Глава 31

Демьян

Заметив меня, тип за рулём мазды сразу выходит из тачки. Расслабленно на неё облокачивается. Небритый, помятый, одет не самым лучшим образом. На пальцах – перстаки. В проёме расстёгнутой рубашки синеет огромная татуха.

Мужик смотрит будто сквозь меня на идущую следом за мной Элю.

– Дочка! – разводит руки, словно она сейчас бросится к нему в объятия.

Останавливаюсь буквально в двух шагах от него, Эля замирает за моей спиной. Мужик сплёвывает на асфальт и с недовольством бросает:

– Что? Даже не обнимешь батю? Не рада мне, что ли?

– Мы с мамой тебя совсем не ждали, – тихо произносит Эля. – Уезжай, пожалуйста.

– Куда ж я от семьи-то поеду? – изображает удивление мужик. – Нет уж, куда вы – туда и я. А вы, я смотрю, шикарно устроились! – он смотрит на особняк, и в его взгляде вспыхивают зависть и азарт.

– Прошу тебя, уезжай! – вновь шепчет Эля, кажется, теряя голос.

А я держусь из последних сил. Если он притронется к ней, быть беде.

– Нет, дочка, не уеду. Ты же знаешь, я без твоей мамки пропаду, – жалобно протягивает мужик и отлипает от машины.

Я напрягаюсь ещё больше. Хрустнув костяшками, выплёвываю:

– Не понял, что ли? Тебе здесь делать нечего. Сунешься в этот дом – уедешь лес валить до конца своей жизни!

– А ты у нас кто? Хозяин дома, что ли? – усмехается он, вновь сплюнув на асфальт. – Давай мы как-нибудь без тебя, малой. Эль, садись в машину. А завтра утром и мамку заберём, – двигается на нас и протягивает руку, пытаясь схватить мою Золушку.

Тело реагирует мгновенно, и я бью мужику в челюсть. От неожиданности покачнувшись, он спиной врезается в машину. Его лицо стервенеет.

– Да ты совсем охренел, малой!

Сплёвывает на асфальт кровь и тут же наступает. Эля за моей спиной начинает кричать и умолять меня бежать отсюда. Цепляется за мои плечи, тянет назад.

Но я и «бежать» – это два несовместимых понятия.

Мы бросаемся друг на друга. Я наношу этому типу серию мощных ударов по рёбрам. И контрольный – снова в челюсть. Согнувшись пополам, он корчится от боли. А потом резко разгибается и выставляет перед собой руки в защитном жесте:

– Ладно-ладно, чего ты разошёлся-то? Я всё понял. Сейчас уеду.

На мой взгляд, слишком быстро сдаётся. Но не в моих правилах добивать кого-то после капитуляции. Тяжело дыша, отступаю. Поворачиваюсь к Эле, чтобы сказать ей, что нам пора уходить отсюда, и тут же вижу, как её глаза расширяются от ужаса. Успеваю лишь обернуться, когда по голове прилетает мощнейший удар. Меня ведёт в сторону. Картинка вокруг размазывается, в глазах темнеет, я практически перестаю видеть.

Ещё один удар – и ноги подкашиваются, я падаю на колени. Из горла вырывается сдавленный хрип. Слышу, как Эля визжит нечеловеческим голосом… Как она отчаянно кричит отцу:

– Он сын мэра! Надеюсь, теперь тебе точно конец! Ты сгниёшь в тюрьме! Ненавижу! Ненавижу тебя!

Слышу шум заведённого двигателя… Визг колёс…

Да её папаша просто трус… Похоже, испугался, что покалечил меня, и теперь придётся отвечать. Да уж… Устраивать разборки с женщинами – это ведь гораздо проще и безопаснее.

Эля плачет, я это слышу. А ещё она тоже опускается на колени и пытается поддержать меня, чтобы я не упал.

Упираюсь ладонями в асфальт, зажмуриваюсь.

Соберись, мать твою! Это всего лишь удар по голове… Ты справишься. Ты справишься!

– Нормально… Всё нормально… Я в порядке, – говорю охрипшим голосом.

Медленно поднимаюсь. На веко что-то капает. Боль в затылке такая, что даже говорить сложно.

– Кровь… – выдыхает Эля, схватив моё лицо ладонями. – У тебя кровь, Демьян! Надо вызвать скорую! И полицию!

– Нет. Без полиции… И без скорой обойдёмся, – я плетусь к воротам, опираясь на плечо девушки. – Сейчас сами обработаем.

Опыт травм у меня есть, и он немаленький. Обрабатывать раны я тоже умею. Лишь бы не пришлось зашивать, тут Эля вряд ли справится.

Медленно доходим до дома. Ни с кем не столкнувшись, без приключений поднимаемся в мою комнату. Я прохожу в ванную и умываюсь ледяной водой. Становится немного легче. Поворачиваюсь к Эле. Вижу, что она вся дрожит, и по её щекам бегут слёзы. Хватаю её за плечи.

– Эй! Почему ты плачешь? Никто не умер!

– Он разбил тебе голову! Мог вообще убить… – глотая слёзы, отвечает Золушка. – Ты пострадал из-за моего отца. Я никогда себе этого не прощу!

Старательно растягиваю на губах улыбку от уха до уха.

– Да брось! Пострадал? Да я на ринге получал больше! На моей голове есть как минимум два шрама. А Бог же любит троицу. Давай просто обработаем рану, и всё.

Обхватив её лицо руками, большими пальцами стираю слёзы и подбадривающе смотрю ей в глаза.

– Хорошо, – она кивает, всхлипывая. – Дай мне минуту, и я всё сделаю.

Дует себе на лицо, пытаясь остановить слёзы, которые продолжают бежать по щекам. Такая маленькая, такая испуганная… Моя! Этому мужику пришлось бы меня убить, чтобы забрать её у меня!

Прижимаю Элю к себе, и она зарывается носом в ворот моей рубашки. Всхлипывает. А через минуту, и правда, берёт себя в руки и помогает промыть рану на моей голове. Та оказывается не очень глубокой, и я лишь тихо шиплю от боли. Шрам наверняка останется, но зашивать, кажется, не нужно.

Я сижу прямо на полу в ванной, а Эля стоит надо мной и вытирает кровь мокрым полотенцем. Заботливо дует на рану и вновь промакивает её.

– Вроде больше не кровоточит, но я бы всё равно обратилась в больницу.

– Да брось, какая больница, – отмахиваюсь я, поднимаясь на ноги. – Это просто царапина.

Чувствую, что меня немного ведёт в сторону, и хватаюсь за стену.

– Принеси мне лучше одежду, – прошу я Элю, включая воду в душевой.

Чувствую себя каким-то вялым, и мне хочется забраться под душ, чтобы взбодриться.

– Что именно принести? – спрашивает Эля, пятясь к двери.

Я начинаю раздеваться.

– Без разницы. Что найдёшь…

Она поспешно выходит и возвращается не сразу. Я успеваю зайти в душевую и включить воду. И только когда стенки кабинки запотевают, слышу смущённый голос Эли.

– Я положу одежду тут…

Улыбаюсь. Она же видела меня без одежды тогда, в самый первый день своего пребывания здесь. Но всё равно стесняется… Похоже, мне придётся ждать эту девушку очень долго. Ждать, когда она раскрепостится, сможет переступить собственные барьеры…

Подожду!

Выхожу из душа, тщательно вытираюсь, надеваю шорты и футболку, которые мне принесла Эля. После холодной воды стало немного лучше, и в сон уже вроде не клонит. Возможно, обошлось без сотряса.

Когда захожу в комнату, Эля тут же вскакивает и бросается ко мне с тревожным возгласом:

– Ты как?

– В полнейшем порядке, – почти не вру я, но только почти.

Но она всё равно помогает мне дойти до кровати, а когда я ложусь, остаётся стоять рядом. Схватив её за руку, переплетаю наши пальцы:

– Ты ведь останешься сегодня со мной?

Вижу на лице Эли и желание остаться, и одновременно глубочайшее сомнение.

– Я не знаю… – выдыхает она наконец.

– Мы заведём будильник на пять тридцать, и ты вернёшься к себе до пробуждения матери. Пожалуйста, Золушка! Сегодня у меня нет энергии догонять тебя и находить твою туфельку. Не сбегай от меня сейчас, ладно? Давай оставим побег для бала, а?

Эля улыбается. А потом медленно снимает свои кеды, неловко забирается на кровать и ложится рядом. Заводит будильник на своём телефоне и убирает тот под подушку. Но располагается на некотором расстоянии от меня.

Так дело не пойдёт… Притянув её к себе, крепко обнимаю. Она придвигается вплотную и устраивает голову на моём плече.

– Я тут подумала… – начинает неуверенно. – В общем, твой отец должен узнать о произошедшем. Пускай мой папаша ответит по всей строгости закона.

– Он вряд ли вернётся сюда в ближайшее время, – отзываюсь я с подчёркнутым спокойствием.

Хотя во мне продолжает кипеть негодование, я не хочу приплетать своего отца. Он, конечно, решит это всё за две минуты, но я и сам могу разобраться. Сам найду этого типа и заставлю его уехать…

Но в данный момент у меня так разламывается голова, что я больше не хочу и не могу об этом думать.

– Давай пока не будем говорить об этом, Золушка, – посильнее сжимаю её в объятьях. – Хотя бы сегодня, ладно?

Она тяжело вздыхает, но не спорит. Мы просто лежим в обнимку и больше ничего не говорим. Мне так хорошо рядом с ней, что даже боль в голове отступает. А веки наливаются свинцом, и начинает клонить в сон. Эля в моих руках дышит размеренно. Кажется, тоже засыпает, или уже заснула.

Я не знаю, услышит ли она меня сейчас, но всё равно говорю то, чего не сказал в парке:

– Я влюблён в тебя не только потому, что у тебя потрясающая внешность. Сложно объяснить, почему… но я просто люблю тебя, моя Золушка.