Глава 25. Перезагрузка
Утром меня будит сообщение Тимура. Он с коллегами из «Олимпии» собирается устроить прощальную вечеринку для Соколова и просит моей помощи. Ничего особенного, просто нужно увести Лешу из дома и отвлекать, пока остальные будут украшать его квартиру и готовить сюрприз.
Я соглашаюсь и пишу в чат, Мастер Вселенной как раз в сети. И пока набираю текст от него вдруг приходит фото. Я долго кручу телефон в руках, никак не могу понять:
Клюковка22: Что это?
Мастер Вселенной: Ну же, Ермакова, не разочаровывай меня. Это гипсовое изваяние головы Тутанхамона. Сказали, точная копия.
Клюковка22: Кто сказал?
Мастер Вселенной: Продавец из сувенирной лавки в Каире.
Клюковка22: А, зачем тебе голова Тутанхамона?
Мастер Вселенной: Вот, и я пытаюсь это понять… О чем я, черт возьми, думал, когда ее покупал?
Клюковка22: Ну, а что, симпатичный сувенирчик.
Мастер Вселенной: Чтоб ты знала, этот сувенирчик не хило весит! Знаешь сколько я заплатил за перевес багажа?
Я отправляю ему несколько смеющихся смайликов и улыбаюсь, как ненормальная. Приходит еще одна фотография грузовика, битком набитого вещами. И ниже сообщение:
Мастер Вселенной: Моя квартира даже на шестьдесят квадратов не тянет, и у меня почти нет шкафов. Как я умудрился за полгода собрать вещей на целый грузовик?!
Клюковка22: Пожалуй, переименую тебя в барахольщика.
Мастер Вселенной: А, как я у тебя сейчас записан?
Клюковка22: Просто: «Соколов».
Мастер Вселенной: И никаких приписок в виде «легендарный», «тот самый» или хотя бы «красавчик»?
Отправляю ему гифку с мультяшкой, которая показывает язык.
Мастер Вселенной: О, да! В этом я просто Бог, чтоб ты знала.
И вдогонку приходит подмигивающий смайл. Я краснею и перевожу тему.
Клюковка22: До финальной сцены комикса так и не добрался?
Мастер Вселенной: Плавно менять тему ты умеешь так же, как и пожимать руки, Ермакова!
Клюковка22: А, ты собираешься продолжить рассказ о своих достижениях в постели?
Мастер Вселенной: Ну, дай хоть рассказать, раз уж до их демонстрации дело не дошло.
Клюковка22: Если что, это не моя вина, Бог Воздержания.
Мастер Вселенной: Вау! Придется у кого-то арендовать что-типа надувного матраса и подкрепить слова делом.
Следом он присылает несколько озадаченных и задумчивых смайликов. А я начинаю волноваться, что он сейчас не шутит.
Клюковка22: Твоя мебель тоже в грузовике?
Мастер Вселенной: Ага, почти вся, кроме кухни. Аренда стоит гораздо меньше, если берешь жилье без мебели.
Клюковка22: На чем ты собираешься спать этой ночью?
Мастер Вселенной: Ни на чем. Мы с Милашем выезжаем затемно, чтоб трасса была свободней. Но раз уж вырисовывается такая перспектива, то согласен заморочиться на счет матраса…
Вот черт! Сегодняшний вечер — последний в его компании. Если мне от одной мысли об этом становится дурно, то что будет, когда Леша уедет? Лучшим способом отвлечься и не думать о Соколове — загрузить себя делами. Я решаю принять предложение Аксенова.
Пока мелькают точки, и Мастер Вселенной набирает сообщение, я открываю другой чат и пишу преподавателю:
Я: Я согласна писать обзоры.
Ответ приходит сразу же:
Виктор Максимович: Можем встретиться, обсудить детали. В шесть, в «Бонифации». Удобно?
Я не успеваю ответить, следом приходит еще одно сообщение.
Виктор Максимович: До вечера, Олеся.
На мгновение я зависаю, обдумывая почему, он начал назначать мне личные встречи?
Открываю чат с Лешей. В нем уже входящее сообщение:
Мастер Вселенной: Я провожусь со шмотками часов до четырех, а потом в больницу. Хочу увидеть маму с Леськой. И только потом — к тебе.
Клюковка22: С Леськой?
Не может быть, чтобы чисто случайно его маленькую сестренку назвали так же, как меня.
Мастер Вселенной: Предложил имя малышке. Предкам понравилось. Как тебе?
В комнату заходит Ульяна, крутится вокруг меня и угощает мармеладом. Наверняка ей что-то от меня нужно.
— Это правда, что твой парень забирает Милаша с собой в Москву? — глаза у сестры на мокром месте, я уже забыла, как она успела привязаться к псу.
— Да, они уезжают сегодня.
Все, сестра начинает кукситься, я выключаю телефон, так и не ответив Соколову. Обнимаю Ульяну, готовая сама разреветься.
***
Я замечаю, что слишком долго прихорашиваюсь, подбираю гардероб и делаю укладку, а макияжу посвящаю едва ли не половина времени. Хочется выглядеть идеально. По одежде начинаю замечать изменения. Все вещи кажутся более свободными, чем раньше. Радуюсь своему успеху, хочется двигаться, работать над собой дальше и поскорей достичь цели. Платье, которое пару лет висело в гардеробе, собирая пыль, наконец, дождалось своего часа. Я надеваю его и, боже мой, удовлетворена тем, что вижу. Нонсенс!
В последний момент, перед выходом из дома вспоминаю об удобной обуви и меняю высоченные шпильки на удобные лодочки. И внезапно, из шкафа, между коробками прямо мне в руки выпадает записка. Точнее открытка в форме сердца, которую когда-то подсунул в мой карман Соколов.
«Ты будешь со мной встречаться?» написано в открытке почерком Леши. Я долго смотрю на открытку и в голове зарождается план. Вдохновленная идеей подарить эту валентинку обратно Соколову, решаюсь сделать первый шаг. Я только сейчас понимаю, что действительно хочу этого.
Меня трясет и подкидывает, в животе все узлом завязывается от волнения. Мне не терпится встретиться, подарить открытку и увидеть реакцию Леши.
Всю дорогу я переписываюсь с Маруськой, хочу узнать ее мнение.
Я: Мне страшно! Боюсь не решиться отдать открытку или сказать что-то не то, все испортить. А что он ответит? Он же против отношений на расстоянии…
Маруська: Оу, походу кто-то влюбился…
Я: Что делать?
Маруська: Самое время подыскать вакансию в издательстве. В столичном. Если ты понимаешь, о чем я.
Я зависаю над ее сообщением и думаю, что переехать в Москву на самом деле неплохая мысль. Почему я никогда не думала об этом? В столице гораздо больше перспектив. Я же собираюсь когда-нибудь стать высокооплачиваемым редактором. Еще больше вдохновляюсь на перемены. Бегло читаю еще одно сообщение от подруги:
Маруська: К тому же, если я хорошо пройду стажировку в студии Лебедева, то однозначно переберусь к тетке в Одинцово. Ох, если и ты тоже переедешь в Москву, то я буду самым счастливым человеком в мире.
Я: А Стас?
Маруська: А, что Стас?
Я: Он поедет с тобой?
Маруська: Пусть только попробует не поехать!
Я усмехаюсь и замечаю на себе несколько любопытных взглядов. Не все пассажиры автобуса так же счастливы и веселы, в душном автобусе, который вот уже битый час стоит в пробке.
Убираю телефон в карман и пытаюсь смотреть в окно. Но мысли множатся, цепляясь одна за другую. Я не могу отключить голову, она начинает болеть от избытка картинок, которыми я обрисовываю собственные перспективы. Снова достаю сотовый и вбиваю в поисковик вакансии редактора в московских издательствах. Так увлекаюсь подбором вариантов, куда можно отправить резюме, что едва не проезжаю остановку университета.
Впопыхах выхожу и озираюсь по сторонам. Я столько лет приезжала сюда каждый день, помню каждый закоулок!
До встречи с Аксеновым еще есть немного, я решаю прийти пораньше и занять столик. Надеюсь, что баристы и остальные работники «Бонифация» позабыли о том злосчастном дне, когда я не вылезала из их туалета. Но едва я открываю дверь и вхожу, замечаю Аксенова в компании… Пантеры.
Замираю, выпучив глаза и в шоке не могу пошевелиться. Преподаватель, которого я любила и уважала столько лет держит руку на талии своей сотрудницы и смотрит на нее далеко не платоническим взглядом. Я сразу же вспоминаю слова Соколова: «Хорошо, что он не опустился до интрижки со своей студенткой». Видимо, все-таки опустился…
Пара не замечает меня, продолжая о чем-то оживленно общаться. Мне хочется зажмуриться и, заново открыв глаза, выдохнуть от облегчения. Но этого не происходит и все увиденное вовсе не плод моего воображения, а суровая реальность. Прав был Соколов. Черт, во многом прав!
Полина замечает меня и впопыхах отстраняется от Виктора Максимовича. Поздно.
— Ермакова? — искренне удивляется Аксенов, вставая с места и галантно обхаживает меня, придвинув стул, чтобы я села к ним за столик. — Вы рано.
— Всем здравствуйте, — сухо откликаюсь я, не находя себе места. Ерзаю на стуле, как будто на нем рассыпаны кнопки. — Я думала выпить кофе и обдумать наш разговор, прежде чем мы перейдем к нему.
— О чем вы собирались говорить? — щурится Полина, не удосужившись со мной даже поздороваться. Она оглядывает мое легкомысленное и воздушное платье с открытым декольте и бросает ревностные взгляды на Аксенова. Неужели думает, что я принарядилась ради него? Как теперь убедить ее в обратном…
— Думаю, мы сначала обсудим этот вопрос с Олесей, а позже объявим на завтрашнем собрании, — мягко и тактично, как всегда, говорит Аксенов. Он не садится в свое кресло, а кладет руки в карманы брюк и, бегло осмотрев наш столик, предлагает: — Что вам заказать?
Я поднимаю глаза, не могу рта открыть, так шокирована увиденным. А еще тем, как реагирую на интрижку преподавателя с Полиной. Мне уже не так больно, как на выпускном, когда Виктор Максимович флиртовал с Бьюкенен. Мне, можно сказать, все равно есть ли у этого мужчины личная жизнь или нет. Меня скорее задело то, что эта личная жизнь крутиться вокруг девушек из «Цензоров».
М-да, кто же вы, Виктор Максимович, на самом деле? Ответ начинает напрашиваться сам собой.
И как я могла сорваться в выпускной вечер из-за этого человека? Подумать только, наплевала на диету, устроила марафон по поеданию всего до чего руки дотягивались. Какой стыд!
Я погружаюсь в свои мысли, и не замечаю, что Полина собирается уходить. Аксенов пытается успокоить ее, но девушка уже на взводе. Чувствую себя невольным свидетелем скандала и потупляю взгляд, изо всех сил делаю вид, что занята чем угодно, только не подслушиванием.
Передо мной ставят чашку капучино с изображением премиленького медвежонка, нарисованного корицей на пенке. Я невольно улыбаюсь и пересекаюсь взглядом с Виктором Максимовичем. Он жестом просит меня подождать и провожает Полину на улицу к ее машине. Я не смотрю в окно, не хочу видеть больше, чем уже видела.
«Это не мое дело. Это никогда и не было моим делом» повторяю себе, словно мантру, чтобы рано или поздно она угнездилась в подсознании.
С виноватой, слегка озорной улыбкой, Виктор Максимович возвращается в кафе и садится обратно за столик. Мы молчим какое-то время. Неловкость между нами растет с бешеной прогрессией. Даже официант, поначалу пожелавший забрать пустую чашку, обходит наш столик.
— Олеся, я бы хотел кое-что прояснить… — начинает Аксенов, но я поднимаю руку, останавливая его.
— Считайте, я ничего не видела, — произношу вслух, изогнув уголки рта. Улыбка не получается искренней. — Лучше обсудим обзоры.
— Спасибо, — кивает преподаватель и улыбается с теплотой во взгляде. — Вы очень умная девушка, Ермакова. Я давно это заметил. И не только с профессиональной точки зрения, но… — он задумывается, подбирая правильные слова. — Начитанным людям всегда присуща жизненная мудрость. Она мне очень импонирует. Особенно, ваша.
Я смущаюсь и опускаю взгляд. Все-таки, Аксенов очень красивый мужчина. Это нельзя не признать. А когда он говорит что-то приятное, что бывает редко, я не в состоянии проигнорировать свою женскую сущность. Что тут скажешь, виртуозно задобрил и одновременно скрасил неловкость между нами.
— Вы написали, что согласны делать обзоры. Раньше были категорически против. Почему передумали?
— Потому что мне от вас кое-что нужно.
Бровь Аксенова резко подскакивает вверх, глаза искрятся. Он поправляет узел на галстуке и вперивается в меня любопытным взглядом.
— И что же?
— Комикс о космических приключениях, которым я занимаюсь. Я хочу попросить вашей протекции. В идеале, чтобы к литературному форуму у автора был заключен контракт с издательством.
— Ого, — выдыхает мужчина и кривит улыбкой, — амбициозно!
Знаю, что он может помочь, главное — мотивация. Смотрю прямо в глаза преподавателю, стараясь скрыть нервозность, но он и так ее видит.
— А взамен вы соглашаетесь писать обзоры? Как тот, что сделали вчера?
— Да, я буду их писать. Только их. Все остальное — не моя обязанность.
От наглости своих слов я затихаю, поджимая губы, а Виктор Максимович разражается смехом и качает головой.
— Вы мне нравитесь! Определенно нравитесь, Ермакова, — он делает большой глоток латте и с довольным лицом слизывает пенку с губ. Я ловлю себя на мысли, что еще совсем недавно потеряла бы рассудок от этого движения, а сейчас меня это даже не впечатляет.
— Так вы согласны? — с нажимом спрашиваю я, прекрасно понимая, что этим условием ставлю на кон собственное участие в «Цензорах». Он ведь может запросто дать мне пинка за такую дерзость. Но что-то мне подсказывает, что он этого не сделает.
— Кто этот автор, которому вы так помогаете? — он не сводит с меня глаз, изучает с каким-то насмешливым вниманием. — Хотелось бы мне его увидеть!
— Вы его уже видели. Тогда, в сидрерии.
— Оу… — судя по его взгляду, начинает кое-что понимать. В частности, почему я так стараюсь ради этого комикса.
— Если вы откажете, я пойму, — спешу заверить я, немного нагловатым тоном. — Уверена, что автор и так получит контракт. С вами или без.
— Хорошо, — нараспев произносит Аксенов и откидывается на спинку кресла. Смотрит на меня, словно видит впервые с еще большим любопытством.
— Хорошо — значит вы согласны помочь получить контракт до ноября?
— Нравится мне ваш напор, Олеся, определенно нравится… И вы мне тоже нравитесь. Я об этом уже говорил.
Я сжимаю чашку в обеих руках и делаю глоток, испортив рисунок на пенке. Кофе начинает остывать. Как и мои чувства к человеку напротив. Теперь я точно в этом уверена.
— Красивый медвежонок, — Виктор Максимович кивает на мою чашку. — Молодцы ребята. Люблю это заведение. И людей — профессионалов своего дела тоже люблю. Можно сказать, даже испытываю к ним определенную слабость.
С последним утверждением он ловит меня в ловушку своего взгляда, от которого мне в ту же секунду становится тяжело дышать. Я с трудом сглатываю ком в горле и крепче цепляюсь за чашку.
— Поэтому вы в «Цензорах», Олеся и поэтому я отвечу положительно на все ваши условия. — Он поднимает указательный палец вверх, акцентируя внимание на следующих словах. — Но я так же люблю безропотное повиновение и некую… гибкость, поэтому, сегодня последний раз, когда я иду у вас на поводу.
— Спасибо, — реагирую я, пока он не передумал.
Разговор проходит напряженным, по краю допустимого, можно сказать. Но впервые в жизни он заканчивается на моих условиях. Вау! Горжусь собой! Не терпится поделиться своим успехом с Лешей.
Виктор Максимович улыбается и меняет тему разговора. Минут двадцать он рассказывает о новом авторе, который потряс его своим необычным стилем, пересказывает мне сюжет и несколько раз отмечает, что хочет видеть мой обзор на книгу.
Наш затяжной диалог, точнее монолог, прерывает сообщение от Леши:
Мастер Вселенной: Я освободился. Где ты?
Клюкова22: В «Бонифации».
Мастер Вселенной: Я в пяти минутах, заберу тебя. Матрас уже в квартире.
— Вот черт! — восклицаю я, переключаясь на чат с Хасановым.
Я: Что там с вечеринкой? Все готово?
Тимур: Все в ажуре, но за каким-то лешим в пустую хату доставили матрас. Ты в курсе зачем?
Я: Забей. Будем через 15 минут. Готовьтесь.
Улыбаюсь и забываю об Аксенове. Замечаю его раздражение по этому поводу.
— Мне нужно иди, Виктор Максимович, — тараторю я, поспешно собираясь. Предпочитаю подождать на улице, лишь бы ни секунды не слышать преподавателя. Это ощущение тоже в диковинку для меня.
Выхожу на улицу, меня обдает порывом ветра. Чувствую прохладу и освежающую, тягучую влажность в воздухе. Скоро будет дождь. Мамины розы будут счастливы. Две недели засухи губительно сказались на ее клумбах. Собственно, как и на всем городе, и на людях. В последнее время, с ними творится сплошное безумие. Или это только со мной?
Вдыхаю полную грудь и закрываю глаза. Мое легкомысленное платье разлетается не хуже, чем у Мерлин Монро во время съемок «I wanna be loved by you». Я придерживаю юбку руками и улыбаюсь, как сумасшедшая, едва знакомые фары мелькают на горизонте.
Краем глаза замечаю, что Виктор Максимович наблюдает за мной в окно и мне… совершенно наплевать на это.
Вспоминаю о валентинке, которую собираюсь вручить сегодня Леше. На душе становится еще теплее и радостней. Ауди приближается, паркуется прямо около меня. Веду себя, как потерявшая голову недалекая девица. Как только Леша выходит из машины, я бросаюсь ему на шею и целую. При этом осторожно просовываю валентинку в задний карман его джинс.
Будь что будет.