Часть 15. Марго

— Значит, ты беременна, — произносит Элеонора следующим утром, наливая мне в чашку любимый гречишный чай, который держит в доме только ради меня.

Вчера, после ухода Яна, мы почти не разговаривали. Я практически заперлась в своей комнате, чтобы наедине с темнотой, надежно скрывающей слезы, пережить очередное разочарование.

Оставалось только гадать, зачем Ян вообще приходил. Да, он сказал, что ничего с этой женщиной у него не было. Слова, которые ровным счетом ничего не объясняли. Слова, рассчитанные лишь на мою слепую веру, которой больше не было.

Этих скупых слов было слишком мало, чтобы хоть как-то сшить разверзшуюся в душе огромную рану. Она кровоточила, высасывая последние силы, и исцеления от этого, похоже, не существовало.

Если бы Ян хотя бы попытался пояснить, какого черта вообще происходило! Кто эта женщина? Почему они так тесно переплетались на фото, которые я получала? Откуда в его кармане кружевное белье? Вот вопросы, на которые я хотела получить ответы, а не сухие заверения, что ничего у него с ней не было и он во всем разберется!

В конце концов, я хотела бы просто слышать, что он все еще любит меня. Даже если это ложь. Сердце, что ныло, не переставая, охотно поверило бы и этому. Наверное, я даже отчаянно хотела этой лжи. Несмотря на то, что сама инициировал наш развод.

Безысходность — самое страшное чувство. И именно оно сейчас преобладало над всеми остальными эмоциями. Безысходность от того, что Ян и не пытался, казалось, ничего исправить. От того, что, вдобавок ко всему, сомневался во мне.

Да, я тоже ему не верила. Но на моей стороне — чужое грязное белье с запахом пошлых духов и двусмысленные фотографии. На его — лишь беспочвенное обвинение в том, что ребенок может быть от кого-то другого. Ничем не обоснованное!

Все это медленно убивало, рождая на месте разочарования какое-то новое чувство, жгучее и яростное. Оно ворочалось внутри, пытаясь сформироваться во что-то страшное. Во что-то, совсем мне несвойственное.

— Подслушивать нехорошо, ба, — отвечаю Элеоноре, отогнав беспокойные мысли, мечущиеся по кругу.

— Что ж, отрицать не буду, — спокойно говорит она. Сейчас, когда мы наедине, бабуля разговаривает, как взрослая женщина. Без этого молодежного сленга, рассчитанного на публику, и показного инфантилизма. Впрочем, ее страсть к омоложению при этом никуда не девается. В то время как я сижу перед ней в старой футболке и шортах, бабуля изящно рассекает по кухне в соблазнительном пеньюаре.

В очередной раз подлив мне чаю, она устраивается напротив и подталкивает ко мне свой смартфон.

— Да, я вчера подслушивала. Но с учетом того, что вы устроили на шоу, о твоей беременности сейчас знают все. И, кстати, не только об этом.

Я смотрю на экран и от заголовка новости сердце пропускает удар. То новое чувство, что поселилось внутри, снова начинает ворочаться, наконец вырождаясь в нечто определенное.

В жажду мести.

Я смотрю на фотографию женщины, чье лицо за последнее время стало знакомо мне не хуже моего собственного. Я разглядывала ее часами, пытаясь понять, что такого Ян нашел в ней, чего не было во мне.

Да, она красивая блондинка. При ней абсолютно все — пухлые губы, большие глаза, пышная грудь. Все то, чего у меня нет и чего я не собиралась себе делать в погоне за модой.

А при мне была лишь огромная любовь к мужу и готовность жить его жизнью. Чувство настолько сумасшедшее, что теперь оно обернулось такой же силы ненавистью. Уродливой и разъедающей.

Да, я ненавидела его за то, что отдала ему всю душу, а он даже не пытался передо мной оправдаться.

И я не собиралась оставлять все так, как есть.

— Что ж, беременность — логичное последствие измены, — удается мне произнести достаточно ровно.

— Ты передо мной-то безразличный вид не строй, — фыркает бабуля в ответ. — Что делать с этим будешь?

— А ты не хочешь тоже спросить меня, от кого я беременна? — сухо отвечаю вопросом на вопрос.

Теперь она уже не фыркает, нет. Подавившись, Элеонора откашливается, а потом громко хохочет.

— Нет, конечно, — наконец произносит она. — Только такой идиот, как твой муж, мог подумать, что это не его ребенок! А мне лично очевидно, что ты настолько его обожала, что на других не смотрела вообще. А зря, кстати! Я же тебе говорила — вокруг столько молодых красавчиков, зачем зацикливаться на этом…

— Я помню, — прерываю ее прежде, чем она отвесит Яну очередной комплимент.

— Деточка, да всем вокруг было очевидно, что ты от него без ума.

— Кроме самого Яна, — усмехаюсь криво.

— Вот! А надо было молодого мужа выбирать, который еще не впал в маразм, — тут же вворачивает свое бабуля.

— Она его не получит, — произношу я неожиданно даже для самой себя вместо ответа.

А потом, под удивленный взгляд бабушки встаю из-за стола и ухожу собираться, чтобы воплотить в жизнь мысль, вспыхнувшую в голове резкой молнией. И такую же неотвратимую, как стихия.

Если моя свекровь чему-то меня и научила — то это всегда держать лицо. Поэтому на чертово шоу я возвращаюсь при всем параде — с идеальной укладкой, в новом дорогом костюме и на высоких каблуках, делающих меня выше и представительнее.

Камеры тут же мечутся в мою сторону, стоит лишь мне войти в особняк. Не имею ни малейшего понятия, здесь ли сейчас Ян, но это и неважно. Для ответного удара, который намереваюсь нанести, его отсутствие мне только на руку.

— Я собираюсь сделать официальное заявление, — говорю главному оператору с широкой улыбкой.

Пять минут спустя я уже сижу в приготовленной для съемок комнате. Объективы камер жадно смотрят на меня со всех сторон, нервно поблескивая каждая своим единственным глазом. Таким же алчущим нетерпением горят и глаза ведущей — после всех громких и не менее скандальных новостей вокруг меня и Григорьева это шоу и мечтать наверняка не могло, что именно им достанутся мои первые комментарии.

— Итак, мы находимся в студии нашего шоу, — торопливо начинает ведущая. — Напротив меня — Маргарита Григорьева, которая готова прокомментировать последние события, касающиеся ее семейной жизни.

— Да, у меня прекрасные новости, — уверенно улыбаюсь я в камеру. — Мы с Яном не разводимся. И все благодаря этому шоу!

— Но… как? — лицо Алисы удивленно вытягивается. — Марго, а вы в курсе последних новостей?

— О том, что какая-то женщина якобы беременна от моего мужа? — моя улыбка трансформируется в снисходительную, с оттенком презрения. Свекровь будет гордиться мной, когда увидит это.

— Да, его любовница…

— Она ему не любовница, — отрезаю твердо, гордо Вскинув подбородок. — Мы с мужем все выяснили. Если эта странная женщина будет настаивать на том, что беременна от моего мужа, ее разоблачит соответствующий тест.

— Но почему вы так уверены… — начинает было ведущая, но я, подавшись к ней, доверительно сообщаю:

— Да хотя бы потому, что все то время, когда эта Аманда якобы встречалась с моим мужем, наша сексуальная жизнь была такой бурной и насыщенной, что ни у одного мужчины не хватило бы сил после такого еще и на любовницу! Уж поверьте мне, я для этого очень постаралась!

Я вызывающе смеюсь. Этот смех вполне искренен, потому что ошарашенный вид ведущей действительно весьма забавен. Совершенно явно она ожидала совсем не этого.

Поднявшись с кресла, с достоинством и чувством удовлетворения я выхожу из студии. Первый ход сделан.

Она. Его. Не. Получит.