Глава 20

Я умудряюсь задремать прямо в одежде, уткнувшись носом в подушку… Но во сне пребываю не особо долго, а ровно до того момента, пока не ощущаю какое-то движение у правого бока.

Злость моментально встряхивает сонное сознание, и я срываю одеяло, которым она накрылась с головой.

– Нет, сегодня у тебя не прокатит! – разъярённо рычу, увидев самодовольное лицо Евы.

Вскочив с кровати, врубаю свет, хватаю девчонку за ногу и, дёрнув, почти стаскиваю её с кровати. Ева цепко хватается за простыню, тянется к изголовью, чтобы ухватиться уже намертво, но я дёргаю ещё раз, и она приземляется пятой точкой на пол.

– Дём, ты что, офонарел?! – округляет глаза от шока. – Какой демон в тебя вселился?

– А я сейчас объясню, какой! – склонившись, вновь рычу ей в лицо. – Это демон справедливости! И теперь он требует покарать тебя и твоего брата! Догадываешься, за что?

– Догадываюсь, – сухо отвечает Ева, отводя взгляд. – Только вот она с этим ведром явно не вовремя появилась, эта твоя горничная.

– Выметайся отсюда! – рявкаю, указывая на дверь.

Повернувшись, она прожигает меня злобным взглядом. Медленно встаёт. Показательно трёт попку. Немного морщится, типа от боли. А потом её взгляд вдруг меняется, и она хитро прищуривается.

– Я ведь не просто так пришла, Дёма!

– Неинтересно, – тут же отрезаю.

– Ну ладно тебе… Так и будешь дуться? Тогда не узнаешь ту сенсацию, о которой я пришла тебе рассказать.

– Неинтересно, – повторяю снова, только уже не так уверенно.

И, похоже, она улавливает мои сомнения, потому что подходит вплотную и, встав на носочки, мурлычет возле моих губ:

– Ты же хочешь знать, верно? Не уснёшь теперь. Поверь, то, что я хочу тебе рассказать, повергнет тебя в шок. Но за это ты позволишь мне остаться.

И всё же нет.

Взяв девчонку за плечи, резко разворачиваю её на сто восемьдесят градусов и толкаю к двери.

– Марш к себе! Детское время вышло.

– Это я, что ли, ребёнок? – фыркает Ева, бросив томный взгляд через плечо.

Надоедливая шестнадцатилетняя пиявка, чёрт возьми!

Распахиваю дверь и прикладываю усилия, чтобы вытолкать Еву за порог, потому что она сопротивляется.

– Ты мне больно делаешь! – начинает играть в обиженку. – У меня из-за тебя синяки останутся!

А вот это уже плохо.

– Просто уходи по-хорошему, – говорю ей почти спокойно. – И перестань сюда приходить.

Я стою в проёме дверей, а она – снаружи. Быстро повернувшись ко мне, хватается обеими руками за мою футболку.

– Ну же, Демьян… Скажи, неужели тебе совсем не интересно? – вновь лукаво прищуривается.

– Нет. Иди, Ева, – пытаюсь оторвать её руки от футболки, но у меня это не выходит.

– Даже если эта сенсационная новость касается твоего отца?

На секунду я замираю, и Еве явно кажется, что она поймала меня. Но потом я всё-таки снова решительно говорю:

– Нет. И про отца мне тоже неинтересно.

Её взгляд наполняется упрямством. Она вскидывает голову, сама отпускает мою футболку и, скрестив руки на груди, заявляет:

– Тогда я Руслану расскажу. Наверняка ему эта инфа покажется ценной. Сможет отца шантажировать, если что.

Развернувшись, медленно направляется прочь, виляя бёдрами. А я захлопываю дверь. Хватаюсь за дверную ручку, до остервенения её сжимаю, пару раз лбом бьюсь о дверное полотно, а потом вновь распахиваю дверь.

Вот же мудак! Ведь точно пожалею о своём решении…

– Ладно, – бросаю я, скривившись. – Иди сюда, рассказывай.

Ева успела спуститься по лестнице лишь на три ступеньки, поэтому, быстро взлетев по ним, через мгновение оказывается рядом. Надавив мне на грудь ладошками, заставляет отступить от двери и впустить её в комнату. Потом сразу закрывает дверь и направляется прямиком к кровати.

Улыбается… Так злорадно, словно победила меня всухую. Я ударяю по выключателю, подхожу к кровати и, не раздеваясь, ложусь рядом с Евой.

– Рассказывай, – повторяю не слишком доброжелательно.

Уперев взгляд в потолок, жду, когда глаза привыкнут к темноте, а потом смотрю на Еву. Она всё ещё сияет как новогодняя ёлка.

– Так и будешь молчать? Поверь, интрига затянулась!

– А можно, за свою сенсацию я ещё попрошу, чтобы ты меня обнял? Знаешь, мне так одиноко последнее время…

Походу, издевается!

– Нельзя, – отрезаю. – Рассказывай или уходи.

– Хорошо, расскажу, – она кокетливо потягивается, задевая меня рукой. – Только поклянись, что не выставишь меня за дверь сразу после того, как я тебе расскажу!

– Клянусь. Ну?..

– Ну я же сегодня видела, как ты смотрел на меня после инцидента с ведром, – начинает тараторить Ева. – Так вот, я решила извиниться перед горничной. Ждала подходящего момента, выглядывала её в доме. А вот найти по-настоящему смогла только перед ужином. Она как раз заходила в кабинет твоего отца. Видимо, он её вызвал.

Замолкает, переводя дыхание, а потом восторженно выпаливает:

– Ты не представляешь, что я там увидела!!

– Короче, Ева! Давай без истерик, – прошу её, но сам уже понимаю, к чему она может клонить, и от этого сильно напрягаюсь.

– Я короче не умею, – Ева подаётся всем телом ко мне и шепчет почти в губы: – Всё делаю долго… С чувством, толком, расстановкой…

Вашу ж мать!

– Говори уже, – отпихиваю девчонку от себя, а сам смещаюсь на самый край.

Её неугомонные ручонки так и тянутся к моей футболке, когда она кокетливо продолжает:

– Не веришь? Можешь проверить… Я вся в твоём распоряжении.

Что эта малолетка несёт?!

– Расскажи мне, пожалуйста, об отце, – цежу сквозь зубы, уже вовсю закипая.

Но увы! Я поклялся, что не выставлю её из комнаты.

– В общем, я немного подождала возле двери кабинета, но горничная всё не выходила, – воодушевлённо тараторит Ева, противореча своим словам о «долго, с чувством…» – В итоге я решилась заглянуть внутрь, потому что меня привлёк некий шум.

– Шум?

– Да… Такой… словно что-то упало и разбилось.

– И что же ты там увидела? – подгоняю её.

– А вот и сенсация! – рисует кавычки в воздухе: – Мэр Гуреев нагло приставал к прислуге, прижимая её к своему столу, – вновь делает кавычки в воздухе.

И правда сенсация… Но я что-то с трудом верю. Мой папаша последние семь или восемь лет без ума от своей Снежаны. Зачем ему горничная? Она ведь явно проигрывает внешне.

– Ты уверена? – спрашиваю с недоверием.

– В чём? – ощетинивается Ева. – В том, что видела собственными глазами? Да, уверена!! Там какая-то рамка со стола упала из-за их обжиманий, вот она и разбилась.

Да уж… Вот это новость!

Мой отец гуляет от Снежаны… Это надо куда-то записать, чёрт возьми!

Я даже не знаю, как реагировать, если честно. С одной стороны, это вроде не моё дело. Вот только горничная – мама Эли. И тогда автоматически это – моё дело! Ведь я не хочу, чтобы мой отец как-то обидел их обеих. К тому же, страшно представить, что может сделать Горгона, если узнает об этом.

– Чего притих? – подаёт голос Ева.

– Обдумываю, – бросаю я. – Ты говорила ещё кому-нибудь об этом?

– Ещё нет. Для тебя хранила.

– Вот и не говори!

Ева расплывается в улыбке и вновь льнёт ко мне.

– Моё молчание будет дорого тебе стоить, – ласково мурлычет она.

– Чего ты хочешь?

– Я ещё не придумала, – задумчиво протягивает она.

– Хорошо, тогда думай, – вновь отодвигаю её от себя и переворачиваюсь на другой бок.

Слышу её раздражённое «пф», но никак не реагирую.

Не до этого.

Пытаюсь осмыслить и проанализировать услышанное. Вообще понять, хорошо это или плохо. Например, для Элиной мамы. Но пока не понимаю.

Одно знаю наверняка: мой отец совершенно точно получит, чего хочет (если ещё не получил). А потом, когда она ему надоест, укажет на дверь и ей, и её дочке. От Снежаны точно не уйдёт – ему не положено по статусу так часто менять жён.

Похоже, дело дрянь!..