Глава 27

Демьян

– Что скажешь, Тапчик? Похож я теперь на влюблённого придурка?

С улыбкой смотрю на друга. Он бросает баскетбольный мяч прямо мне в грудь и ухмыляется:

– Более чем…

Я рассказал ему про Элю. Буквально без умолку болтаю о ней с тех самых пор, как он зашёл в мою комнату в восемь утра. Наши отношения с Золушкой длятся уже больше двух недель, и я прирос к этой девчонке так, что отрывать придётся только с кровью.

– Значит, нас теперь таких двое – влюблённых придурков, – подытоживает Остап. – Надо как-то отметить это дело.

– Да надо… – отзываюсь я, запоздало вспоминая, что его Варя уехала, и теперь их отношения продолжаются на расстоянии. А я трындю тут о своей влюблённости к девушке, которую могу обнять в любой момент. – Прости, – выдыхаю сконфуженно.

– Всё нормально, мы справляемся, – говорит Остап и просит у меня мяч.

Подхватив его, падает на мою кровать и начинает подкидывать мячик вверх.

– На работу вот надо тащиться, а у меня уже сил нет, – произносит с улыбкой. – Твоему отцу сегодня приличную сумму отдал, но там ещё немного осталось.

Да, именно за этим Остап и пришёл – он всё ещё возвращает долг.

– Не знаю, куда ты торопишься, Тап! Можно было и на пару лет всё это растянуть, а ты, как проклятый, с работы на работу бегаешь. Зачем так выматываться?

Остап бросает мяч на пол, садится, оперевшись на спинку кровати, и смотрит на меня так, словно подбирает слова. И тут я вдруг вспоминаю про Элю.

– Чёрт! Подожди, я сообщение отправлю!

Хватаю в руки телефон, захожу в вотсап и быстро набираю текст: «Начинай читать без меня, немного задержусь. Только не халтурь, приду – проверю». Усмехнувшись, отправляю следом всякие смайлики и сердечки.

Влюблённый идиот. Определённо!

– Ну так что ты там хотел сказать? – поднимаю взгляд на Остапа.

Тот внимательно смотрит на меня. Его губы растягиваются в улыбке, и он бросает:

– Ничего… Неважно.

Наверное, мне нужно настоять. Сказать, что для меня важно всё, что касается моего лучшего друга. Но я этого не делаю.

Ещё немного поболтав с Остапом, иду его провожать. Мы вместе спускаемся в гостиную. Там нас ловит бабушка. Она обожает Остапа, поэтому настаивает на том, чтобы он позавтракал с нами. Мне, вообще-то, некогда, и от завтрака я поначалу хотел отказаться, потому что тороплюсь к Эле. Но ведь за пять минут ничего не случится?

Чуть позже к нам присоединяется отец. Он лишь торопливо выпивает кофе и обращается к Тапу:

– Тебя подвезти? Мы с Демьяном сейчас в центр поедем.

– Подожди, зачем? – вклиниваюсь я удивлённо.

– Занадом, – отмахивается папа и смотрит на Остапа.

– Да, было бы супер, мне почти туда, – отвечает мой друг.

Вот теперь отец переводит взгляд на меня.

– Встречу тебе организовал, – бросает небрежно. – Я крайне недоволен твоим тренером и нашёл нового. Он хочет на тебя посмотреть.

– Сегодня?

– Сейчас! – отрезает отец. – Доедайте… Я жду в машине.

Встаёт, оставляя недопитый кофе на столе. Выходя из столовой, сталкивается в дверях с горничной – мамой Эли. Она, как обычно, неловко опускает глаза. А вот отец смотрит на неё буквально пожирающим взглядом, когда немного смещается и позволяет ей пройти. Я даже вижу, как он будто ненароком касается её бедра…

Почему я всё это вижу?

Ответ очевиден: я смотрю очень внимательно. Последние две недели – так особенно. И если дура Снежана ничего не видит и не подозревает, что очень скоро обнаружит на своей голове ветвистые рога, то я очень чётко вижу их на ней прямо сейчас.

Отец и Дарья не просто обжимаются в кабинете. Они реально влюблены друг в друга. Я сделал этот вывод, просто внимательно наблюдая за ними. Даже Рус наверняка это понял, поэтому и помалкивает пока, и нигде не вякнул о том, что мэр спит с горничной.

Дарья убирает со стола чашку отца и пустые тарелки. Остап благодарит бабушку за завтрак, и мы с ним поднимаемся из-за стола. Сразу выходим на улицу. Пока идём к машине отца, я на ходу строчу ещё одно сообщение Эле: «Меня сегодня не будет. Пока не знаю, как долго. Уезжаю с отцом. Как вернусь, напишу. Лю…»

Палец зависает над буквой «б».

Что я, вашу мать, делаю?

Неужели хотел написать ей, что люблю её?

Вот же влюблённый идиот!

Стираю эти две буквы «лю» и отправляю сообщение. Мы с Тапом садимся на заднее сиденье. Отец с кем-то созванивается и начинает что-то обсуждать по работе, и нам приходится говорить друг с другом практически шёпотом.

– Я тут поймал себя на мысли, что мне будет не хватать нашего «друга» Нестерова, – делаю кавычки в воздухе на слове «друг».

Остап криво ухмыляется, и его взгляд становится злым.

– Как-нибудь переживём разлуку с ним, – бросает он, отворачиваясь к окну.

Нестеров уже закончил одиннадцатый класс и наверняка поступил куда-то. А в прошлом году и дня не проходило, чтобы мы не сталкивались с ним в школе. Они с Тапом друг друга ненавидят.

– Интересно, как там Звёздная поживает, – протягиваю я с улыбкой, поддевая Тапа.

Он недоумённо смотрит на меня.

– Думаешь, меня заботит Звёздная? – вновь криво ухмыляется. – Вообще-то, это ты записан в её телефоне как «недосягаемый».

– Что? Правда? – я немного обескуражен. – Почему?

– У неё спроси, – пожимает плечами Остап.

– О чём вы там болтаете, парни? – добродушно интересуется отец, откладывая телефон на пассажирское кресло.

– У одной девчонки в телефоне Демьян подписан как «недосягаемый», – посмеиваясь, рассказывает Остап моему отцу. – Вот мы и ломаем голову – почему.

Слегка бодаю друга плечом. Не хочу я знать мнение отца на этот счёт. Глянув в зеркало заднего вида, вижу его ухмылку. Он небрежно бросает:

– Зато я знаю. А эта девочка явно очень сообразительная.

А вот теперь мне становится любопытно. Я подаюсь немного вперёд.

– И почему же?

– Потому что! Ну зачем тратить время на парня, судьба которого предопределена. Ты для неё недосягаем, потому что ты – мой сын. И для многих других тоже недосягаем.

Господи… Опять он об этом.

– Ясно, – сухо выплёвываю я, падая обратно в кресло.

Мы переглядываемся с Тапом, и он одними губами шепчет:

– Забей.

Я бы забил, не будь мой отец чёртовым мэром.

Примерно через пять минут мы останавливаемся там, где просит мой друг, и я на прощанье говорю ему:

– Ну что, до первого сентября?

– Ага… Увидимся! – отвечает он после некоторой заминки.

И взгляд его при этом кажется мне и грустным, и задумчивым одновременно.

– Увидимся! – салютую ему, и дверь захлопывается.