Глава 26

Демьян

Ранним утром в надежде застать отца до его отъезда на работу я первым делом иду к его кабинету. Когда до заветной двери остаётся не больше трёх метров, она внезапно распахивается, а я зачем-то торможу и ныряю за широкую колонну.

Это происходит не специально, но моё тело инстинктивно реагирует правильно.

Сначала я слышу какие-то шорохи и даже вроде бы звуки борьбы. Мне приходится осторожно выглянуть из-за колонны, чтобы посмотреть, что там происходит. И я немного фигею от этого зрелища, если честно.

Мать Эли определённо пытается выйти, сбежать из кабинета отца. Но тот не позволяет ей этого сделать. И нет, это не драка. Совсем не драка… Это откровенное бесцеремонное домогательство со стороны отца – его руки хватают горничную за те места, за которые он наверняка чаще всего хватает Снежану.

А со стороны Дарьи – отчаянные попытки оттолкнуть папу…

Но почему-то мне кажется, что она не так уж и сильно старается вырваться. В конце концов, могла бы и закричать.

Вновь нырнув за колонну, я вдруг понимаю: сейчас или никогда.

Сейчас!

Резко выхожу из-за своего укрытия и направляюсь к кабинету. Изображаю шок на лице оттого, что застаю отца и горничную в такой пикантной ситуации.

Они, безусловно, ошарашены тем, что их застукали. И если лицо отца выказывает лишь недовольство, то вот мама Эли, кажется, сейчас сгорит от стыда.

Отлично!

Они оба должны знать, что мне про них всё известно!

Отпустив Дарью, отец позволяет той уйти и бросает, грозно посмотрев на меня:

– Дамиан! Зайди на пару слов.

Распахнув дверь кабинета пошире, пропускает меня вперёд, и я поспешно вхожу. Папа захлопывает дверь, быстро проходит к своему столу и опускается в кожаное кресло. Кивком головы приказывает мне сесть напротив, и я подчиняюсь.

– Только не делай такое лицо, Дамиан, – хмуро начинает отец.

– Какое? – позволяю себе немного дерзкого тона.

– Такое, словно ты только что узнал о том, что деда Мороза не существует.

– А его что, не существует? – изображаю шок и разочарованное удивление.

– Дамиан! – прикрикнув, одёргивает меня отец.

Я затыкаюсь. Побарабанив пальцами по столу, он наконец небрежно произносит:

– Чего ты хочешь за своё молчание?

Я вновь шокированно смотрю на него. Только теперь уже без всякого притворства.

– А кому я, по-твоему, могу об этом разболтать? – спрашиваю возмущённо.

– Да кому бы ни ляпнул, ничем хорошим это не закончится. Так что, чего ты хочешь?

Отец явно перепутал меня с Русом, поэтому я начинаю злиться.

– Думаешь, на ютуб выложу? Или в соцсети? – поддеваю его.

– Ты – можешь! – ещё больше обескураживает меня отец.

Почему он так думает?

Или я, и правда, такой? Такой же, как Руслан…

– Я не собираюсь болтать о том, что только что увидел, – поспешно заверяю отца. – Со Снежаной мы не лучшие друзья, насколько тебе известно. И я не вижу смысла говорить ей. Бабушка, наверное, слишком распереживается. Рус начнёт болтать направо и налево. Так кому я могу рассказать?

– Рус уже знает, похоже, – говорит отец удручённо. – И уже, кстати, выставил требования. А чего хочешь ты?

Я изображаю задумчивость. Провожу пятернёй по макушке, взъерошивая волосы.

– Чего я хочу? Это очевидно, пап… Я хочу не жениться на Еве!

– А у вас что, завтра свадьба? – усмехается он, не скрывая сарказма.

– И всё же! – подаюсь вперёд и продолжаю импульсивно и сбивчиво: – Я сам хочу решать свою судьбу! Можешь отнять у меня право на выбор вуза. Решить за меня, где я буду работать. Но не в вопросах же… – замолкаю. Сглатываю. Выдыхаю: – Любви… Здесь я сам хочу делать выбор и принимать решения.

По лицу отца вижу, что он уже однозначно определился по этому вопросу. И по поводу меня, и по поводу Руслана. Не знаю, кого он выбрал для брата, а вот для меня, похоже, действительно уготовано семейное будущее с Евой.

Скривившись, отец небрежно бросает:

– Ты ещё слишком молод, Дамиан, чтобы обсуждать такие вещи.

– Нет! – я вскакиваю, не в силах усидеть на месте. – Ты хочешь для меня того же, что было у тебя, да? Развода с нелюбимой женой, чтобы молоденькая любовница смогла занять её место? От которой, впрочем, я потом тоже начну гулять!

– Дамиан! – рявкает отец, вмазав по столу увесистым кулаком. – Сядь на место!

Чёрт! Как с собакой обращается! «Место!» Чёрт!!

Я нехотя опускаюсь на стул и скрещиваю руки на груди.

– Я женился на вашей маме по любви, – снижает он голос до угрожающего шёпота. – И именно поэтому я не хочу такого же для тебя и твоего брата. Брак – это сделка. И моя задача – сделать так, чтобы у вас она была более удачной!

– Но я так не хочу! – упрямо смотрю на отца.

– Тебе сейчас вообще не стоит забивать голову этими вопросами, Дамиан! – к нему возвращается бесстрастный и властный тон. – Тебе всего семнадцать. Впереди ещё год в школе. Потом вуз. Тренировки, бои, титулы… Давай поговорим об этом лет через пять, идёт?

Сейчас он задаёт мне этот вопрос просто для галочки. На самом деле вряд ли через пять лет хоть что-то изменится. Это самый бесполезный разговор в моей жизни, чёрт возьми!

– А как же Дарья? – метнув взгляд на дверь, пристально смотрю на отца.

– А что Дарья?

Он вроде бы расслабленно откидывается на спинку кресла. Правда, его глаза напряжённо изучают моё лицо.

– Ей ты просто мозги пудришь? – выплёвываю, не сдержавшись.

Отец ухмыляется, но его лицо при этом становится ещё раздражённее.

– Ты забываешься, Дамиан! – произносит он угрожающе.

Да, знаю. Никогда прежде я так с отцом не разговаривал. Разве что, когда мама ушла. Но тогда мне было всего десять.

– Мне просто жаль её, и всё, – бросаю сдержанно. – Она вроде бы хорошая женщина.

В его взгляде вспыхивает что-то сродни азарта… или, может быть, влечения к ней. Отец вновь ухмыляется:

– Я её не обижу, можешь быть спокоен. А теперь иди, Дамиан.

* * *

– Так что? Значит, в одной книге Куприна герой из-за безответной любви руки на себя наложил, а в другой – потерял свою любимую из-за пересудов общества? – уточняю я, скривившись.

Эля только что пересказала мне и «Гранатовый браслет» и «Олесю». И теперь я ещё меньше хочу читать книжки из школьной программы.

– Именно! – с недовольством фыркает Эля, переворачиваясь на спину.

Мы лежим на траве недалеко от баскетбольной площадки. Нашли для себя идеальное укрытие, спрятавшись за широкими кустами роз. Теперь беседка для наших встреч не подходит, потому что там мы, как на ладони.

Переворачиваюсь набок. Немного приподнявшись и подложив ладонь под щёку, наблюдаю за девушкой. Она смотрит в небо и задумчиво произносит:

– После этих книг у меня осталось какое-то горькое послевкусие. Я вот думаю, может, и в жизни не бывает нормальной любви, отношений со счастливым финалом? Как считаешь?

– А мы? – отвечаю вопросом на вопрос. – Разве наши отношения ненормальные? Или у них не может быть счастливого финала?

– Конечно, нет, – вновь фыркает Эля. Повернув голову ко мне, довольно пафосно выдаёт: – Или ты думаешь, что у нас с тобой будет так, как в «Золушке»?

– Вообще-то, очень похоже, – с серьёзным выражением лица киваю я.

– Да? Это где же?

Эля вопросительно вскидывает брови.

– Ну-у… Допустим, есть принц – это я, – тычу в свою грудь пальцем, всё ещё сохраняя неподдельную серьёзность. – Есть Золушка – ты. А также есть злая мачеха – Горгона. И придурок брат имеется вместо двух сестричек. Нужно ещё бал устроить. Мы будем танцевать… А потом ты убежишь и потеряешь туфельку, а я её найду.

Эля улыбается, а потом и вовсе начинает тихо смеяться. Подняв ногу, смотрит на свои миниатюрные пальчики.

– Вообще-то, у Золушки был вроде тридцать пятый размер ноги. Помнишь её микроскопические туфельки? А у меня тридцать седьмой. С половиной.

– Да брось! – я пытаюсь дотянуться, чтобы поймать её за пятку. – У тебя нога такая же микроскопическая, как у Золушки!.. Попалась!

Всё-таки поймав Элю за пятку, начинаю щекотать. Она взвизгивает и начинает хохотать ещё громче, но тут же зажимает рот рукой.

Чёрт!

Отпустив её ногу, немного приподнимаюсь и выглядываю из нашего укрытия. Вроде бы всё тихо, и поблизости никого не видно.

Ложусь обратно на траву.

– Всё в порядке, но вот с щекоткой лучше повременить, – сообщаю Эле.

Она с пониманием кивает и вновь смотрит на небо.

– И всё же я рассчитываю на счастливый финал в нашей истории, – уверенным голосом говорю я после некоторых раздумий.

А почему бы и нет?

Эля и её мама могли бы оставаться здесь и дальше. А через год, после окончания школы, мы бы сбежали с моей Золушкой куда глаза глядят. Да хоть к моей матери. Ведь не выставит же она нас!

Сейчас я остро осознаю, что Эля для меня не просто девчонка, которая понравилась и к которой меня безумно тянет. Она – мой протест! Бунт против отца, сопротивление его постоянному давлению. С ней я готов противостоять и ему, и чёртовому обществу!

Она поворачивает голову и с какой-то грустью смотрит на меня. Наверняка хочет напомнить мне о том, что очень скоро закончится август, и она уедет. Однако это ведь произойдёт ещё не завтра, верно?

– Думаю дальше всё-таки за Горького взяться, – задумчиво говорит Эля вслух, меняя тему. – Всё равно ведь придётся читать… Но я всё же поспорила бы с учителем о том, нужна ли школьникам такая не самая позитивная литература.

Сорвав самую длинную травинку, я начинаю её кончиком водить по щеке девушки. Эля улыбается:

– Ты меня не слушаешь, Демьян.

– Слушаю…

Веду травинкой по её губам и подбородку. Скольжу по шее.

Она права. Я почти её не слушаю. Потому что рядом с ней мои мозги совсем не работают в направлении литературы и чёртовой классики!

Провожу травинкой по её короткой майке, устремляясь к плоскому животику. Эля вырывает её из моих рук и смотрит мне в глаза с притворной строгостью.

– Демьян!.. – укоризненным и предупреждающим тоном.

Знаю-знаю… Иногда я смущаю её слишком сильно, и Эля просила меня вести себя сдержаннее. Вот буквально час назад просила. Но ведь рядом с ней я не могу думать об учёбе! Рядом с ней я могу думать лишь о самой Эле, как бы парадоксально это ни звучало.

– Давай поговорим о Максиме Горьком завтра, ладно? – говорю я шёпотом и пододвигаюсь к Эле максимально близко.

– А о чём тогда будем говорить? – немного покраснев, спрашивает она.

Я качаю головой.

– Сегодня мы больше не будем говорить.

– Не будем, да? – кокетливо хлопая ресницами, придвигается ближе и тоже поворачивается набок.

– Нет…

Я хватаю Элю за затылок и притягиваю её лицо к своему. Губы к губам.

Целую, как и всегда, нетерпеливо. Испытывая привычную дрожь во всём теле и бешеное учащение пульса.

Не знаю, что будет в конце августа или, например, в сентябре, но сейчас я совершенно точно не представляю, как смогу жить без её губ и таких вот поцелуев. И без самой Эли я теперь вряд ли смогу жить.

Наши отношения пока ещё очень осторожные, практически невинные, не переходящие грань дозволенного. Но в своей голове я успел представить всё намного откровеннее и смелее. И мне чертовски понравилось то, что я увидел.

* * *

Я не стал рассказывать Эле об её матери и о своём отце. У меня язык не повернулся.

Их связь, конечно же, неправильная, порочная. Мне кажется, узнав о ней, Эля вряд ли отреагирует спокойно. Возможно, разругается с мамой. А заодно и во мне разочаруется, посчитав, что у нас это семейное – пудрить мозги прислуге.

Моя Золушка всё ещё сдерживает себя в проявлении чувств ко мне. Я понимаю – не хочет привязываться. Но ведь я-то уже привязался! Я уже так чертовски сильно привязался к ней, что готов разорвать пари с братом и выполнить все выставленные им условия, что бы он там ни придумал…

После ужина дожидаюсь Руса возле его комнаты. Он поднимается вместе с Евой и Марком.

– О-о, мелкий! Неужели ты решил присоединиться к нашему скромному обществу? – картинно вскидывает брови Руслан.

– Да пусть катится к своей уборщице! – надменно фыркает Ева. – Демьян, походу, любитель экзотики, верно?

Марк прыскает от смеха, но на меня вообще не смотрит, всё ещё обижаясь за случай с ведром. А я игнорирую обоих «ангелочков» и обращаюсь к брату:

– Вообще-то, я поговорить с тобой хотел. Наедине.

Отступаю от двери, чтобы пропустить его. Рус открывает дверь, Ева и Марк сразу проходят в его комнату и располагаются на полу перед плазмой. К ней подключена пятая Плэйстейшен. Близнецы хватаются за джойстики.

– Видишь? Со мной они почти ручные, – паясничает Рус, оставаясь в коридоре. Закрывает дверь в комнату и лениво опирается на неё. – Прости, ты не приглашён, мелкий. Говори, что тебе нужно.

– Для начала я хочу знать, собираешься ли ты как-то пользоваться информацией, которую узнал от Евы.

Этот вопрос действительно не даёт мне покоя. Каким бы человеком ни был наш отец, сколько бы претензий мы к нему ни накопили, он всё-таки наш отец. И мэр! Портить его репутацию мы не имеем права. Вдруг Руслан хочет слить эту инфу?

– Это ты сейчас об его интрижке с горничной? – с сарказмом уточняет Рус. – Конечно, собираюсь! Наш папаня как огня боится общественного мнения. А Блонди, уж поверь, донесёт до общественности эту сенсационную связь мэра на стороне.

– И чего ты потребовал за своё молчание?

Нет, мне, и правда, интересно.

– Тебя это не касается, мелкий, – хмыкает брат и небрежно отмахивается. – Поверь, с отцом я уж как-нибудь сам разберусь.

Ясно. Ничего мне не скажет.

– Что-то ещё? – выжидающе смотрит на меня.

– Да! Я хочу закончить наше пари прямо сейчас! – выпаливаю я. – Никаких трусиков не будет. Никакой Эли в твоей постели, соответственно, тоже!

– И с чего бы мне соглашаться? – брат скрещивает руки на груди. – Да брось, Дамиан! Это же так скучно – жить без пари.

Приблизившись к нему вплотную, со злостью шиплю:

– Она же тебе совсем не нравится! Зачем тебе этот гнилой спор? Зачем? К тому же я и так выполню условия, которые должен был выполнить в случае проигрыша. Говори, чего ты хочешь?

– А она тебе типа нравится, что ли? – недоверчиво спрашивает брат.

– Неважно.

Ни за что ему не признаюсь.

– Мне просто не хочется, чтобы девчонка пострадала из-за наших дебильных пари. Давай оставим её в покое, идёт? И я сделаю то, что ты скажешь.

– Но ты ведь не оставишь её в покое, – Рус недоверчиво качает головой. – Признайся, что влюблён в неё – и я подумаю! – скалится.

Его глаза вспыхивают азартом.

Ну что он за человек-то такой? Его начинает колбасить лишь от мысли, что кто-то в здравом уме может влюбиться. Сам он вряд ли когда-нибудь «опустится» до такого.

Девчонок у него полно, но все они на один раз, максимум на два. Даже удивительно, что сейчас возле нашего бассейна не полёживает очередная девица, демонстрируя свои прелести в откровенном купальнике. Отец Русу не запрещает подобных гостей, а Горгона помалкивает, чтобы не портить отношения с сыном мужа.

Вообще-то, она надеется, что в этом году Рус свалит учиться в Англию и на одну проблему в её жизни станет меньше. А потом, через год, и я свалю. Снежана, наверное, дни считает. Стерва…

– Ну если не влюблён… – протягивает брат. – Тогда будем считать, что разговор окончен. К тому же пари тебе всё равно не выиграть. Особенно со всей той романтической чушью, которую ты пытаешься навешать Эллине на её прекрасные ушки.

– Ничего я не пытаюсь! – выплёвываю я, отступая.

Кулаки сжимаются сами по себе, и в такие моменты лучше держаться от брата подальше.

Когда-нибудь мы с Русом реально подерёмся, и это наверняка будет кровавое зрелище. Уж больно много претензий у нас накопилось друг к другу.

– Тебе тоже пари не выиграть, – парирую я. – Эля ни за что не поддастся твоему «обаянию», – на последнем слове рисую кавычки в воздухе.

– А что, если я уже его выиграл, Демьян? Не подумал об этом?

Я немного подвисаю от его вопроса.

Что значит «выиграл»? Каким образом?

А-а, ясно! Он пытается спровоцировать меня.

– Ты брешешь! – отрезаю.

– Хорошо, пусть будет так, – брат расплывается в гадской улыбке и открывает дверь. – Счастливо оставаться, Дамиан.

Салютует мне на прощанье, а когда заходит в комнату и почти закрывает дверь, я слышу, как он негромко добавляет:

– Оставаться в своём выдуманном иллюзорном мире…

Близнецы язвительно хохочут от его слов, а потом всё затихает, потому что Рус захлопывает дверь.

Твою ж мать… И что это значит?