Глава 61

Месяц за месяцем — горькое разочарование. И ни одного упрека, явного расстройства со стороны Змеева. Он будто забыл о главной фишке наших отношений. И чем больше я мрачнела, понимая, что и в этот раз не залетела, тем мягче и терпимее он становился в «дни красного флага».

Успокаивал, заботился, покупал таблетки и прокладки, гладил меня по голове, как маленькую. Я упорно пыталась держать лицо топориком и излучать бурный оптимизм, но он умел чувствовать меня, как никто другой.

Я влюбилась в Змеева безоглядно и по уши. У меня заходилось сердце, стоило лишь заметить его издалека.

Давно прошли те дни, когда я боролась за независимость и жизненное пространство. В один из дней лета мы плавно съехались да так и остались жить в его квартире.

Нет. Не так. Это я решила. Это был мой тайный демарш, обставленный так, будто само собой разумеющееся. А он не возражал. Радовался. Возил и забирал с работы, будто ему больше заняться нечем.

Я почти машину водить разучилась. За все время пару раз всего возвращалась домой в одиночестве — Олег снова улетал по делам, а я за три дня, что его не было, извелась вся, придумывая страшилки, где его бывшая жена — в главной роли, но заикаться об этом не стала даже намеком.

Я без конца крутила в голове тот наш разговор. О том, что он не любил свою жену. И постоянно ловила себя на мысли, что выспрашивала его невольно, а как в его схему договорного брака вписываюсь я?

О любви речь не шла. О договорном браке с детьми — да. Как прочный союз, у которого есть на что опереться.

Я терзалась, мучилась, приходила в отчаяние. И не понимала, почему Олег со мной возится. Наверное, все дело в его порядочности. Жил же он много лет с женщиной, которую не любил? Пытался же подарить ей ребенка, хоть ничего не получалось?

Вольно или невольно, он попал в тот же самый капкан. И не хотел меня обидеть. А я оттягивала, как могла, тот день, когда нам нужно было бы с Олегом расстаться, потому что я снова не та. Опять те же грабли, с которыми ему не повезло.

— Ну, и когда свадьба? — поставил вопрос ребром отец в конце октября, когда мы в очередной раз собрались на семейные посиделки.

К слову, мы стали чаще с родителями видеться. Нередко приезжали к ним в гости, общались. Отец виду не показывал, но был весьма доволен, а мама так и порхала, не чуя ног под собой. Наконец-то их блудное дитя перестало воевать и потихоньку возвращалось в семью.

С родителями Олега за все это время мы встречались всего один раз, которого с лихвой хватило, чтобы понять: я им не по душе. В глаза никто этого не сказал, но по каменным лицам и без слов все было понятно.

— Плюнь на них, — посоветовал Олег, видя, что я расстроилась. — Ты живешь со мной, а не с ними. А я им больше не позволю совать нос в мою жизнь. Считай, что их нет. Пусть сидят в своем замороженном замке и хоть лопнут от своей спеси и амбиций. Не будь их, мои дети были б со мной. Да и жизнь сложилась бы иначе. Но я им почти простил. Теперь пытаюсь найти прощения себе за безволие и не умение настоять на своем. Пусть бы их бизнес катился к черту вместе с деньгами Ивлева.

Больше мы о его родителях не вспоминали, но то, что Олег не общается с ними по моей вине, грызло меня очень сильно.

— Какая свадьба, папа! — не дала я Змееву и рта открыть. — Кто сейчас женится? Сейчас это модно и современно — жить без всяких штампов и бумажек.

Олег порывался что-то сказать, но я лишь с силой сжала его руку под столом. Не хватало еще, чтобы он под давлением отца женился на мне из чувства долга или прочей чепухни. Хватит и того, что он живет со мной, пустоцветом, и не спешит избавиться.

— Зятек, — тяжело прищурился отец, обращаясь к Змееву, — мы вроде о кое-чем другом с тобой договаривались.

— Папа, — снова стиснула я под столом Змеевскую ладонь, не давая говорить, — у нас не средневековье и не концлагерь, когда все решает высший чин. Я тебя очень уважаю, пап, но это мое решение, и ты не сможешь заставить меня выходить замуж против моей воли! И давай больше не будем вести дискуссии на эту тему, иначе я снова перестану к вам в гости ездить.

— Ты смотри-ка, угрожает, — ухмыльнулся отец, но больше не стал разглагольствовать на тему свадебных бубенцов. Но, подозреваю, они о чем-то с Олегом разговаривали, когда остались наедине, пока мы с мамой на кухне возились, потому что чуть позже, уже дома, Змеев завел со мной разговор на эту щекотливую тему.

— Расскажи мне, Лер, что тебя не устраивает в брачных узах, — вопрос прозвучал мягко, терпеливо, очень спокойно.

Обычно Олег именно так успокаивал меня, когда выяснялось, что я снова не беременная. Действовал на меня, как анестетик, мое личное персональное обезболивающее.

Видит Бог, я не собиралась выворачивать нутро перед ним! По крайней мере, не сейчас, не в этот самый миг! Но, как ни оттягивай, все равно рано или поздно приходится объясняться. Но я все же попыталась увести разговор в сторону.

— Несовременный атавизм, без которого люди прекрасно живут.

Змеев не поддался на мою уловку. Посуровел, чуть дрогнули губы, чуть жестче стали глаза.

— Ты с самого начала знала, что я на тебе женюсь. И не возражала. Что изменилось, Лер?

И тогда мой внутренний гнойный пузырь лопнул. Сколько ж можно…

— Насколько я помню, по договору, который мы, кстати, так и не заключили официально, ты собирался жениться на мне, если я рожу тебе детей. А я не могу их тебе родить!

— Почему ты так решила? — снова этот завораживающе-мягкий, обезболивающий голос, но в этот раз его наркоз меня не взял. Видимо, действительно последняя стадия. Агония, когда уже ничего не помогает.

— Семь месяцев, Змеев! За это время у Юльки уже живот на нос лезет, Светка, которая твердила, что не может иметь детей, ходит, гордо выставляя пузо, которого у нее еще и нет! Илонка Островская ждет второго, как и Соня Громова. Одна я пустоцвет чертов! И дело точно не в тебе — у тебя двое детей растут. Это со мной что-то не так, а ты делаешь вид, что все нормально, так и надо, жалеешь меня. Какая свадьба, Олег?

Я уже кричала и размахивала руками. Душила в себе слезы, не давая им пролиться, потому что истерически рыдать — последнее дело, я никогда такой не была и становиться не желала.

— Лерочка, солнышко, ну что ты, — сжал Олег меня в объятиях, и я обмякла, пытаясь успокоиться. Он никак не заслужил моих воплей. — Перестань ерунду молоть, ладно? Я же знаю: ты ходила в клинику и обследовалась. И у тебя все отлично. Зачем ты на себя наговариваешь?

Да, ходила. Интересно, откуда он знает?! Но спрашивать не стала — смалодушничала, потому что на эту тему только продолжи разговаривать — все закончится плохо.

Видимо, следил. Тоже переживает, хоть вида и не показывает. Просто молчит, жалея меня.

Олег что-то еще шептал ободряющее, я делала вид, что все хорошо. Затем он меня поцеловал, и мы плавно перебрались в спальню, где у нас всегда все ладилось и получалось, где не надо было спорить и что-то доказывать.

А через три дня он подарил мне щенка. И тогда я поняла: это начало конца. Он смягчает удар перед тем, как уйти, оставить меня одну.

И тогда я решилась. Отменила все встречи, вернулась в наше общее гнездо, сложила вещички, забрала щенка и вернулась к себе.

Все. Хватит. Лучше отрубить хвост, чем умирать медленной смертью.