничего не ждала. Пятница. Конец рабочей недели. Хотела отдохнуть и развеяться. А не с кем.

Пустота и одиночество накинулись на меня так сильно, что я растерялась. Неделя какая-то всего прошла, а я уже не хочу быть одна, все мне не так.

Домой добиралась в каком-то оцепенении. В квартиру ввалилась уже совсем в разлохмаченных чувствах и ходила, включая везде свет, чтобы одиночество и тишина не так давили на издерганные нервы.

Телефонному звонку я обрадовалась, как родному. Испытала вспышку неземного счастья. Ненадолго.

— Как у тебя дела, пропажа? — весело поинтересовалась Юлька. У нее там шум и гам. Слышно, как визжит и хохочет Линка, как что-то рассказывает на своем языке маленький Сашка. И одиночество падает на плечи удушливо, еще сильнее. — В воскресенье ждем в гости, как всегда! Отказы не принимаются! Посидим, чаи погоняем, поговорим.

У нас да. Воскресные посиделки часто. Как-то так повелось. Не всегда сейчас, но все же мы общаемся и встречаемся.

— Мы по тебе соскучились, Лерочка!

До того, как Юля вышла замуж, мы общались чаще. То ей моя помощь нужна была, то она ко мне нередко приходила, чтобы поболтать, посекретничать.

— Приду, конечно, — вздыхаю, понимая, что тоже соскучилась. И становится легче, будто солнце заглянуло в мою мрачную душу, погладило теплыми лучами и пообещало, что все будет хорошо.

А потом звонок в дверь — короткий, резкий, требовательный. Так обычно звонит Никитос. Наверное, опять примчался с проверкой.

Я даже рассмеялась, пока шла открывать дверь. Вот же — истинный Змеев. Требовательный и бескомпромиссный.

На пороге стоял торт и пахли нежностью белые тюльпаны — красивые и трогательные.

И тут же сердце прошило током. Только один человек в этом сумасшедшем городе мог прийти и молча оставить на пороге напоминание о себе.

Не забыл, не отказался — омыло меня горячей волной.

— Олег! — крикнула я, не успев притормозить, потому что слышала его шаги. Уходящие, покидающие меня. Это так… неправильно и несправедливо!

Но он не остановился, не замедлился. Уходил от меня, не откликнувшись.

Я поколебалась. Хотела уйти, хлопнув громко дверью. Оставить его цветы и торт на пороге. Пусть забирает, кто хочет!

Обида захлестнула с головой, ударила тяжелой волной в грудь, где яростно билось сердце.

От тюльпанов веяло грустью и неприкаянностью. В чем они виноваты? Разве можно их тут бросить, как бездомных котят? И я забрала букет, а потом, поколебавшись, и торт. Зарылась лицом в тугие бутоны.

Я не ошиблась: они пахли. Резковато, но свежо, дышали весной, что никак не хотела приходить в пропахший дождями и ветром город.

И снова телефонный звонок вырвал меня из грез. Я улыбалась. А ресницы почему-то мокрые. Нет-нет, я не собиралась рыдать, потому что кто-то твердолобый вдруг подарил мне цветы!

Это, наверное, он. Вымогатель и позер. Помариновал меня, как следует, и сейчас скажет что-то невыносимо властное или пафосное. А я еще подумаю, простить его за сегодняшний демарш или нет.

Ответила не глядя, все еще прижимая букет к себе.

— Ну, что, дочь? — ворвался в мое затуманенное сознание бодрый папин голос. — Ждите завтра в гости!

Я напрочь забыла о его обещании приехать, навестить.

— Мама тут жаждет с зятем познакомиться. Ну, и как обещал, припасы всякие. А то отощала сильно. Кожа да кости.

Нет-нет-нет! Какой приехать? Какой зять? Они что, с ума меня свести надумали?

А самое страшное… зятя-то нет! И что я им скажу при встрече? Я настолько хороша, что он от меня сбежал, как последняя электричка, в которую я так и не умудрилась вскочить?..