Часть 24. Ян

— Ян Александрович, нам бы хотелось понимания — вы с Ритой собираетесь возвращаться на шоу?

Когда слышу голос Марты, первым делом хочется положить трубку, предварительно попросив забыть наши с женой номера телефонов.

Но, в целом, психолог ведь не виновата в том, что нам не помог проект, и что мы с него буквально сбежали.

— Пока не собираемся, — отвечаю уклончиво, чутко прислушиваясь к шагам Риты на втором этаже нашего дома.

Она вернулась через пару дней, проведенных, как я надеялся, у ее бабки. И чего мне стоило сдержаться и не примчаться, чтобы забрать ее от Элеоноры, ведает один бог.

— Мы немного заморозим наш проект. Вернее, сейчас сфокусируемся на других парах, но вас все равно будем ждать. Режиссер уже придумал, как растянуть время. Знаете, без вас шоу потеряет очень много.

А вот мы без шоу не потеряем ничего, — так и хочется сказать в ответ, но я лишь киваю сам себе и отвечаю:

— Я наберу ваш номер, когда что-то прояснится.

И не дождавшись, когда Марта мне ответит, выключаю телефон.

Пожалуй, я это зря, и стоило сразу сказать, что никаких продолжений для нас не будет. Но мы еще не обсудили это с Ритой. Ведь что бы она ни говорила и ни думала, ее мнение и ее желания для меня первостепенны.

Но сейчас тревожить жену и лишний раз заводить разговор на тему реалити нет смысла.

Налив себе виски (не спиться бы к чертям), я снова принялся прислушиваться к шагам Риты. И когда на дне бокала осталось не больше глотка, по моему позвоночнику пробежал ледяной озноб. Кажется, жена собирала… вещи?

Едва ли не отбросив от себя бокал, я вскочил на ноги и помчался наверх. На мой требовательный стук в дверь Рита некоторое время молчала, затем раздалось ее приглушенное:

— Можешь зайти.

Первое, что увидел, когда открыл дверь — чемодан. Он стоял на постели, и был наполовину заполнен вещами.

— Что это? — кивнул я на чемодан.

Рита пожала плечами, став совершенно холодной и отстраненной. Совсем непохожей на ту девушку, в которую я влюбился когда-то давно. А может, ее больше и не было, той самой Риты?

— Мне нужны вещи, я же не могу ходить у Элеоноры в одном и том же.

— Ты хочешь сказать, что… уходишь?

Уточнять, уходит ли она от меня, не стал. Все было ясно и так.

— Пока да. Я очень устала, Ян.

Понятно. Значит, устала и сдавалась. А что при этом будет с нашим браком и со мной — было не так уж и важно.

— «Пока» — это означает… что ты уходишь на время?

Черт, давно я не ощущал себя настолько растерянным. Совершенно не представлял, что делать, что говорить. Как вести себя, чтобы она передумала и осталась?

— Да. Но на сколько — не знаю.

Рита закрыла чемодан и попросила:

— Помоги, пожалуйста, снять его на пол.

— Что?

— Он много весит, а мне нельзя поднимать тяжести.

Просьба жены отрезвила. Рита вот так вот легко просит меня своими руками помочь ей от меня съехать? Прекрасно.

— Черта-с-два, — отрезал я. — Я не хочу, чтобы ты уезжала. Это может поставить точку во всем, понимаешь?

Жена тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Сжала переносицу пальцами и действительно в этот момент показалась мне не только уставшей, но и какой-то… прозрачной.

— Точку может поставить только наше последующее пребывание друг рядом с другом. Нам нужна пауза, Ян.

Рита предприняла попытку потянуть за ручку чемодана, но я пересек разделяющее нас расстояние и с силой нажал ладонью на темно-серую поверхность.

— Если мы сейчас возьмем эту самую паузу, все может кончиться плачевно.

— Все уже плачевно! Ты же знаешь!

— Да, но мне казалось, мы начали находить точки соприкосновения. Говорить о том, что нас тревожит. Разве нет? А сейчас ты сбегаешь.

— Я просто устала, Ян. И хочу хоть немного побыть там, где мне будет спокойно.

Рита вновь попыталась стащить чертов чемодан, я — не дал ей этого сделать. И тут до меня дошло. Она собиралась уйти в тот момент, когда рядом с ней замаячил этот дурацкий Владислав. К нему? Или я себя накручиваю?

— А может, все просто, и ты валишь все на желание покоя, хотя сейчас просто уедешь туда, где тебе и хочется быть? — хмыкаю я с презрительной усмешкой на губах.

— Что ты имеешь ввиду? — хмурится жена.

— Может… сейчас рядом с тобой и увивается отец твоего ребенка, а ты просто нашла предлог, чтобы быть с ним?

Клянусь, я пожалел о сказанных словах тотчас, как они повисли в воздухе. И лучше бы Рита размахнулась и со всей силы влепила мне пощечину. Но вместо этого я вдруг увидел, как все те краски, что еще были на лице жены, окончательно потухли, а в глазах появилось такое разочарование, от которого мое тело прошиб ледяной озноб.

— Ты дурак, Григорьев, — шепнула жена и, оставив чемодан там, где я так и продолжал его держать рукой, пошла к выходу из комнаты на непослушных ногах.

— Рит…

А следом случилось страшное. Жена вдруг тяжело оперлась рукой на стену, вторую ладонь — положила на живот и согнулась пополам.

— Что случилось?!

Я подлетел к ней в два огромных шага. Успел подхватить на руки, когда Рита начала сползать на пол.

— Живоооот, — простонала она. — Очень больно.

Испытывая дикий животный страх, я, так и держа жену на руках, сел на диван. Мысли метались со скоростью света. Сажать Риту в машину и ехать к врачу? А если помощь нужна срочно?

Идиот ты, Григорьев. Помощь и нужна срочно!

Набрав номер скорой и дождавшись ответа, я выдохнул из последних сил:

— Приезжайте немедленно! Моей беременной жене очень плохо.