Глава 27. Главный вопрос

10 лет назад

Опять опаздываю в школу. Уже три месяца, как мы переехали в Николаевку, а мама до сих пор не может рассчитать во сколько нужно выехать из дома, чтобы успеть к первому уроку. Не люблю привлекать внимание класса. Я и так стараюсь лишний раз этого не делать, ненавижу, когда на меня смотрят. А если сегодня на замене исторички Валерий Эдуардович, то он еще и едкий комментарий отпустит, от которого я буду оправляться пол-урока. Только бы не заставил надевать дурацкую корону из «Бургер Кинга». Он любит награждать ею особо отличившихся и считает это забавным.

Стучу в дверь, захожу в класс, бормоча извинения.

— Кто это у нас возомнил себя царицей? — блин! Эдуардович собственной персоной.

Стою на пороге и называю свою фамилию. Учитель делает пометку в своем блокноте и цокает:

— Опаздывать — привилегия голубых кровей, барышня. Извольте надеть корону, ваше сиятельство.

Он протягивает картонное, изрядно потрепанное недоразумение. Меня накрывает от страха и стыда, пока одноклассники хихикают. Даже не представляю, как убого я сейчас выгляжу!

Как назло, сегодня Маруська осталась дома с температурой, и я буду сидеть оставшиеся полчаса урока в одиночестве. Она бы обязательно меня утешила или насмешила, как настоящий друг. Повезло мне подружиться с соседкой по парте. Чувствую, что теперь навсегда мы не разлей вода.

Я плетусь к своей парте и с удивлением обнаруживаю, что она не пуста. За ней сидит новенький и смотрит на меня, широко распахнув глаза. Выражение сочувствия на его лице трогает меня чуть ли не до слез, но я стараюсь не показывать этого и гордо задираю подбородок. Мальчик отодвигается, оставляя мне больше места за партой, не прекращая пялиться.

Я сажусь и с невозмутимым видом поправляю волосы. Корона слегка съезжает на бок, но я боюсь ее снимать. Если учитель потребует надеть ее обратно и хоть кто-нибудь посмотрит в мою сторону, я просто умру от стыда.

- Ты красивая… — шепчет мой новый сосед по парте. Я оборачиваюсь, а он начинает лепетать, — точнее… км, корона! Я про корону… тебе очень идет. Вот, что я хотел сказать.

Не могу понять, как реагировать: благодарить или огрызаться. А он смотрит на меня щенячьим взглядом и кивает в подтверждении своих слов.

«Ему бы собаку завести, если еще не завел», — почему-то думаю я, а вслух говорю:

— Меня Олеся зовут.

— А я — Леша.

А! Тот самый мальчик — Леша Соколов, который должен был перевестись в наш класс, но проболел всю первую четверть, и никто его не видел. Однажды между уроками я слышала обрывки разговора учителей, по которым поняла, что у этого мальчика погиб папа и они с мамой переехали в наш город из Москвы. Как выяснилось, эту информацию знала только я, и никогда не рассказывала ее одноклассникам.

Срываю злость и обиду, вызванную учителем, на Лешу. Принимаю его слова по поводу короны за издевку. Нормальные мальчики не говорят комплименты девчонкам. Мало ли, что за манеры у ребят с больших городов.

— Между прочим, со мной сидит моя подружка, так что не сильно тут обживайся.

— Тогда где она? — он оглядывает свое место и многозначительно дергает бровями. — А! Я понял, она невидимая.

— Она заболела!

Что за дурачок? Не хочу с ним сидеть. На следующем уроке не пущу его за Маруськино место.

Отворачиваюсь от него и выуживаю из рюкзака учебник и рабочую тетрадь. Но учитель вдруг объявляет, чтобы мы достали двойные листочки. Я с сожалением обнаруживаю, что уже исписала больше половины своей тетради и мне не удастся вырвать из нее листы.

Вспоминаю какую еще тетрадь могу использовать, и вдруг Леша протягивает мне пустой двойной лист из своей тетради.

— Не благодари.

— Не буду, — ворчу я, но получается как-то неестественно.

Улыбка все-равно трогает мои губы, искоса смотрю на своего соседа и резко прячу взгляд. Он замечает мою полуулыбку и отвечает тем же.

«Воу, пацан, я не собираюсь с тобой дружить!»

Остаток урока веду себя холодно и стараюсь не замечать Лешу. Пока учитель монотонно объясняет задание для самостоятельной работы, мой сосед разрисовывает поля на своем листочке. Между прочим, получается очень красиво!

***

Со звонком сидящий за мной Гущин подскакивает с места и, проходя мимо, задевает рукой мою корону. Она слетает на стол. Я рада, что наконец не чувствую на голове этого «распрекрасного» украшения. Сегодня же попрошу маму выезжать из дома за час до уроков, лучше буду стоять под дверью школы и приходить раньше всех, чем снова позволю над собой смеяться.

— Эй, ты зачем это сделал?! — Леша встает и идет вслед за Гущиным.

— Да ладно тебе, новенький, я просто прикалываюсь.

— Мало того, что учитель выставил девчонку на посмешище, а ты решил, что его пример достоин подражания?

— Ого, как ты умеешь разговаривать, — смеется Гущин и бежит в коридор, крича вслед остальным одноклассникам: — Наш новенький влюбился в Ермакову!

Дверь захлопывается, я не вижу, что происходит в коридоре, собираю вещи в рюкзак, стараясь не смотреть вслед уходящему соседу по парте. Мне нет дела до того, что с ним случится, я не просила его защиты.

На математику в класс опаздывают Гущин и Соколов. Оба вызывают возглас ужаса и негодования у учительницы своими расквашенными лицами, кое-где порванной и грязной одеждой. Их уводят к медсестре и какое-то время мы сидим в классе одни без присмотра. Я мечтаю стать невидимкой. Зачем, ну зачем мне это внимание? Я его не просила!

Одноклассники перешептываются и постоянно поглядывают в мою сторону. Ох уж этот Соколов, кто его заставлял заступаться!?

До конца урока я не поднимаю глаз, стараясь сохранить невозмутимый вид. Главное продержаться еще три урока. Дома поплачу.

***

На длинной перемене все одноклассники бегут в столовую. Я не слишком спешу, не люблю здешние обеды, они все безвкусные. То ли дело мамины беляши! Спускаюсь по лестнице и неожиданно замечаю Лешу, сидящего под пролетом на скамейке.

— Почему ты прячешься?

— Я не прячусь! — бросает он и отворачивается от меня.

— Да ну!? — ставлю руки по бокам и жду. — Что? Гущин пообещал побить тебя при встрече?

— И дружков своих позвал. Разве это по-мужски?

— А что по-мужски? Вот так прятаться под лестницей?

Сажусь рядом и протягиваю ему яблоко.

— Держи, они вкусные. Мама с папой дом купили, сад уходит до самого леса.

— Спасибо.

Он кусает яблоко и морщится от боли. Под глазом синяк, на скуле царапины.

— Это тебе спасибо, за то, что заступился — признаюсь я, — но не стоило влезать. Гущин в общем-то тупенький, но безобидный… спорим, вы еще подружитесь?

Леша вынимает из кармана распечатку объявления о наборе в секцию бокса.

— Смотри, — вдохновленно говорит он, — прямо сегодня пойду на пробное занятие. Скоро в этой школе меня никто не посмеет тронуть. И тебя — тоже.

Встаю с лавочки, чувствуя внезапный спазм в желудке и списываю необъяснимую реакцию на голод. Мы с мамой очень спешили утром, не позавтракали. Нужно все-таки заглянуть в столовую.

— Ну-ну, мечтай дальше…

— Не веришь мне? Спорим, я стану чемпионом страны, мира!

— Ты сначала выйди из-под лестницы, чемпион, — с усмешкой говорю я и оставляю его одного.

***

В столовой Милана Польска болтает без умолку со своей подружкой, обсуждает новенького и то, что он очень симпатичный. Я слушаю внимательно и хмурюсь. И почему я сама этого не заметила?

— Спорим, мы будем с ним встречаться? — заявляет Польска, а я не сдерживаю усмешку, чем привлекаю ее внимание.

— Ты что-то имеешь против, Ермакова? — подружки Миланы, как две прилипалы, готовы на все, чтобы угодить ей.

— Ты прежде чем такое заявлять у самого новенького не хочешь узнать его мнение?

— А зачем? Я и так знаю, что будем.

Не могу сдержать улыбку. Мне вообще-то все равно, с кем она будет встречаться, но пацана все-таки жалко.

— Она думает, что если он за нее один раз заступился, то и правда втюрился!

Девочки смеются, а я доедаю булочку, запиваю чаем, беру тарелку с нетронутым борщом и встаю из-за стола. Как раз в этот момент натыкаюсь на Гущина.

Его лицо выглядит лучше, чем у Соколова, всего лишь кровоподтек на губе. Леше досталось куда больше. Может, ему и правда научиться драться, с его-то характером.

— Ермакова, где твой женишок?

— Вот он, прямо передо мной! — с вызовом заявляю я, широко улыбаясь. — Иди, поцелую твою бедненькую губку! Сильно бо-бо?

Ребята смеются и подначивают Гущина подойти ко мне.

— Отвали, Ермакова, а то твой защитничек снова начнет махать кулаками. Мамку в школу из-за него вызвали! Нафиг мне это нужно!

— Ну, мне тоже нафиг не нужны защитники, я и сама могу за себя постоять.

Гущин не дает мне пройти, а мои руки заняты тарелкой с борщом.

— Ты? Сама за себя?

— Да.

— А ну-ка!

— Чего ты от меня хочешь, Гущин? Самоутверждайся за чей-то другой счет!

Он хохочет. И почему, когда кто-то говорит умными фразами этот пацан начинает дико ржать? Подхожу к нему вплотную и цежу сквозь зубы:

— Еще хоть раз тронешь меня, я на тебя тоже корону надену.

— Какую еще корону?

— А вот эту!

С этими словами я опрокидываю борщ ему на голову, а тарелку надеваю как шляпу. Класс заливается громким смехом, Гущин орет, а я отталкиваю его от себя и бегу из столовой.

Надеюсь, что Соколов сдержит свое обещание и научится драться. Причем как можно скорее! Кажется, мне и впрямь не помешает его помощь…

***

Настоящее время. Прощальная вечеринка в квартире Соколова.

Я наконец стою у вешалки с заветными джинсами Соколова. В момент, когда меня никто не видит, запускаю руку в один карман, а затем во второй.

Что, за черт? Открытки нет!

У меня никогда не было панических атак, но судя по всему, настало ее время. Проверяю трижды — карманы все равно пусты.

Как это произошло? Если открытка выпала, то где: в машине или в квартире? А если он нашел ее, то, когда?

— Потеряла что-то? — звучит знакомый голос за спиной как раз в тот момент, когда моя рука по самое не балуйся просунута в задний карман мужских штанов.

Оборачиваюсь и вижу Полину. Как ей удалось так тихо войти в квартиру ума не приложу! Резко убираю руку от кармана и прячу ее за спиной. Полина прищуривается и осматривает меня с головы до пят.

— Кажется, это Сокола, — она кивает на его джинсы и возвращает все свое внимание ко мне. С таким хищным взглядом ей бы в полицию, а не в литературные обозреватели.

— Кое-что искала… — зачем я вообще ей что-то объясняю? — Уже нашла, спасибо за беспокойство.

Полина проходит мимо меня, нарочно задевая плечом. Я тихо фыркаю, глядя ей вслед, не понимая, чем именно ей насолила. Еще совсем недавно я бы загрузилась и думала об этом, переживала несколько дней, но сейчас мне ровным счетом наплевать. Пусть бесится, что бы ее ни бесило…

Возвращаюсь в центр толпы, физически присутствую на вечеринке, но все мысли крутятся вокруг пропажи. Пару раз я намеренно ловлю взгляд Соколова, хочу понять по его лицу читал он открытку или нет. Но его актерские навыки куда круче моих, к сожалению. Он просто кремень. Вот с кем не страшно ходить в разведку!

— Скучаешь? — Хасанов становиться рядом, предлагает мне еще один стакан с алкоголем. — Арбузный пунш поможет.

Беру напиток и делаю глоток. Можно и выпить немного, чтобы расслабиться и перестать постоянно думать. Голова уже гудит.

— Классная вечеринка, — улыбаюсь, оглядывая развешенные шары и плакаты, нарисованные от руки.

Кое-кто, устав от шума и танцев, приспособил матрац в качестве лежбища у окна. Несколько ребят мило беседуют, развалившись на нем, как морские котики, и попивают пунш.

— Что-то мне подсказывает, что у Сокола имелись немного другие планы на этот вечер… — Тимур недвусмысленно оглядывает мое декольте и подмигивает.

Прикрываюсь рукой и улыбаюсь, сравниваю, как меня пожирал глазами Польска и как невинно смотрит этот парень. Но вот Леша, кстати, вообще никак не отреагировал на платье. А уж он-то всегда подмечает и комментирует все, что касается меня.

— Хороший коктейль, пойду еще налью! — говорю, вдохновившись на добавку.

Кажется, первый стакан пунша уже пошел на пользу. После него исчезло волнение и напряжение. В надежде, что после второго придет смелость и решительность, иду к столу с алкоголем.

Набираю ярко-розовый напиток из огромной стеклянной чаши, как компот из кастрюли половником и, слушаю трек, который играет из USB-колонки. Моя любимая Zivert, обожаю все ее песни! Пританцовываю от ритмичной мелодии и даже не замечаю, что оказываюсь не одна. Кто-то осторожно подходит сзади и касается моего плеча.

От испуга я роняю половник в чашу, расплескивая пунш из стакана на себя. Вся грудь, живот и юбка мокрые, липкие и в розовых потеках.

— Тихо, Ермакова… — Леша разворачивает меня лицом к себе.

— Черт, ты меня напугал!

— Прости… — он опускает взгляд на мое декольте и зависает.

Я тянусь к салфеткам, тру платье, но становится только хуже. Я как будто целиком в этот пунш упала! Да еще и платье впитывает как губка, теперь от меня несет арбузом и водкой.

От Соколова помощи и вовсе не дождаться, кажется, я его потеряла. Он пялится на мою грудь и не дышит. Ну, что за мужчины!

Хотя, кого я обманываю, я ведь именно этого и хотела…

— Может, тебе лучше переодеться? — выговаривает он и оглядывает квартиру в поисках… не знаю, что он ищет, наверное, помощь зала.

— У тебя еще осталась та футболка с «Томом и Джерри?»

Он мотает головой.

— То есть ты не собираешься отдавать ее мне?

Он снова мотает головой с невинной ухмылкой.

— Могу дать тебе свою взамен. И эти штаны, — показывает на себя. — Будешь секси!

— Тебя заводят девушки в твоей одежде?

— Только наутро, после…

— Я поняла, можешь не договаривать.

Пресвятой арбузный пунш, я почти что теряю сознание от его хрипловатого голоса и пленительной улыбки!

— Так что на счет моих штанов и футболки?

— Пойдет.

Киваю и иду, пряча глаза в пол, и надеюсь собрать минимальное количество взглядов по пути в ванную. Даже думать не хочу, как буду выглядеть, когда выйду оттуда, переодетая в одежду Соколова.

Хорошо, что дверь оказывается не заперта и ванная пуста. Подхожу к зеркалу, чтобы оценить масштабы катастрофы и неожиданно слышу щелчок дверного замка. Оборачиваюсь и резко выдыхаю — Леша стоит за мной.

— Я не буду подглядывать, — он поднимает руки в знак капитуляции и сразу же поворачивается ко мне спиной.

Он обещал не подглядывать, но я-то — нет. Наблюдаю за тем, как он стягивает с себя штаны из свободной легкой ткани и любуюсь на его восхитительную задницу в темно-серых боксерах. Леша быстро запрыгивает в джинсы, в карманах которых я шарилась пару минут назад, застегивает их и оборачивается.

— Думал ехать в спортивках, чтоб удобней было, — он пожимает плечами. — Но мысль о том, что на тебе будет моя шмотка, будет греть меня всю дорогу…

— Леш?

Он протягивает свои штаны и чистую белую футболку и старается отвести взгляд от моего мокрого платья.

— Посмотри на меня, — прошу я шепотом, но в стенах ванной он звучит как будто я кричу эти слова. — Скажи: ты находил мое послание в кармане джинсов?

Соколов отдает мне вещи и рыскает по всем карманам.

— Какое послание? — недоуменно моргает и смотрит на меня с настороженностью.

— Тогда это многое объясняет… — бормочу я себе под нос, не понимая, что конкретно испытываю: облегчение или еще большее напряжение.

Придется говорить это вслух, а язык словно к небу присох. Только открываю рот, Леша перебивает:

— Не говори, я хочу сам кое-что сказать.

— Эммм, окей.

Кладу вещи на раковину и интуитивно скрещиваю руки на груди. Леша с тяжелым вздохом опирается спиной о запертую дверь и медленно спускается по ней, пока не оказывается сидящим задницей на полу.

— Олесь, прости что начал тот разговор на балконе, — он вытягивает ноги и устраивается удобней. — Я совершил ошибку и признаю это. Не хочу выглядеть каким-то абьюзером или сумасшедшим преследователем. С самого начала мы начали не с того. Ты и я — мы с разных планет. Ты умная, начитанная, у тебя большие планы на жизнь, зачем тебе такой как я? Тупой качок, с сомнительным прошлым и будущим, которого я не хочу, да еще и с проблемами с алкоголем! Ты с самого начала ничего мне не обещала и предупреждала о своих чувствах к другому. Я должен был уважать твой выбор, как бы ни относился к этому пидо… хм, не важно!

«Ну, что за глупости он несет?» — только и думаю я. Этим монологом он только все усложняет. Подхожу к нему ближе, хотя он не видит меня, сидит с закрытыми глазами, откинувшись затылком на дверь, как на подголовник.

— Лесь, я не прав по всем гребанным статьям и поступаю как дебил, психуя на тебя. Прости меня.

Пока он не смотрит, приближаюсь к нему как кошка, тихо-тихо.

— Как ты меня вообще не послала к чертям — не понимаю! Это я виноват в том, что не сдержался и поцеловал тебя, я виноват, что зашел так далеко, даже матрац приволок! — он горько усмехается, но глаза по-прежнему не открывает. Тем лучше. — Твой отказ на балконе отрезвил меня…

Я становлюсь по обеим сторонам от Лешиных бедер и осторожно сажусь ему на колени. Он открывает глаза и изумленно смотрит на меня. Не могу сдержаться и улыбаюсь от предвкушения. Мне не терпится увидеть его лицо, когда, наконец, начну говорить я.

— А что, кстати, было в твоем послании? — вдруг вспоминает он.

Я наклоняюсь к его губам и шепчу прямо в них:

— Это.

Поцелуй.

— Я ни черта не понял, что это значит, но ты продолжай, а я пока еще подумаю….

Еще один поцелуй, в котором веду только я, а Леша отвечает, но не проявляет инициативы.

— Что происходит, Ермакова?

— Тшшш, — улыбаюсь я, кусая, облизывая его сладкие, вкусные губы. Целый вечер хотела сделать это! — Ты думай, думай…

Соколов глубоко втягивает воздух в легкие и опускает на меня затуманенный взгляд:

— Черт, ты на мне… вся облитая алкоголем… хуже адамова яблока! Если я сорвусь? — он хмурится, но я целую его полоску на лбу, опускаюсь ниже, прокладывая дорожку из коротких поцелуев обратно к его губам. — Почему я так упрямо хочу только то, что мне категорически запрещено?

— Кто тебе запретил… меня?

— Ты сама.

— Глупости какие!

— Не играй со мной, Ермакова…

Его голос опускается до хрипа, дыхание уже неконтролируемое, рваное, ловлю губами каждый его выдох.

— Поцелуй меня, — прошу я, двинув бедрами, чтобы сесть удобно, но в то же мгновение понимаю, что зря. Чувствую его возбуждение через ткань джинсов. Мы оба тихо стонем. — Поцелуй, как в последний раз…

— Нет уж, лучше, как в первый…

***

Кто-то тарабанит в дверь ванной.

— Я ему голову откручу! — ворчит Леша, обрывая самый сексуальный поцелуй в моей жизни.

Я вообще не соображаю, мысли только о том, что нас прервали на самом интересном месте. Соколов берет меня за талию и снимает с себя, быстро вскакивает на ноги и помогает встать мне.

— Одевайся, Ермакова, — голос низкий, невероятно соблазнительный. — Скажешь, когда будешь готова.

Киваю и неспешно возвращаюсь к вещам. Меня шатает, голова слегка кружится. В одежде Леши я пахну им. Ни за что теперь их не постираю!

Складываю мокрое платье в первый попавшийся пакет и откашливаюсь, прочищая горло. Уверена, что потеряла не только голос, но и способность вразумительно говорить.

— Я же говорил: «будешь секси», — подмигивает Леша, обернувшись.

Он открывает дверь и впускает Хасанова.

— Ну вы, блин, даете! — громкий голос Тимура разносится эхом по ванной комнате.

— А где все? — Леша выходит первым и оглядывает пустую квартиру.

— Когда вы оба уединились и долго не возвращались, Тима всех разогнал, — Марьяна ехидно оглядывает мой прикид, а я стыдливо опускаю глаза.

— Могли бы и потише, — смеется Хасанов и хлопает Лешу по плечу.

— Что? Мы ничего такого не делали, — Соколов поднимает руки, сдаваясь.

— Рассказывай, ага! Между прочим, панельки сейчас строят из самого настоящего дерь…

— Тима! — прерывает его девушка и хватает за руку. — Не ругайся.

Мы с Лешей ведем себя скованно, возвращаясь не только в квартиру, но и в реальность. Не смотрим друг на друга и даже не разговариваем.

Милаш крутится вокруг меня, прыгает и тянет в сторону выхода. Я играю с ним и пытаюсь вернуться с небес на землю.

— Собаня, тебя уже разрывает, да? — Соколов цепляет поводок к ошейнику и гладит питомца за ухом. — Нужно выходить, иначе пес оставит презент моим будущим квартиросъемщикам.

— Кстати, за порядок не переживай, завтра, как и обещала, вызову клининг, — щебечет Марьяна и хватая сумочку, выходит вместе с Лешей и псом.

Хасанов берет походный рюкзак Соколова и останавливается у входа, в ожидании, когда я обуюсь. Как так получилось, что вечеринка резко подходит к концу и что Леша выходит из квартиры вместе с вещами…

Стоп! Я не готова! Остановитесь!

Внутренне вся кричу, хотя внешне стараюсь выглядеть спокойно, даже невозмутимо. Только глаза щиплет, ад просто!

Мы заходим в грузовой лифт и нервно шутим. Меня словно по голове ударили чем-то тяжелым и вышибающим мозги. А пунш оказывается не так-то прост! Леша спускается с Милашем ниже на паркинг, а мы с ребятами выходим раньше. Ждем его на улице.

Погода совсем испортилась, ветер сшибающий с ног, на горизонте сверкает молния. Ауди появляется из паркинга и останавливается рядом с нами. Из нее выходит Леша и открывает дверь собаке.

Он отпускает Милаша с поводка, и огромный пес бежит в кусты. Дождь начинает накрапывать крупными каплями. Никто из нас не захватил зонт. Я не хочу, чтобы одежда Соколова намокла и слегка нервничаю. Одна из капель падает мне на щеку и катится к губам. Я поспешно смахиваю ее и вдруг понимаю, что у нее соленый вкус. Черт, я все-таки заплакала!

— Плохо, что в дождь поедешь, — вздыхает Марьяна, накрывая голову сумочкой. Хотя вряд ли ей это поможет.

— Зато полностью соответствует настроению… — Леша бросает вороватый взгляд на меня, а я молчу и делаю вид, что не услышала.

— Спасибо за классную вечеринку, вы — лучшие друзья на свете! — Леша обнимает Тимура, Марьяну. Они долго не могут отпустить друг друга, а дождь тем временем усиливается.

Я не могу дождаться, когда Соколов подойдет ко мне. От нервов в животе все узлом завязывается. Столько всего хочу сказать и сделать…

Ребята размыкают объятия, Хасанов с девушкой тактично отходят в сторону, давая нам с Лешей поговорить.

— Пока, мультик, — улыбается Соколов и легонько щелкает меня по носу. — Я пришлю тебе доделанный комикс на следующей неделе. Будь с ним поаккуратней…

Шмыгаю носом и киваю. Он обнимает меня крепко-крепко и с громким выдохом отпускает. Вытираю слезы, а они катятся и катятся, откуда во мне вообще столько воды? Леша поднимает мое лицо легким касанием к подбородку и смотрит в мои заплаканные глаза:

— Я ни о чем не жалею. Хочется верить, что и ты тоже.

А потом просто разворачивается и уходит. Быстрыми шагами оказывается у машины.

Что?!

Он собирается уехать вот так?

Прихожу в чувства и окликаю его:

— Леш!

Соколов открывает дверь, но, услышав меня, застывает и поворачивается. Воспользовавшись моментом, Милаш в несколько прыжков оказывается на пассажирском сидении ауди.

— Твою мать, чувак! Я же специально для тебя постелил покрывало! Куда ты заперся с грязными лапами?!

Тимур и Марьяна наблюдают со стороны и заливаются смехом, пока Соколов ворча стирает грязь от лап. Проклятья раздаются все громче и красочней по мере того, как пес перескакивает с переднего сидения на заднее и обратно.

И вдруг Лешин голос замолкает.

Я напрягаюсь и смотрю во все глаза. Как будто боюсь упустить что-то.

Соколов вылезает из машины и смотрит на меня широко распахнув глаза. Я вижу в его руке ту самую открытку.

Сердце делает сальто. Я вот-вот потеряю сознание.

Леша смотрит на открытку и снова переводит ошарашенный взгляд на меня. Он молчит, но глаза как будто спрашивают: «Это — то самое послание?»

Я киваю, не в силах говорить. Одновременно и плачу и смеюсь.

Леша подбегает ко мне и резко подхватывает на руки. На нас опускается сильнейший ливень за всю историю дождей, но мне все равно. Я еще никогда не была так безрассудно влюблена и счастлива.

— Почему ты молчала, глупая!? — Леша ставит меня на ноги и берет мое лицо в ладони. — Я, черт возьми, реально попрощался с тобой!

Пожимаю плечами и смеюсь. Сама не знаю, отчего вдруг доверилась этой открытке. Но, ведь не зря же? Вытираю капли с лица Леши, отмечая какой же он все-таки красивый, когда улыбается вот так, глядя на меня.

У меня остается всего один вопрос и я, наконец, осмеливаюсь задать его вслух:

— Так что, Соколов, ты будешь со мной встречаться?