Глава 18

Эля

Я никогда в жизни не смеялась над чужими проблемами, но сейчас никак не могу остановиться и стереть с лица глуповатую улыбку. Вот честно, мне нисколько не жаль Руслана. Этот парень, и правда, циничен до мозга костей. Наверняка пачками топчет сердца наивных девчонок! Пусть и не именно этой девушки с синими волосами. Ему будет полезно немного попереживать из-за своей крутой тачки. К тому же благодаря отцу-мэру, машина, скорее всего, быстро найдётся… Так что ничего страшного, если я немного посмеюсь вместе с Демьяном на эту тему, верно?

Младший брат Руслана, не переставая, шутит по этому поводу, пока мы прогуливаемся по парку. Без конца выдаёт фразочки типа: «синеволосая на радостях уже мчит на мерседесе к мексиканской границе», или «он успел забраться на пассажирское, и теперь она катает его с ветерком», или «в итоге они поженятся и будут рассказывать детям о своём романтичном знакомстве и о том, как почти подрались в клубе»… Они вызывают во мне всё новые приступы неконтролируемого смеха, от которого уже болит живот. Сегодня Демьян поражает меня своей доброжелательностью и непосредственностью. Я прекрасно провожу время рядом с ним, совсем не вспоминая о том, что сбежала без разрешения матери.

– Посидим? – предлагает Демьян, когда мы проходим мимо очередной лавочки.

Я согласно киваю, потому что ноги уже гудят. Сначала танцы, а теперь ещё и прогулка по парку. Мы точно прошли не меньше пары километров. Аттракционы уже все закрыты, да и кафешки тоже, и Демьян немного приуныл, потому что очень хотел накормить меня мороженым.

Сев на лавку, ловлю себя на мысли, что если эту прогулку можно назвать свиданием, то первое в моей жизни свидание наконец-то состоялось… А ещё я начинаю опасаться, что рядом с таким Демьяном мне захочется быть и дальше.

Его явная ревность в клубе. То, на что он пошёл, чтобы остаться со мной наедине… Всё это добавляет в его копилку много плюсиков. Но в то же время я боюсь, что как только мы вернёмся домой, этот Демьян исчезнет и вновь вернётся Демьян-выскочка. А также Демьян-пижон. Демьян-«уверен в своей исключительности» и так далее… А я снова превращусь в дочку горничной.

Да-да, я всё ещё немного обижаюсь на него из-за этого.

– Прошу, давай закроем уже тему твоего брата! – взмаливаюсь я после очередной шутки.

Хватаюсь за живот из-за приступа колик от смеха и вспоминаю про узел, который сделал Руслан. Пытаюсь его развязать, однако Демьян не даёт мне этого сделать. Накрыв мою руку ладонью, коротко качает головой.

– Оставь, – заглядывает мне в глаза, когда я поворачиваюсь к нему лицом. – Оставь, пожалуйста. Твой обнажённый живот щекочет мне нервы весь этот вечер… Я уже даже привык быть на грани… Оставь.

Я чувствую, как мои щёки обдаёт жаром, но всё-таки оставляю узел в покое. Некоторое время перевариваю его слова о том, что он на грани. Но так и не понимаю, на грани чего. А спросить прямо не решаюсь.

Между нами повисает напряжённое молчание. Мы оба смотрим перед собой, наши плечи соприкасаются…

– Давай поговорим о чём-то более серьёзном? – предлагает Демьян, нарушая наконец молчание.

– Например? – бросаю робкий взгляд на него.

– Давай так… – он задумчиво смотрит в небо и постукивает по губам указательным пальцем. – Ты задашь мне один серьёзный вопрос, и я отвечу честно. Потом я задам тебе один вопрос, на который ты тоже должна будешь ответить честно.

– Это интересно, – одобрительно киваю я. – Давай попробуем.

Демьян ухмыляется.

– Задавай. Ты первая!

И я тут же выпаливаю:

– Где ваша с Русланом мама?

Возможно, это некорректно – так вот в лоб спрашивать у малознакомых людей об их родителях. Но этот вопрос мучает меня последние несколько дней. Так что… Мне бы хотелось знать на него ответ.

– Это просто, – Демьян как-то уныло пожимает плечами. – Отец с мамой развёлся примерно семь лет назад. Она уехала. Сейчас живёт где-то в Праге, вроде бы замуж вышла.

– А как же вы? – тут же спрашиваю с некоторым даже возмущением.

– Мы? – переспрашивает Демьян и тут же отвечает: – А мы, по словам отца, ей были не нужны. Но я подозреваю, что он хорошо заплатил ей, чтобы она отказалась от нас официально. Как раз примерно в то же время Снежана пришла работать к нему секретаршей. Короче, параллель провести несложно.

Ужас! Это просто ужасная история! И мне жаль этих мальчишек, потому что они лишились матери из-за любовницы отца, которой он, вероятно, сильно увлёкся тогда.

– Мне жаль, – выдавливаю тихо. – А ты хотел бы навестить свою маму?

– Да, наверное, – неуверенно отвечает Демьян, взъерошивая волосы на макушке. – Только она этого не хочет.

– С чего ты взял? Она сама так сказала?

– Не мне, – качает головой парень. – По условиям соглашения, которое они с отцом заключили, ни я, ни Руслан не имели права даже созваниваться с ней до наступления нашего совершеннолетия. И вот Русу исполнилось восемнадцать, и он первым делом позвонил маме в то утро… Он не вдавался в детали этого разговора, но довольно чётко сказал, что она не пригласила его в гости. И с тех пор мы с ним больше о ней не разговаривали. А я засомневался, захочу ли позвонить ей, когда и мне исполнится восемнадцать.

– И когда это будет, кстати? – решаю немного сменить тему, потому что мне становится больно за ребят.

– Мой день рождения в ноябре, – отвечает Демьян.

Я расплываюсь в улыбке.

– Какого числа?

Парень смотрит на меня недоверчиво:

– А что? Только не говори, что у тебя тоже в ноябре.

– Да, тоже… Вот хочу понять, кто из нас старше.

– Да без разницы, кто старше, – отмахивается Демьян. – Это всего лишь цифры. По сравнению со мной ты всё равно шмакодявка.

– Я? Шмакодявка? – фыркнув, изображаю обиду.

Внезапно Демьян вскакивает с лавочки и, дёрнув меня за руку, вынуждает тоже подняться. Разворачивает к себе лицом и встаёт так близко, что я носом задеваю его подбородок. Хочу сделать шаг назад, но отчего-то остаюсь на месте, хотя Демьян не удерживает меня.

Вскинув голову, смотрю ему в лицо и сразу натыкаюсь взглядом на губы, растянутые в ухмылке. И потемневший взгляд. Сейчас его глаза кажутся тёмно-синими.

– Ну и что скажешь? Разве не шмакодявка? – потешается Демьян.

– Если ты такой верзила, это не значит, что я шмакодявка, – надуваю губы в притворной обиде, но лучше бы я этого не делала…

Демьян впивается взглядом в мои губы и, кажется, склоняется чуть ниже.

Или не кажется…

Наши носы внезапно соприкасаются… Моё дыхание перехватывает. И мне кажется, я действительно хочу его поцеловать…

Или не кажется…

Демьян зависает над моим лицом, с шумом втягивает воздух через нос и хрипло произносит:

– Теперь моя очередь задавать вопрос.

– Задавай, – так же хрипло отвечаю я.

– Я хочу знать о тебе больше. Расскажи о своей семье. Откуда вы приехали? Где твой отец?..

– Это уже не один вопрос, – опустив взгляд, хочу отстраниться, но на этот раз Демьян не позволяет.

Приобняв за плечи одной рукой и схватив за подбородок другой, вынуждает смотреть ему в глаза.

– Ты знаешь, что Снежана считает твою мать беглой преступницей? Я хочу знать, почему.

Глава 19

Демьян

Эля в один миг ощетинивается и, отпрянув от меня, опускается на лавочку.

– Что? Хочешь нарушить условия договора? – встаю напротив неё. – Мы же договорились, помнишь? Ты пообещала, что ответишь честно. Я же ответил.

– Ты задал слишком много вопросов, – она пытается взять себя в руки и не показывать раздражение и даже страх, которые мгновение назад явственно промелькнули на её лице. Старательно небрежно отмахивается: – В нашей с мамой истории нет ничего интересного… И уж тем более криминального. Мы просто ищем место, где нам понравится жить.

Но я не верю её словам. Вот ни капельки. Сев рядом, жду, когда она посмотрит на меня, и говорю совершенно серьёзно:

– Ты можешь доверить мне свою тайну. К тому же я терпеть не могу Горгону и, в случае чего, мне будет проще защитить и тебя, и твою маму, если я буду владеть информацией.

– Горгону? – хмыкает Эля. – А ей подходит, кстати.

– О, да! Хотя Рус называет её Блонди.

Эля вновь хмыкает и натянуто улыбается. Потом вздыхает, смотрит прямо перед собой и наконец тихо говорит:

– Мы, и правда, всё время убегаем. Но мама никакая не преступница! Это мой отец преступник. А ещё пьяница. И мошенник. Ещё давно набрал кучу кредитов, а маме пришлось выплачивать… Поначалу она прощала его. Потом просто дошла до ручки и захотела уйти. Только вот он решил её не отпускать. С тех пор мы бегаем из города в город, потому что он как-то умудряется нас находить.

Мне кажется, это очень маленькая часть истории. Хоть Эля и не рассказала подробностей, но всё-таки донесла до меня суть. Они с мамой скрываются от её отца – алкоголика и преступника. Вот это ничего себе!

– Даже если и в этот раз он вас найдёт, то вряд ли попадёт в наш дом, – пытаюсь вселить в неё уверенность. – К тому же с моим отцом лучше не связываться, он быстро решает проблемы с подобными типами.

– Да зачем твоему отцу вмешиваться? – вновь отмахивается Эля. – Сразу уволит проблемную горничную, вот и всё!

– А я бы поспорил, кстати, – усмехаюсь. – Сегодня стал свидетелем весьма интересного происшествия в столовой. И мой отец встал на защиту твоей мамы, а не близнецов и Снежаны.

– Правда?! Даже как-то не верится… – изумляется Золушка.

– Вот и я был немного в шоке, если честно. Но видел всё собственными глазами, так что можешь верить.

– Ла-а-дно! Поверю! – протягивает она с улыбкой.

Мы ненадолго замолкаем. Вновь сидим на лавочке и смотрим прямо перед собой. Наши плечи соприкасаются… Наконец Эля нарушает молчание:

– Я ответила на твой вопрос?

– В общем-то, да, – отвечаю после недолгих раздумий.

– Тогда давай уже придумывать, как добираться домой будем.

Она встаёт с лавочки, оглядывается по сторонам, безошибочно определяет, где выход из парка, и начинает двигаться в том направлении.

Я иду за ней.

– Уже устала от меня, да?

– Да, немного, – обернувшись, кокетливо бросает она.

– А врать ты совсем не умеешь, – расплываюсь в улыбке и нагоняю Золушку.

Испытав сильнейший порыв взять её за руку, без раздумий делаю это. Переплетаю наши пальцы, и Эля, опустив голову вниз, смотрит на наши руки. Я вижу, как она сомневается… И, возможно, хочет забрать свою руку. Но всё-таки этого не делает.

А я не припомню, чтобы вообще когда-либо вот так ходил с кем-то за ручку по парку. Сто процентов мог и раньше это сделать, ведь бывал в этом парке не раз и, в основном, с девчонками. Но, вероятно, никогда не хотел быть настолько к ним близко. Поцелуи, объятья не в счёт. Это другое. Есть в переплетении пальцев какая-то особенная интимность…

И мне становится даже смешно, что я рассуждаю сейчас об этом.

Когда мы выходим из парка, сразу нахожу глазами такси, они всегда здесь стоят. Договорившись с водилой, помогаю Эле забраться на заднее сиденье, а сам обхожу тачку и сажусь с другой стороны, но тоже назад.

В тёмном салоне авто между нами странным образом начинает искрить ещё сильнее.

Машина трогается, набирает скорость… Моя рука скользит по сиденью до тех пор, пока не находит ладошку Золушки. Она вздрагивает, но я решительно вновь переплетаю наши пальцы.

Когда в салон попадает свет фар едущих навстречу авто, я хорошо вижу лицо Эли. Вижу, как она смущена и как стеснительно улыбается мне.

Эта девчонка временами бывает настолько дерзкой и колючей, что как-то даже дико видеть её сейчас такой стеснительной скромницей. Но не буду скрывать: и то, и другое в ней меня цепляет.

Всю дорогу мы едем молча и лишь держимся за руки. В салоне играет негромкая музыка, водитель уверено управляет машиной. Вот ехать бы и ехать так… Бесцельно… Однако цель есть – нам нужно вернуться домой. Разойтись по своим не только комнатам, но и домам.

Или, может быть, нет?

Расплатившись за поездку, помогаю Эле выбраться. Такси уезжает, а я смотрю на ворота собственного дома и отчего-то не желаю туда идти.

– Как ты смотришь на то, чтобы ещё немного погулять? – улавливаю мольбу в собственном голосе и вмиг прячу эти «сопли» за привычным паясничеством: – Или мы могли бы пойти в мою комнату и полюбоваться звёздами. С четвёртого этажа великолепный вид. А ты ничего, кроме моего шкафа, не видела. Да и его только изнутри.

– Очень смешно! – фыркает Эля, стукнув меня по плечу. А потом, как мне кажется, с грустью, протягивает: – Мне нужно вернуться, пока мама не заметила моего отсутствия.

– О-о, так ты сбежала? – воодушевляюсь.

Меня всегда волнует, когда кто-то ведёт себя неправильно, нарушая установленный порядок. Потому что со своим отцом я себе такого позволить не могу.

– Угу, – выдыхает Эля, когда мы заходим во двор.

Сразу замечаю, что машины брата пока нет. Но меня это совершенно не беспокоит. А чего нервничать? Он в любом случае её найдёт. А попереживать ему будет полезно!

– Мама вряд ли бы меня отпустила… – вслух размышляет Эля, направляясь в сторону домика для прислуги. – Город я не знаю… Да и не одобрила бы она, что я пошла гулять с сыновьями хозяина дома.

– А мы какие-то особенные, что ли?

Я иду с ней рядом, но за руки мы больше не держимся. Золушка как-то даже внутренне отгородилась от меня, когда мы вернулись сюда.

– А что? Скажешь, что нет?! – хмыкает она вроде бы в шутку.

– Нет. Ничего особенного в нас нет, – отвечаю на полном серьёзе и немного хмурюсь. – Ну отец – мэр, и что? Да лучше б он обычным работягой был, если честно.

И тогда, возможно, не был бы так предвзят к нам с братом и строг.

– Многие с тобой не согласятся, – она как-то неловко ведёт плечом и замирает в шаге от двери. – Многие озабочены денежными проблемами почти всю жизнь. А ты вряд ли беспокоился об этом хотя бы однажды.

Да уж с этим не поспоришь. Только вот лучше без денег, чем с отцом-тираном. Однако вслух я этого не говорю. Не привык жаловаться на жизнь.

– Будем считать, что именно я – самый обычный, несмотря на «вотэтовотвсё», – обвожу взглядом пространство вокруг. Притянув Элю за плечи поближе к себе и склонившись, шепчу напротив её губ: – Что ты делаешь завтра?

Она как-то напрягается всем телом и сначала настороженно смотрит по сторонам.

– Да то же, что делала и сегодня. Буду читать. «Гранатовый браслет», кстати, закончила.

– О-о, это отлично! Ты ведь расскажешь мне, о чём там?

На мгновение она задумывается, потом, отстранившись, заявляет с хитрой улыбкой на губах:

– Свою часть договора ты пока не выполнил, но так и быть, для разжигания аппетита я перескажу тебе одну книгу.

Мой аппетит уже разыгрался, но совсем не от книг.

– Идёт, – улыбаюсь в ответ.

Эля начинает пятиться к двери, а я стою истуканом и просто смотрю на неё. На то, как она показательно развязывает узел на футболке, пряча плоский животик. Мой аппетит от этого не пропадает… Как она, махнув мне на прощанье, скрывается за дверью… А я продолжаю стоять на месте, переваривая этот вечер.

Её отец – преступник, от которого они с мамкой скрываются. Всё время переезжают… И Эля не имеет возможности, к примеру, завести друзей или встретить парня. Влюбиться. Я почти уверен, что она никогда не влюблялась. Так же, как и я!

Почему-то именно сейчас мне особенно остро хочется встретить ту, единственную! Так же, как мой лучший друг встретил свою Снежинку.

Немного постояв на дорожке, всё-таки иду домой. Сразу направляюсь в свою комнату и, не включая света, падаю на кровать лицом в подушку. Перед глазами стоит образ Эли. То, как она танцевала сегодня, как смеялась, как её лицо наполнилось сочувствием, когда я рассказал ей о своей матери…

Кажется, я немного залип на этой девчонке. На этой Золушке.