Часть 17. Марго

Я и не помню, когда с нами было что-то подобное в последний раз.

Когда в горле — застрявший крик нетерпения, а внутри — целый ураган, неподвластный человеческой воле. И ни единой мысли о том, что правильно и что нет. Только ревущие инстинкты, только обнаженные потребности, только страсть, которой нет ни сил, ни желания противиться.

Ян резко падает на постель и я оказываюсь сверху. Одежду друг с друга мы не снимаем, а буквально срываем. Но терпения не хватает даже на то, чтобы до конца раздеться. Я так и остаюсь в полурастегнутой рубашке и тонких трусиках, но это нас нисколько не останавливает.

Мужские пальцы быстро сдвигают тонкую ткань в сторону и я приподнимаюсь, чтобы насадиться на возбужденный член. Ян целует мою грудь прямо сквозь тонкую ткань рубашки и в этом есть что-то особенно возбуждающее. Когда зубы мужа сжимают сосок, я буквально подскакиваю на его коленях и тут же с силой опускаюсь на горячую плоть вновь.

Мне хочется сейчас именно этого — сумасшедшего траха. Чтобы практически до боли, до бешеных шлепков потных тел друг о друга, до крика, который не в силах сдержать.

Я скачу на нем, как одержимая, но в какой-то момент вдруг хочется почувствовать себя все той же хрупкой игрушкой в его руках, которой была всегда. Хочется отдать ему полную власть надо мной, ощутить его подавляющую силу…

Мы стремительно меняемся местами. Теперь Ян — сверху, и его пальцы сжимают мои запястья над головой. Он вбивается в меня, с каждым ударом изводя на животный крик, но это именно то, чего хочу сейчас. Освободив свои руки из его захвата, впиваюсь ногтями в спину мужа. Он издает рык и начинает двигать бедрами быстрее, и в такт этим толчкам я оставляю на его коже кровавые борозды от своих ногтей. Мне хочется наказать его таким образом за всю боль, что бурлила внутри вперемешку со злостью и вместе с тем — оставить на нем свою метку. Чтобы эта проклятая Аманда увидела, когда он пойдет к ней снова, кому принадлежит этот мужчина на самом деле. Пусть даже это сумасшествие между нами — лишь короткий самообман.

— Сильнее, — прошу мужа, когда он на короткое мгновение замирает.

— Я боюсь, что…

— Сильнее! — вырывается требовательный стон.

И Ян снова начинает двигаться. До тех пор, пока я не испускаю победный крик и он не падает на подушку рядом со мной с утробным рыком.

Следующие несколько мгновений я просто пытаюсь отдышаться и уложить в голове все произошедшее. Этого не должно было быть, но я не испытываю сожаления. Лишь мстительное удовлетворение от того, что все еще настолько желанна для Григорьева.

Но кое-что следует прояснить прямо сейчас. Приняв сидячее положение, я быстро запахиваю рубашку и встаю на ноги. Сердце колотится так громко, что буквально оглушает, но все же удается ровно произнести:

— Хочу, чтобы ты понимал — это ничего не меняет.

Я наклоняюсь, чтобы поднять с пола шорты, и слышу, как позади меня скрипит кровать. Ян поднимается следом и оказывается со мной лицом к лицу.

— Вот как? — произносит хрипло и от этого звука по спине пробегают мурашки. Господи, разве возможно хотеть его снова после того, что только что было и даже еще сильнее, чем прежде?

— Да, — отвечаю отрывисто и делаю попытку его обойти, но муж перехватывает мой локоть.

— А я так не думаю.

Он буквально сверлит меня взглядом и от этого внезапно подкашиваются колени. Он кажется сейчас каким-то диким, опасным зверем, затаившимся перед тем, как напасть. Совсем не тем привычным, сдержанным Яном, каким был все эти совместные годы. Я вдруг вспоминаю, с каким влиятельным человеком имею дело. С тем, чьей оборотной стороны лучше не знать.

— Я видел, что ты говорила в эфире, — добавляет он, впиваясь в меня глазами, словно хочет проникнуть в мой разум.

— Так вот что тебя ко мне привело, — усмехаюсь коротко в ответ. — Повторюсь, Ян — это ничего не значит. Я просто не желаю быть посмешищем в глазах общественности! И не позволю твоей любовнице испортить мою репутацию!

— И это все, что тебя волнует?

Его лицо резко меняется. Становится спокойнее и словно бы безразличнее. Странно, но это пугает меня куда больше, чем то, что видела буквально мгновение назад.

— Это все, что у меня осталось, — бросаю коротко прежде, чем метнуться в свою спальню.

На следующее утро Марта собирает нас всех в своем кабинете. Здесь присутствует каждая из пар, участвующих в проекте. Это вызывает некоторое недоумение, потому что беседы с психологом, как правило, являлись делом приватным, но я, не показывая вида, занимаю свое место на диванчике рядом с Яном. Мысленно подбираюсь, потому что стоит помнить — я сама объявила о том, что между нами все наладилось. И нужно снова держать лицо и убедить в этом всех вокруг. Особенно ту, которая имела склонность хранить свое белье в карманах чужих мужей.

Я интимно прижимаюсь к Яну, всем своим видом демонстрируя близость между нами. Тем временем, Марта начинает:

— Сегодня у нас с вами, как вы можете заметить, совместное занятие. Дело в том, что я хочу провести его в игровой форме. Мы попытаемся узнать друг друга поближе, сыграв в хорошо знакомую, я думаю, всем вам игру «Я никогда не…».

Психолог кивает на несколько шотов, расположенных на круглом столике перед нами и, обратив взгляд ко мне, указывает пальцем на один из них:

— Здесь есть и безалкогольные напитки. Ну что ж, я, пожалуй, начну. Я никогда не думала, что выбрала себе в пару не того человека.

Некоторые из присутствующих выпили, на что получили злобные взгляды от своих вторых половин. Мы же с Яном остались бесстрастно сидеть на месте.

— Маша, теперь вы, — предлагает Марта моей знакомой и та, хитро прищурившись, заявляет:

— Я никогда не ела колбасы вкуснее, чем та, что мы с Вовчиком сами делаем!

Раздаются смешки и я тоже не могу удержаться от улыбки. Кто о чем, а Маша о своей колбасе.

— Маша, это прекрасно, но давайте все же говорить о чем-то, что касается отношений, — вмешивается Марта, когда смех в комнате стихает.

— Ну ладно, — вздыхает та в ответ и говорит:

— Я никогда не была серьезно разочарована в своем муже.

Я беру со стола стопку и выпиваю залпом. Коктейль оказывается вкусным — похоже на смесь ежевичного ликера с травами. Но алкогольного привкуса действительно нет.

Странно, но Ян, в свою очередь, не пьет. Хочет поддержать легенду о нашем примирении? Или действительно его устраивает то, какой я с годами стала? Но разве не он говорил, что полюбил именно ту нелепую девчонку, которой я давно перестала быть?

Марта переводит на нас взгляд и говорит:

— Хорошо. Теперь вы, Ян.

Муж смотрит мне прямо в глаза, потом отчетливо произносит:

— Я никогда не изменял своей жене.

Уголок моих губ дергается, стремясь вниз, но я поспешно изображаю улыбку. Чего он добивается? Чтобы я в это поверила? Или чтобы перед всеми признала то, о чем сказала ему недавно, желая все разорвать — что беременна не от него?

Мне удается не дрогнуть ни единой мышцей. Из размышлений вырывает голос психолога:

— Марго? Ваша очередь.

Я широко улыбаюсь и также, не отрываясь, смотрю в глаза Яну перед тем, как произношу:

— Я никогда не лгала своему мужу.

Это почти что правда. Во всяком случае, была таковой до того момента, как он спросил, чьего ребенка я ношу. Между нами, вероятно, было много недоговоренностей, но лжи я прежде старалась не допускать.

Впрочем, дело вовсе не во мне. Я внимательно слежу за действиями Яна. После некоторого колебания он все же берет коктейль со стола и выпивает. Что ж, что и требовалось доказать.

Впрочем, среди всего этого блефа уже и не разобрать, где правда и где ложь. И мне вдруг становится невыносимо тошно от всего этого шоу. Возможно, причина этого в моем положении, но вытерпев с трудом еще пару раундов, я встаю со своего места и говорю:

— Прошу меня извинить, мне немного нехорошо. Ну, вы понимаете, — улыбаюсь многозначительно и быстро выхожу из помещения.