Глава 28. Кто умеет ждать

Полгода спустя. Литературный форум в Анталии.

Погода в Турции в ноябре разительно отличается от нашей. Уже в аэропорту снимаю куртку и бросаю в чемодан. Хорошо, что не взяла с собой вещи. Маруська подкинула идею устроить шопинг, раз уж буду в центре Анталии. Давно пора сменить гардероб. Все вещи болтаются на мне, как на вешалке, я едва дотерпела до поездки в Турцию, чтобы ничего себе не купить.

«Как только заселюсь — сразу в магазин!»

Думаю об этом, заполняя документы на ресепшн. Остальные «Цензоры» разбирают ключи от номеров. Интересно, с кем меня поселят?

Полина злобно косится на сладкую парочку: Аксенов и Бьюкенен. Мне искренне жаль ее — за столько времени, она не смогла избавиться от помешательства на преподавателе. Как бесчеловечно он поступает, крутя шашни то с одной, то с другой! Почему девушкиему это позволяют?

За последние полгода у меня не просто исчезают чувства к Виктору Максимовичу, но и меняются на противоположные. От восхищения и обожания не осталось и следа. Ничего, кроме неприязни к нему не испытываю. Единственное, что держит меня в «Цензорах» — это комикс Соколова. Надо отдать Аксенову должное, он реально помог с издательством. Самым крупным в стране, между прочим. Когда мне, как представителю автора, позвонили, я несколько дней на ушах стояла от радости. Я видела печатный вариант комикса, и он просто потрясающий! Не могу дождаться, когда и Леша узнает о моем сюрпризе.

Отдаю заполненные документы администратору на стойке регистрации, а он, увидев мою фамилию, как будто бы узнает ее и обращается ко мне:

— Мисс Ермакова, для вас люкс в главном корпусе, — он протягивает мне карту-ключ и улыбаясь показывает на беллбоя. — Приятного отдыха.

— Люкс? — у меня глаза на лоб лезут, в голове крутится счетчик, как сумасшедший. Я уже представляю во сколько мне обойдется эта роскошь. — Это не ошибка?

— Нет, — улыбается администратор, сверяясь с компьютером, — это распоряжение мистера Соколова.

— О… — затихаю и в растерянности оглядываю «Цензоров».

— Лесь, ты с кем будешь жить? — окликает Мишина.

— Кажется, со своим парнем…

Маша показывает «класс» и недвусмысленно подмигивает. Она хорошо знает, что я буквально живу в телефоне, переписываясь с парнем двадцать четыре на семь. Отношения на расстоянии — то еще испытание. Особенно для меня. Это Соколов умеет ждать. Я же вся извелась, дожидаясь отпуска и поездки в Турцию. Форум станет для нас отправной точкой и переходом на новый уровень отношений.

Захожу в номер вслед за разносчиком багажа и ахаю. Никогда еще не жила в шикарных люксах, да еще и с видом на море. Нащупываю в кармане телефон, хочу написать Леше. Спешу подключить вай-фай быстрее, чем скидываю туфли.

Клюковка22: С ума сошел?! Это слишком!

Мастер Вселенной: Уже заселилась? Круть!

Делаю селфи на фоне номера и отправляю ему в чат. А он в ответ присылает свое селфи из тренировочного зала. Сегодня в нем закончили ремонт и по возвращении Соколов будет официально открывать свою собственную школу бокса для детей. Наконец, его мечта сбывается.

Мастер Вселенной: Сегодня заходили пара человек, спрашивали, когда откроемся. Записали своих мелких на пробные занятия.

Клюковка22: Горжусь тобой, слов нет как сильно!

Мастер Вселенной: А ты без слов попробуй…

Я улыбаюсь от уха до уха. Обожаю его пошлые намеки. Как я вообще без них жила?

Клюковка22: На самолет не опоздай, пожалуйста. Если ты сегодня не прилетишь, я умру!

Мастер Вселенной: Ого! Даже так? Какая ты нетерпеливая…

Клюковка22: Это ты — ждун, полгода для тебя вообще не срок, как я понимаю…

Мастер Вселенной: Я ждал тебя десять лет, Ермакова. Полгода для меня — мгновение!

Не могу перестать улыбаться, мне так тепло и хорошо! Солнце лучится, пробиваясь сквозь легкие шторы и проникает в номер. Я широко распахиваю балконную дверь и вдыхаю полные легкие воздуха. Неужели сегодня мы по-настоящему будем вместе?

От предвкушения у меня все внутри узлом завязывается, руки сами тянутся к телефону. Знаю, что Леша написал еще два сообщения. Падаю на широкую постель и утопаю в мягких подушках. Открываю чат.

Мастер Вселенной: Твои вещи, кстати, уже приехали. Ушло часа три на разгрузку. Кто из нас еще барахольщик?!

Мастер Вселенной: Вернемся из Турции в Москву, поищем квартиру побольше.

Клюковка22: А можно все-таки обжиться в этой?

Мастер Вселенной: Хотя… Не думаю, что первые несколько месяцев у тебя будет время на обустройство.

Клюковка22: Что ты задумал?

Мастер Вселенной: Воплотить в жизнь все, что обещал сделать с тобой в переписке.

Мне вдруг становится не просто тепло, а жарко. Мы уже прошли все стадии: от грязной переписки до настоящего секса по телефону, но сегодня — особенный день. Точнее, ночь…

Клюковка22: Спасибо, что предупредил. Собираешься запереть меня в спальне на несколько месяцев?

Мастер Вселенной: Повторяю: «Десять лет, Ермакова. Десять!»

Я окончательно краснею. Лежу на постели и прокручиваю в голове варианты того, что сама готова сделать с этим парнем. Но! Сначала нужен шоппинг. И судя по настроению Соколова, особенно пристальное внимание стоит уделить нижнему белью.

***

Гуляю по торговому центру и болтаю с Маруськой по телефону. А чтобы освободить руки, пользуюсь беспроводной гарнитурой

— Не могу поверить, что ты наконец перевезла все вещи в Москву! — пищит от радости подруга. — Теперь я гораздо чаще буду вырываться из Одинцово. Рассчитываю минимум на две, нет три встречи в неделю.

— Ты же сказала, что у тебя полно проектов, успевать будешь?

— С некоторыми из них мне Стасян на удаленке помогает.

— Когда его переводят в Москву?

Маруська цокает:

— Его начальник опять продинамил, продлил срок контракта на три месяца.

— Мне жаль, — прикладываю к телу прозрачный топ из легкого красного шелка, к ним шортики с высокой талией того же цвета и прозрачности. — Я как никто понимаю каково это, когда любимый человек далеко…

— «Любимый»? Ты впервые назвала Сокола «любимым»? — хихикает Маруська.

Застываю перед зеркалом и ловлю собственный взгляд в отражении. В глазах появляются слезы. Представляю реакцию Леши, когда скажу ему о своих чувствах. И почему я раньше этого не говорила?

— Думаю, он и так знает, как я к нему отношусь.

— Раскрою тебе секрет, подружка: мужчины гораздо больше, чем женщины, любят ушами!

— Да это точно, подписываюсь под каждым словом, — вздыхаю я, цепляю еще один комплект нижнего белья и ухожу в примерочную.

Продолжая болтать с Маруськой, делаю фото каждого комплекта на себе в отражении. Хочу забрать их все, но не могу. Нужно купить еще кучу вещей, не буду же я ходить только в трусах и лифчике. Страдая муками выбора, отправляю несколько снимков подруге, чтобы она помогла определиться.

— Вау! Ты выглядишь отпадно, Леська! — восклицает она, открыв фотки. — Бери все!

— Ты мне сейчас совсем не помогаешь, — кручусь у зеркала, замечаю, что и правда выгляжу иначе.

Впервые в жизни мне не стыдно за свою внешность, наоборот, я собой горжусь. Нужно будет в очередной раз написать «спасибо» Хасанову и Марьяне за помощь. Хотя, лучше уж скажу им лично, когда мы с Лешей приедем к ним зимой на свадьбу.

— Бери тот черный с пуш-апом и бежевый, — деловито изрекает подруга. — Ты прям как топ модель «Виктории Сикрет»!

— Не преувеличивай.

— Глядя на твои результаты я нет-нет, да и подумываю тоже в зал записаться. А Сокол давно тебя видел?

— Эммм… по видеосвязи пару дней назад…

— Без одежды?

— Что за неприличные вопросы?

— Это был обычный вопрос, а вот ты спалилась чем занимаешьсяна досуге…

— Так, я беру три комплекта и купальник и иду за платьем, не меняй тему!

— У них там настолько тепло?

— Нет, но есть закрытый бассейн на нулевом этаже…

— Ох, как будто вы туда вообще спуститесь! — Маруська опять за свое. — Не трать бабки на купальник, ты все равно за эту неделю из номера не выйдешь!

— И ты туда же?

— Сокол обещал тебе то же самое? Респект!

Закатываю глаза и выхожу из примерочной. Кого я вообще обманываю? Откладываю купальник в сторону и протягиваю на кассу три совершенно потрясающих, крышесносных комплекта нижнего белья. Нафиг бассейн!

***

В обед встреча в ресторане с «Цензорами». Я нервничаю, оглядывая себя в зеркало. Мне не по себе, я уже давно не позволяла себе одежду, обтягивающую силуэт. А новое платье, рекомендованное Маруськой в чате, сидит на мне как вторая кожа. За многие годы я наконец нравлюсь себе в зеркале. Подбираю удобные туфли и покидаю номер в приподнятом настроении.

Виктор Максимович сидит один за большим столом, накрытым на четырнадцать персон. Он видит меня в дверях и безотрывно смотрит, как я иду. Намеренно останавливаюсь у самого удаленного от него места за столом. Не могу игнорировать его обалдевший вид, он оглядывает меня, как будто никогда не видел прежде, даже рот открыл.

— Где все? — и почему меня раздражает его пронырливый взгляд?

— В нашей чертовой дюжине мы с вами самые пунктуальные, Олеся… — он тянется к стакану с водой, делает большой глоток и снова возвращает ко мне все свое внимание. Даже когда в ресторан один за одним приходят «Цензоры» он смотрит только на меня.

Я едва сдерживаю гримасу отвращения, когда Бьюкенен садится по правую сторону от Аксенова, а Полина — по левую. Ему бы на Восток, там многоженство приветствуется, раз уж он не может определиться…

Прикончив салат с кусочком рыбы, незаметно перечитываю нашу с Лешей переписку. Уточняю в какое время у него вылет в Анталию. Сверяюсь с электронным табло авиакомпании и в предвкушении откладываю телефон в сторону. Еще немного и он приземлиться. Ох, как же не терпится!

За столом идет оживленная беседа, но я не слушаю. Делаю вид, что вместо Виктора Максимовича стоит пустое кресло, и он вовсе не пялится на меня как маньяк. Жду, когда же он наконец объявит всем новость о том, что я ухожу из «Цензоров», но он не делает этого и даже не собирается. Хмм…

Наверное, придется поговорить с ним еще раз. Вдруг после утреннего разговора в аэропорту не понял или не воспринял мое намерение всерьез. В последнее время, самые именитые писатели сразу направлялись им ко мне. Я успела сделать себе имя на рецензиях и, пользуясь случаем, разослала резюме в несколько издательств, упоминая работу в «Цензорах». Мне уже поступило несколько предложений, но я не спешу выбирать. Эта неделя отпуска мне необходима, как глоток воздуха перед погружением в работу с головой.

Обед только набирает обороты, а я не могу сидеть на месте. Мне срочно нужно движение, иначе энергия от постоянно испытываемого волнения пойдет не туда, куда нужно. Извиняюсь и ухожу на прогулку по территории отеля. Погода шикарная, можно даже пиджак на плечи не накидывать. Некоторые гости купаются в открытом бассейне с подогревом. Может, я все-так зряне купила купальник?

Делаю фотографии на каждом углу и отправляю маме с Ульяной. Жаль, они не поехали со мной, отель потрясающий: зеленый, ухоженный, персонал вежливый, приветливый. А какие шведские столы! Учитывая не сезонное время — разнообразие блюд на любой вкус.

Гуляю около часа и наслаждаюсь пляжем и морем. Внутри бабочки порхают от приятного чувства предвкушения. Прислушиваюсь к собственным ощущениям и всю прогулку по пляжу улыбаюсь, как идиотка. Влюбленная идиотка!

***

В номере мои сборы превращаются в истеричную беготню. Я волнуюсь до безумия. То платья переодеваю, все кажутся недостаточно подходящими, то обувь меняю с удобных на красивые и обратно. С волосами, слава богу, все в порядке. Я еще перед отпуском сходила к мастеру и сделала дорогущее окрашивание. Теперь они еще светлее, чем прежде.

Выбираю ярко-алое платье и крашу губы помадой похожего оттенка, но потом сомневаюсь, что она продержится на мне хотя бы несколько минут после встречи с Лешей. Стираю помаду, пялюсь на себя в отражение, не могу решить, что делать с губами и вдруг раздается тихий стук в дверь.

О, боже!

У меня сдавливает грудь. Сердце стучит в ритме стаккато, пока я на негнущихся ногах иду открывать дверь. Но как только я распахиваю ее настежь вижу перед собой вовсе не Лешу, а Виктора Максимовича.

— Вы?

Меня как будто берут и окунают в боку с ледяной водой. Я даже притвориться не смогла, насколько разочарованна видеть преподавателя.

— Добрый вечер, Олеся, — его светящийся взгляд пробегается по моему телу и останавливается на лице. — Вы выглядите… сногсшибательно!

— Спасибо.

Наверняка у меня на лице застывает немой вопрос, поскольку Аксенов спешит объяснить свое появление у меня на пороге:

— Перейду сразу к делу, — он тихо откашливается в кулак и говорит твердым голосом. — Я хочу попытаться уговорить вас остаться в «Цензорах».

Мои брови ползут вверх, я скрещиваю руки на груди и жду его предложений. Что бы это ни было, меня это все равно не удержит под его началом. Но послушать любопытно.

— И как же?

— А вот как…

И в следующую секунду он хватает меня за талию, притягивает к себе и накрывает рот поцелуем, заглушая мой крик. Чувствую вкус алкоголя, настолько сильного, что становится дурно. Его мокрые губы елозят по моим закрытым губам, меня вот-вот стошнит.

Толкаю мужчину в грудь и когда он отрывается от моего рта, делаю глубокий вдох, а потом кричу:

— Что вы творите?!

Вижу, что Аксенова не останавливает мой протест и добавляю к словесному возмущению еще и пощечину. Она получается звонкой, руку щиплет от силы, вложенной в удар. Он хватается за щеку, удивленный, нет оскорбленный.

— Это ты что творишь, девчонка? — с него будто маска спадает, никогда не видела столько злости на его внешне совершенной, лощеной физиономии. — Я же вижу, ты этого хочешь. Знаю, что давно сохнешь по мне…

— Не приближайтесь! — выставляю руки, предупреждая его следующий шаг. — Вы заблуждаетесь, я к вам ничего не испытываю! Я вас вообще не переношу!

Он перебивает меня новой попыткой поцеловать, я кричу и, отступая назад, больно впечатываюсь спиной в дверь своего номера. Куда подевался уважаемый, интеллигентный мужчина, которого я знала столько лет? Похоже, не слишком-то хорошо знала…

Аксенов резко отстраняется от меня, я в ужасе смотрю на него, все чувства и реакции тела напряжены до предела. Готовлюсь бежать прочь, но тут вижу, что Виктор Максимович отцепился от меня далеко не по собственному желанию. Ему помогли.

Соколов держит мужчину за ворот рубашки и слегка приподняв его от пола, впечатывает в стену напротив. От силы удара, вложенного в это действие, падает картина.

— Убери от нее руки! — рычит Леша.

Я не узнаю его голоса, такой опасный, дикий. По спине пробегает холодок. Леша оборачивается ко мне, быстро осматривает и спрашивает все ли со мной в порядке. Я неуверенно киваю и обнимаю свои плечи руками. От выброса адреналина меня морозит.

— Ладно, ладно, — Аксенов поднимает руки вверх в знак капитуляции. — Все равно стоило попробовать.

— Я тебе сейчас попробую…

Леша собирает силы и замахивается для удара.

Я кричу.

Кулак Соколова останавливается у самого носа Аксенова, который в этот момент жмурится.

— Леш! — зову я, охваченная ужасом. — Пожалуйста, не надо!

Соколов разжимает кулак и медленно опускает руку, а вместе с этим и хватку, которой цепко держит Виктора Максимовича.

Аксенов выпрямляет осанку, одергивает воротник и приглаживает волосы, растрепанные после потасовки. Леша не сводит с него глаз, провожает свирепым взглядом до тех пор, пока мужчина не скрывается за поворотом.

От волнения чувствую пульс в каждой клетке тела. Страх, и даже больше, — неприязнь от произошедшего накрывает меня волнами. Мне кажется я вот-вот утону в собственных эмоциях.

— Иди сюда, — шепчет Леша, оказываясь рядом, и крепко обнимает меня.

Я растворяюсь от тепла его тела, от его запаха, от голоса, от него всего и всхлипываю. Спустя секунду уже реву, уткнувшись ему в плечо.

— Не так я представлял нашу сегодняшнюю встречу, — голосом, поддерживающим иллюзию беззаботности, говорит он и еще крепче сжимает объятия.

Я тихо усмехаюсь и шмыгаю носом. Как же хорошо! Теперь все точно будет хорошо…

***

На вечере, посвященном открытию фестиваля, собирается вся литературная элита: главные редакторы, представители издательств, рекламщики, писатели и, конечно же, «Цензоры».

— Чувствую себя ДиКаприо на «Титанике», — шепчет мне на ухо Соколов, стиснув мою руку. — Не против, если я буду помалкивать весь вечер? Чтобы не сморозить лишнего… Не хватало, чтобы меня редактировали во время разговора…

- Мы никогда так не делаем, — я улыбаюсь и смотрю ему в глаза. — Хотя, признаюсь, очень хотим.

— Так и знал!

Разыскиваю взглядом стойку, посвященную комиксу Леши. На ее оформление я потратила месяц и теперь сгораю от желания увидеть выражение лица Леши.

— Ты что-то какая-то зажатая, — замечает он, обнимая меня за талию и вдруг замирает, уставившись вперед. — Что это?

Я поворачиваюсь и вижу заветный стенд, у которого выстраивается целая очередь. Реальность превосходит все мои ожидания, все выглядит настолько круто, что даже у меня дыхание перехватывает.

— Сюрприз! — слезы подкатывают от изумленного вида Леши. Я знала, что ему будет приятно, но выражение его лица трогает меня за живое.

— Это… что? Мой комикс?

Его реакция застает меня врасплох, я вот-вот расплачусь от вида слез, застывших в его глазах.

— Ты это сделала?

Я киваю, а он ведет меня к стенду.

Мы подходим и несколько человек сразу же узнают Лешу, радуясь увидеть автора комикса воочию. Его окружают читатели и просят автограф на страницах первого комикса. Я наблюдаю за всем происходящим сквозь слезы. Еще никогда не чувствовала подобного: гордость вперемешку с удовлетворением. Почти полгода работы на «Цензоров», жизнь в отдалении от дорогого тебе человека — все жертвы на которые я пошла, стоят этой самой минуты!

***

— Вы автор комикса? — к нам обращается женщина, в которой я сразу же узнаю главного редактора издательства, работающего с комиксом.

— Да, я, — робко отвечает Соколов, пожимая ей руку.

— Надеюсь, у вас есть наработки для следующей серии комиксов, — говорит она и хищно смотрит ему в глаза, словно в самое нутро заглядывает.

— К-конечно, — Леша бросает на меня неуверенный взгляд, а я усиленно киваю.

— Тогда свяжитесь со мной в ближайшее время, — женщина протягивает ему визитку, — а лучше позвоните в офис, назначьте встречу, нам есть что обсудить.

Мы с Лешей провожаем женщину ошалевшими глазами и дышать боимся. Неужели все это взаправду?

— Ну, что, мистер знаменитость, ты в состоянии потанцевать со мной? — первой выхожу из оцепенения и подхожу к Леше походкой кошки.

Соколов обнимает меня и выводит в толпу танцующих людей. Оглядываюсь по сторонам и выхватываю взглядом Мишину и Давида. Они танцуют в обнимку. Маша смущенно улыбается, а Давид подмигивает и уводит свою партнершу в глубь толпы.

— Спасибо, — шепчет мне на ухо Леша и проводит кончиками пальцев по моему обнаженному плечу. — Сегодня ты ответила на все мои вопросы. Кроме одного, самого главного…

— Какие вопросы?

— Все это время я спрашивал себя: почему ты не приезжаешь ко мне в Москву. Теперь я знаю ответ…, и я в шоке!

Я обнимаю его и притягиваю его лицо к своему с намерением поцеловать, но останавливаюсь. Все-таки додумалась накрасить губы той самой помадой. Ах, Леся, Леся!

— Зачем ты пошла на все это? — мы оба касаемся губ друг друга, делим дыхание на двоих. Это, черт возьми, даже лучше поцелуя!

— А ты не знаешь?

— Хочу, чтобы ты сказала это… хотя бы раз… потому что…

— Потому что люблю тебя.

Мы кружим в танце, превращаясь в магниты. Губы Леши находят мои, и мы сливаемся в глубоком чувственном поцелуе. Музыка, гул голосов, ритм моего сердца — все это сливается в одну бесконечную какофонию звуков. Я на седьмом небе!

— Скажи это еще раз, — просит Леша, оборвав поцелуй, который начинает выходить из-под контроля.

Мы дышим рывками, я лихорадочно ищу его губы, желая только одного — продолжения.

— Я. Тебя. Люблю.

Он не просто улыбается, он сияет.

— Клянусь, я готов слушать это вечно!

Музыка меняется на динамичную, но мы продолжаем танцевать в том же ритме и целовать друг друга.

— Теперь маме не отвертеться от кресла вице-президента компании, — хмыкает Соколов, заканчивая кружить меня. — Если открытие зала ее не убедит стать во главу фирмы вместо меня, то сегодняшний вечер и ажиотаж вокруг комикса — контрольный в голову.

— Какая мать пойдет против мечты собственного сына? — говорю я, не чувствуя пола под ногами, даже не сразу понимаю, что мы давно уже не танцуем. — Зато ты, наконец, станешь тренером и… известным автором комиксов. Это же то, что ты хотел!

— Единственное чего я хочу сейчас, — его шепот щекочет кожу за ухом, — это вытащить тебя из этого платья и…

— Пойдем! — беру его за руку и тащу с танц пола, отчего он заливается звонким, заразительным смехом.

— Что, прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас, Соколов, — топаю ногой, — Из нас двоих только ты умеешь по-настоящему ждать. А я уже горю заживо!

— Круть! Значит, обойдемся без преллюдии! Но сначала… — он притягивает меня к себе и одной рукой нежно обнимает за талию. Чувствую его нервозность и хмурюсь, когда он начинает копошиться по карманам второй рукой. — Подари мне еще один танец, Соколова.

Я сдвигаю брови и смотрю на него, прищурившись:

— Я — Ермакова. Ты оговорился.

Леша внезапно опускается вниз и становится передо мной на одно колено:

— Нет, не оговорился…

Конец