Глава 32
Эля
Как только мой будильник звонит, я мгновенно его выключаю.
И не спала толком, если честно… Иногда ненадолго проваливалась в сон, но события прошедшего вечера не давали мне уснуть крепко.
Во-первых, отец нашёл нас с мамой. Во-вторых, он покалечил Демьяна. Ну а в-третьих, я слышала то, что сказал мне Демьян, прежде чем уснуть.
Он любит меня…
А я… Я сделала вид, что сплю и якобы ничего не услышала. А теперь просто хочу сбежать из комнаты до его пробуждения.
Я боюсь нашей любви. Боюсь того, что уже не смогу расстаться с Демьяном, когда придёт время. Ну не верю я в историю Золушки и принца! Не бывает так в жизни. К тому же мы ещё так молоды…
Прежде чем уйти, я ещё несколько минут смотрю на спящего Демьяна. На то, как он размеренно дышит, как подрагивают его длинные ресницы, как расслаблены губы… Невесомо касаюсь их своими и сразу ухожу.
Взяв свои кеды в руку, бесшумно спускаюсь по лестнице на первый этаж. Всё время прислушиваюсь. Кажется, всё тихо, и я останусь незамеченной. Слава Богу…
Мне остаётся сделать всего несколько шагов до заветной двери, когда неожиданно кто-то прокашливается за спиной. Замираю. Втягиваю голову в плечи и сжимаюсь, буквально уменьшаясь в размере от страха.
– Так-так-так… Кто тут у нас? – звучит раздражённый голос, а потом слышатся шаги. Они приближаются ко мне. – Я предпочитала не верить этому. Думала, что прислуга всё-таки должна знать своё место. Но нет же! Сначала эта нелепая горничная, потом её дочь… Эй, ты, малолетняя простигосподи, я с тобой говорю!
Жена хозяина дома обходит меня, потому что я так и не решаюсь повернуться. Снежана, как там её по отчеству, одета лишь в шёлковый халатик. Наверное, поднялась так рано, чтобы попить воды или нечто в этом роде. А тут я…
Но о чём она вообще?
– Простите… Я сейчас уйду… – бормочу, потупив взгляд.
– Конечно, уйдёшь! Прямо сейчас уйдёшь! – она хватает меня за руку, сжав запястье тянет к двери, и её голос становится на две октавы выше. – Вместе со своей мамашей уйдёшь! Пригрели двух гадюк на груди! Тоже мне! Одна в койку к моему мужу прыгает, вторая к его сыну! Так не терпится красиво пожить, да?
– Моя мама? – спрашиваю я шокированно, когда она резко останавливается возле самой двери.
Что несёт эта кукла Барби? В какую койку моя мама прыгает?
– Да, твоя мама! – выплёвывает Снежана. – Передай ей, что она сегодня же должна покинуть дом. Вместе с тобой, естественно.
– Но… это, должно быть, ошибка! Моя мама ни на что такое не способна!
Эта Горгона явно бредит! Моя мама и мэр? Да это же смешно!
– Ты мне перечить, что ли, будешь?! Ты – нищенка!! Мне?! – почти взвизгивает она. – Пошла вон отсюда!!
– Я…
– ВОН! – рявкает Горгона, указывая на дверь.
– Что здесь происходит? – раздаётся строгий голос хозяина дома.
Боже…
– Пап, я сейчас всё тебе объясню! – и взволнованный голос Демьяна.
Ещё и шести утра нет, а дом уже стоит на ушах. Из-за меня…
– А что тут объяснять? Эта малолетка шарахается по дому, пока все спят! Может, украла уже что-то! – верещит Снежана.
– Послушай, ты, силиконовая! Не говори так про неё! – выплёвывает Демьян в сторону мачехи.
Встав передо мной, загораживает меня от своего отца и Горгоны.
– Дамиан! – рявкает мэр.
– Меня зовут Демьян, а не Дамиан! – злобно рычит парень. – Сколько можно уже!
– Гера… Герочка, – внезапно плаксиво произносит Снежана. – Пусть они просто уйдут. Она и её мать. Они обе преступницы.
Я, если честно, держусь из последних сил. Могу стерпеть оскорбления в свой адрес, но когда обижают мою маму… Женщину, которая и так практически не живёт, находясь в вечных бегах от отца. Стерпевшую от него столько всего… В общем, когда задевают маму, во мне просыпается какой-то монстр. И я готова глаза выцарапать каждому, кто её обижает!
– Закрой рот! – выплёвывает Демьян, дёрнувшись к Снежане, но я хватаю его за плечо.
Та отпрыгивает за спину мужа. Показательно плачет, продолжая сыпать оскорблениями:
– Это надо же… Две колхозницы, а возомнили о себе… А эта тварь ещё и со мной решила себя сравнивать! Да она себя видела вообще? Гера… пускай они уходят. Я больше этого не выдержу!
Громко всхлипывает. И я взрываюсь:
– Не говорите так про неё! Моя мама не преступница! И в койку ни к кому не прыгает!
– Гера… Герочка, посмотри, как она со мной разговаривает! – продолжает жалобно причитать Снежана, прячась за спиной мужа.
А я по-прежнему стою позади Демьяна. Отец и сын, судя по всему, безмолвно переговариваются взглядами. Кажется, что Демьян ждёт от отца каких-то действий. Но тот лишь бросает совершенно бесстрастным тоном:
– Уведи эту девочку отсюда, Дамиан!
– Пойдём, Эль, – наконец отмирает тот. – Пусть варятся в этом дерьме сами!
– ГЕРА! – снова верещит Снежана, услышав эти слова.
Странно, но его отец просто молча отворачивается и уходит в столовую.
Мы с Демьяном покидаем дом. Он пытается взять меня за руку, но я вырываюсь. Ко мне наконец приходит полное осознание действительности. Ева говорила мне про мэра и мою маму. И Снежана тоже сказала об этом. Неужели это правда?!
Пройдя всего несколько метров, я резко торможу и выпаливаю:
– Ты знал? Знал про то, что происходит между твоим отцом и моей матерью?
Демьян колеблется, ничего не отвечая.
Вот, чёрт!..
– Боже… Ты знал? – мои губы начинают дрожать, и я до боли прикусываю их.
– Эль, ну зачем тебе лишние расстройства, а? – он подаётся ко мне и обнимает за плечи: – Я лишь наблюдал со стороны и ждал, куда кривая выведет. Думал, отец расстанется со Снежаной и сойдётся с твоей мамкой. И ты останешься здесь навсегда. Со мной!
– Ты серьёзно веришь в подобное сказки? – говорю я, чувствуя даже некую жалость. – Веришь, что такие, как моя мама, могут действительно понравиться такому, как твой отец?
– Да, верю! – отвечает он без раздумий. – Ты же…
Осекается.
– Я же тебе понравилась, – продолжаю за него, поморщившись. – Это ты хотел сказать?
– Нет, – испуганно выдыхает Демьян. – Нет, не это. Эля…
Я вырываюсь. Теперь мне всё предельно ясно. Ева не обманывала меня. Не соврала про связь моей мамы с мэром. Значит, и в другом тоже не обманула.
Быстрым шагом иду в сторону дома для прислуги. Демьян меня, конечно, догоняет.
– Пожалуйста, Эля! Не уходи вот так! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь!
– Как? – вновь останавливаюсь. И, внимательно глядя в его глаза, выпаливаю: – Ты же должен жениться на Еве, верно?
На лице Демьяна появляется страх. И шок. Потому что я, определённо, права, но явно не должна была этого знать.
– Значит, это, правда… – говорю с грустной улыбкой.
– Да не женюсь я на ней! Это бредни моего отца! – с пылом заверяет меня парень.
Мы смотрим друг другу в глаза. Демьян снова хочет меня обнять, но я резко делаю шаг назад. Между нами расползается пропасть. И отчасти я сама создаю её, таким образом защищая своё сердце.
– Мне нужно идти, – бросаю, делая ещё один шаг назад. – Нужно поговорить с мамой.
Демьян больше не пытается меня удерживать. Но с уверенностью заявляет:
– Вы никуда не уедете, понятно?! Я заставлю отца взять ответственность за всё, что он сделал и делает. Я не потеряю тебя, Эля!
Посмотрев на меня в последний раз, он быстро уходит и скрывается в доме. А я надеваю кеды и, свернув с дорожки, несусь к воротам. Мне нужно уйти отсюда. Этот дом… это общество пресыщенных деньгами и властью людей буквально душат меня! Я и с мамой сейчас не готова говорить, ведь она лгала мне! Не давала видеться с Демьяном, а сама…
Оказавшись за пределами особняка, пишу ей сообщение: «Я всё знаю про тебя и Георгия Юрьевича. Со мной всё в порядке, я просто хочу побыть одна. Прости».
Мама тут же начинает обрывать телефон бесконечными звонками, но я на них не отвечаю. Просто ухожу, куда глаза глядят.
* * *
Господи… Неужели Демьян верит в подобную чушь?
Да, конечно! Его отец бросит силиконовую блондинку с ногами от ушей и женится на моей самой обыкновенной маме. Мы с Демьяном станем сводными, а потом, когда станем старше, обязательно поженимся…
И будем жить долго и счастливо!
Я в это не верю.
Да кто в здравом уме поверит-то?
Я уже достаточно далеко ушла. Пересекла весь посёлок, даже добралась до шоссе и нашла остановку. У меня нет денег на проезд, поэтому просто сижу на этой остановке, не понимая, что делать дальше.
В первый час я просто злилась. На всех! На маму, Демьяна, Снежану… А больше всех я злилась на мэра! Ему что, женщин мало? Почему он выбрал мою маму?
Весь следующий час я пыталась договориться сама с собой. Пыталась уговорить себя… Почему бы не моя мама? Она красивая. Да и вообще интересная женщина. Просто уставшая, замученная…
Сейчас я уже понимаю, что погорячилась, поддавшись секундному порыву сбежать. А теперь немного успокоилась, проветрилась… И значит, побег всё равно был не зря.
И я уже почти не осуждаю мать, если честно. Она имеет право влюбиться. Тем более, что отец Демьяна такой видный мужчина…
Но всё же он редкостный козёл, раз поступил так! Он ведь женат, чёрт возьми! Да и вряд ли мама рассчитывала на счастливый финал этой истории. Она же не могла так заблуждаться, верно?
Не дозвонившись до меня, мама написала сообщение, и я вновь перечитываю его.
«Эллина, дочка… Ты всё неправильно поняла. Вернись, пожалуйста. И мы спокойно поговорим».
Усмехаюсь с грустью. А что тут можно не так понять? Лучше бы она просто сказала мне, что влюблена в мэра, и всё. Зачем это притворство?
От Демьяна не было ни писем ни сообщений за эти два с лишним часа. Сейчас он наверняка ругается с отцом из-за меня и моей мамы, и моя обида потихоньку начинает сходить на нет.
Демьян сказал, что не женится на Еве и мне хочется ему верить.
– Эй, красавица! – внезапно слышу знакомый голос и отрываю взгляд от телефона.
Ко мне приближается Руслан. Беззаботно улыбнувшись, он садится на лавочку рядом со мной так, что наши плечи соприкасаются.
Я невольно отодвигаюсь от него.
– Вот вы устроили с утра пораньше!.. – протягивает он с фальшивым возмущением.
– Ты всё слышал, да? – отзываюсь я бесцветно.
– Да, слышал. Я бы, конечно, ещё пару десятков эпитетов для Снежаны накидал… Так, ради экшена. Но всё равно было неплохо проснуться под её визги! Считай, твоя маман обскакала саму Блонди! У той, наверное, травма на всю жизнь останется.
Руслан посмеивается, а вот мне совсем не весело.
– Да брось, – легонько бодает меня плечом. – Ну подумаешь, рассчитают твою мамку на несколько дней раньше.
Вообще-то, на целую неделю раньше! Но дело ведь не в этом. Сегодня мы вновь ударимся в бега, вот в чём дело! А мой отец где-то рядом и наверняка снова будет нас преследовать. И мне бы надо вернуться, чтобы собрать вещи…
– Я на машине. Поехали, отвезу тебя, – предлагает Руслан, словно прочитав мои мысли.
Я не особо доверяю этому парню, но кажется, сейчас он вполне искренен. Встаю с лавочки, и Рус тоже поднимается. Мы идём к его мерседесу, который он припарковал в паре метров от остановки. А когда оказываемся в салоне, Руслан сразу же заявляет:
– Только прежде, чем возвращаться, накормлю тебя мороженым.
– Нет, не надо, – отнекиваюсь я.
– Надо! – настаивает парень с добродушной улыбкой на лице. – Тебе сейчас нужно зарядиться эндорфинами. А чтобы легче было переключиться, я мог бы рассказать тебе историю своей матери. Возможно, изменишь мнение о моём отце хоть немного. Ты ведь наверняка считаешь его редкостным козлом, угадал?
Я молчу. Что тут скажешь… Руслан прав, я так считаю. А ещё он меня заинтриговал. И я неуверенно киваю:
– Ладно. Но только обещай мне, что через час мы вернёмся.
– Обещаю, – поспешно соглашается Руслан. – К тому же, когда я уезжал, Снежана тоже куда-то подалась, так что, не удивлюсь, если твоя мама всё ещё работает у нас. Может быть, отец как-то усмирил бурю.
Это, конечно, очень сомнительно. Наверняка это лишь затишье перед серьёзным ураганом.
Руслан заводит мотор, неспешно трогается… Мы проезжаем несколько перекрёстков, и он сворачивает к какому-то большому зданию типа торгового центра. На первом этаже располагается кафе-мороженое. Выйдя из машины, заходим в главный зал кафе. Руслан тянет меня за собой на террасу. Ещё слишком рано для посетителей, и мы здесь совсем одни.
К нам подходит официантка, и Рус делает заказ за нас двоих, попросив меня довериться его выбору. Через пять минут нам приносят две огромные креманки с цветными шариками мороженого и всевозможной посыпкой в виде маршмеллоу, орехов и шоколадной крошки. А сверху вся эта красота обильно полита разными сиропами.
С сомнением смотрю на свой десерт.
– Налетай! – командует Руслан, хватаясь за ложку. – Ешь, не пожалеешь! – говорит мне уже с набитым ртом.
Что ж… Ладно. Я пробую мороженое и буквально зажмуриваюсь от блаженства. Не сказать, что все проблемы отступают, когда во рту оказывается это волшебное лакомство. Но на короткое мгновение мне становится очень хорошо. Беззаботно!
Некоторое время мы молча едим мороженое. Когда Руслан разделывается со своей порцией, заказывает для нас ещё и кофе.
Вытерев губы салфеткой, откидывается на спинку стула и просто наблюдает за тем, как я ем.
– Ты знаешь, что произошло с нашей матерью? – спрашивает он неожиданно.
Я тоже вытираю губы и, пожав плечами, отвечаю:
– Немного… Знаю, что ваши родители развелись, и теперь она живёт в Праге.
О том, что она не хочет видеться с сыновьями, я деликатно умалчиваю.
– Это версия Демьяна, – с грустью усмехается Руслан. – Он до сих пор думает, что наша горе-мамаша поймала отца на измене, развелась с ним и сбежала и от него, и от детей.
– А какая тогда твоя версия? – интересуюсь настороженно.
– Не моя, а настоящая, – исправляет меня Руслан. А потом без предисловий вываливает на меня болезненную правду: – Наша мама долго болела. Потом умерла. Ни я, ни Демьян этого не знали. Когда мне исполнилось восемнадцать, я думал, что наконец-то позвоню маме. Наконец поеду к ней… Потому что запрет видеться с ней, который наложил отец, действовал до нашего совершеннолетия. А отец в мой восемнадцатый день рождения отвёз меня на кладбище… Демьяну говорить об этом было нельзя. И я соврал ему, что мама не горит желанием с нами общаться. Он поверил. Но всё равно ждёт своего дня рождения, чтобы позвонить ей. Но я понимаю отца. Понимаю, почему он солгал. Когда мамы не стало, Демьяну было лишь десять. Как бы он пережил эту потерю? Отец просто оклеветал себя. Всё выглядело так, словно она сбежала от мужа – изменника и тирана. Даже детей своих бросила. А на самом деле он такой ценой просто защищал нас от боли. Наш отец во многом просто ужасный человек. Но не во всём, поверь. Он вряд ли обидит твою маму.
У меня нет слов…
Ком встаёт в горле. На глаза наворачиваются слёзы, как только я представляю двух мальчишек, потерявших так рано свою маму. Эти мальчики растут в ненависти к отцу и в ожидании поговорить с ней. А их мамы уже нет.
Боже… Мне невыносимо больно за них…
– Ну так что? Я смог немного переключить тебя?
– Да, смог… – смахиваю слёзы, покатившиеся по щекам. – Мне нужно поговорить с Демьяном. Давай вернёмся?
Я просто непременно хочу поговорить с ним. И, конечно, не о его маме. Я просто хочу обнять его, вот и всё.
Руслан становится задумчивым. Делает глоток кофе, а потом его тон вдруг меняется и становится немного виноватым:
– Ты нравишься мне Эллина. Я редко проникаюсь дружеской симпатией к девчонкам… А вот к тебе проникся. И мне очень не нравится то, что делает мой брат.
– Что он делает? – голос предательски дрожит.
Руслан отводит взгляд. Выглядит так, словно раздумывает над тем, говорить мне или нет. А я уже боюсь услышать. Затянувшееся молчание буквально парализует меня.
– Руслан…
– Ладно, я скажу. Но обещай мне, что ты не станешь воспринимать всё близко к сердцу.
Вот этого я пообещать никак не могу.