Часть 14. Ян

Я не понимаю, что происходит, и как мы до этого докатились. Эти фотографии… какие-то шпионские игры, в которых невольно приняли участие. Знаю, что с этим мне и предстоит разбираться в ближайшее время, но сейчас мы с Ритой просто обязаны поговорить. И не так, как мы это делали с момента, когда какая-то сука стала пересылать фотографии моей жене.

Нет, я не собирался отнекиваться — эти снимки имели место быть. Точнее, то, в результате чего они и были сделаны. Несколько раз я и впрямь встречался с той женщиной, которая была запечатлена на них рядом. Но мы, черт бы все побрал, даже не целовались!

— Ян Александрович, — в трубке раздается голос Марты, когда подъезжаю к дому бабки Риты. — Вы так спешно уехали…

В голосе психолога слышится растерянность. Я же — едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться сквозь крепко стиснутые зубы. Думать сейчас о проекте и о том, продолжится ли он для нас с женой — нет ни времени, ни сил. Хотя, надо сказать, в нем больше плюсов, чем минусов. Вон сколько всего интересного обнаружилось, оказывается.

— Я позвоню вам сам. Когда будет возможность, — заверяю Марту и, не дождавшись ее ответа, отключаю звонок.

В доме Элеоноры воняет чем-то несусветным. Я морщусь от этого разнообразия запахов, бабка Риты — морщится при виде меня. Всем своим видом показывая, что именно она думает на предмет моего наличия в своем доме.

— Я хочу нормально поговорить, Рита, — говорю жене, потеряв интерес к проявлениям эмоций со стороны Элеоноры.

Бабка некоторое время стоит чуть в стороне, потом выходит, заверив внучку, что она неподалеку.

— Нормально? — фыркает жена, поднимается на ноги и, мгновенно закрывшись, отходит на несколько шагов. — Давай попробуем поговорить нормально.

Между нами — то молчание, от которого мгновенно становится тошно. Хочется стряхнуть с себя оцепенение, в которое начинаю медленно погружаться.

— Эти фотографии… я не знаю, кто тебе их отправлял, но разберусь с этим.

— А разве это важно? Или скажешь, что это фотошоп?

Прикрыв глаза, сжимаю переносицу с такой силой, что начинает ломить в висках.

— Нет, Рита. Это не фотошоп, — качаю головой, а перед глазами всплывают кадры с телефона жены.

На каждом из них — такой ракурс, который можно интерпретировать весьма двояко.

— Ну, хоть с этим разобрались, — передергивает плечами Рита.

— Не разобрались. Между мной и Амандой ничего не было. И быть не могло.

— Я об этом у тебя не спрашивала.

Вот как? Мои брови сами по себе взлетают вверх. А может, Рите вся эта ситуация напротив кажется весьма удобной. Будет причина уйти от… как там ее бабка обо мне говорит? Мужа не первой свежести, да. Уйдет без зазрения совести и отправится прямиком в объятия того, от кого забеременела.

— Я хочу знать, кто отец этого ребенка, — произношу как можно спокойнее, хотя внутри все переворачивается от ожидания.

Может, пока я, как почетный идиот, пытался спасти наш брак, Рите все это уже давным-давно перестало быть нужным?

— Незачем, Ян, — как-то разом поникнув, говорит жена.

Сначала старательно отводит взгляд, но когда подхожу и требовательно приподнимаю лицо Риты за подбородок, понуждая посмотреть на меня, все же встречается со мной глазами.

— Ты действительно считаешь, что незачем?

Вижу, как жена нервничает. Как прикусывает нижнюю губу. Как ее лицо опаляет румянец, потом — кожа бледнеет так сильно, что веснушки становятся едва заметными.

— Да. Достаточно того, что отец — не ты.

Этого я не ожидал. Не представлял, что простые слова могут быть как удар, который выбил весь воздух из легких.

— Ясно, — только и говорю глухо, прежде чем отступить.

Кажется, Рита говорит мне что-то еще, а может, я это себе придумал. Да и уже все равно. Я просто разворачиваюсь и ухожу, не представляя, что со всем этим дерьмом делать дальше.

— Да, бл*, ну ты и попал, Григорьев, — озвучивает неприглядную правду мой старый приятель Саша Лесков, когда мы сидим с ним за бокалом виски в баре.

Хочется хорошенько нажраться сегодня, а завтра — сразу же после того, как выйду из алкогольной комы, — броситься в работу с головой и забыть обо всем. Хотя, это удастся вряд ли.

— Не говори, — качаю головой, закидывая в глотку очередную порцию вискаря.

— Чего ты вообще с этой Амандой связался?

— Да не связывался я, говорю же. У нее бизнес, она хочет сотрудничать.

— Ну, судя по тем фоткам, что Рите присылали, хочет сотрудничать она не только в вертикальном положении.

Поморщившись, даю знак бармену наполнить мой бокал снова. Думать о поползновениях Аманды — не желаю. По крайней мере, сейчас.

— Хрен с ней, с этой Амандой, — отмахиваюсь, чувствуя то, чего так желаю. Как алкоголь начинает опьянять.

Да, это слабость. Но сейчас мне нужно именно это ощущение. Я слишком устал. И слишком не боюсь быть бизнесменом, мать его, Григорьевым, перед которым готовы ложиться ковриком даже те, кто под это совсем не заточен.

— Ладно, Ян. Давай по последней и по домам, — говорит Саша, и я киваю в ответ.

В себя прихожу утром следующего дня. Лесков доставил меня до дома, и на том спасибо. Сам он обнаруживается лежащим на соседнем диване. Мы уснули в гостиной, куда и ввалились вчера в ночи вдвоем.

Уже хорошо. Хоть какая-то ясность.

— Сань! Саняяяя! — зову Лескова, на что он лишь отмахивается и, повернувшись на другой бок, начинает храпеть активнее.

Понятно. Смысла в попытках добудиться Сашу нет никакого.

Прохожу на кухню. Врубаю кофемашину. Нужно что-то крепкое, но не спиртное. Значит, американо.

Верчу в руках телефон, желая позвонить Рите. Сказать, что не верю ей ни на грамм. Что знаю о своем отцовстве (пусть это далеко от реальности). О том, что люблю ее и хочу все исправить.

Вместо этого просматриваю новостные строки, в которых вижу полный пиз*ец.

«Бизнесмен Ян Григорьев узнает о беременности его жены на шоу. А совсем скоро его ждут новости! Любовница Яна Аманда тоже беременна! Что он станет делать с двумя детьми от разных женщин?»

Смотрю в шоке на телефон. Хочется ржать и одновременно — разнести все таблоиды к чертям собачьим.

Вместо этого просто выдаю, когда рядом со мной появляется заспанный Лесков:

— Бл*дь!