Эпилог
Марго
Новая жизнь начинается с нового дома.
Поженившись во второй раз, мы с Яном выбираем новое жилище почти сразу после того, как меня выписывают из роддома. С одной стороны, оно совсем не похоже на наш прежний дом — пусть более просторный, но чересчур претенциозный для меня. Там, в старом доме, слишком много чужих следов, слишком заметно постороннее вмешательство в нашу жизнь. Здесь же, в небольшом коттедже недалеко от города, я наконец чувствую — это действительно мое. От и до, в каждой своей детали.
И что немаловажно — теперь мы приглашаем к себе только тех, кого действительно хотим видеть. Компания совсем небольшая — Элеонора, Маша и Лесков, но это именно те люди, которым можно доверить что угодно. Они практически единственные, кто вхож в наш новый дом и нашу новую жизнь.
— Ты уверена, что не хочешь чего-то более… масштабного? — уточняет Ян, когда мы окончательно перевозим вещи в наше новое обиталище.
— Не хочу, — подтверждаю твердо, с удовольствием оглядывая уютную обстановку. — Здесь есть все, что необходимо. Два кабинета, студия, гостиная с камином. Что может быть лучше?
Удивительно, но в прежнем доме камина у нас не было. Свекровь, при всех ее замашках на аристократичность, считала его очень устаревшим элементом декора, в то время как мне самой казалось, что именно камин придает особый уют дому. Разве может быть что-то более естественное, чем врожденная тяга человека к теплу?
Впрочем, эта женщина — последнее, о чем мне хочется сейчас думать. Достаточно того, что теперь все в нашей с Яном жизни так, как хотим того только мы сами. Хотя Анна Сергеевна и предпринимала несколько попыток вмешаться, жесткая позиция Яна, ограждающего нас с дочерью от ее присутствия, заставила меня окончательно успокоиться. Теперь я понимаю, что я за ним — как за стеной. И этот факт вовсе не унижает мое достоинство, он — поддерживает.
— И все же, если вдруг передумаешь… — шепчет мне муж на ухо, обдавая дыханием шею, отчего по коже разбегаются волнами мурашки.
— Ян, перестань, — оборачиваюсь к нему с улыбкой.
— Перестать что? Соблазнять тебя?
— Нет, это ты можешь делать бесконечно, — усмехаюсь в ответ. — Перестань пытаться мне угодить. Я скажу тебе прямо, если чего-то действительно захочу.
— Просто я подумал… — муж уверенно забирает у меня спящую Арину и устраивает ее в кроватке. — Что однажды у нас, может быть, появятся еще дети… и тогда дом рискует оказаться тесноват…
— Во-первых, никаких «может быть», — говорю я с напускной строгостью и при виде огорченного лица Яна не могу сдержать смех. Обнимая его, добавляю:
— У нас обязательно будут еще дети. Я хочу как минимум двоих.
— А как же твоя карьера? — спрашивает муж, притягивая меня к себе.
— Дети ей совсем не помеха. Наоборот. Вы — мое вдохновение.
— Ну, тогда… — Ян кидает быстрый взгляд на все еще спящую мирно дочь и подхватывает меня на руки. — Я хочу начать вдохновлять тебя прямо сейчас.
В ответ я лишь счастливо смеюсь. Возникает уверенность, что в этом доме мы проведем далеко не один счастливый год.
И так оно и выходит.
Четыре года спустя я праздную свой тридцатилетний юбилей именно здесь. Приглашены только самые близкие — как оказалось, для счастья не нужно много знакомых, достаточно пары верных друзей.
— Ну ты же понимаешь, я не могла прийти без этого, — заявляет Маша, врываясь в кухню с огромным пакетом. — Вот, держи!
Я уже по запаху могу определить, что подруга решила поставить мне годовой запас своих лучших колбас. Но это оказывается не просто колбаса.
— Ну открой же! — нетерпеливо говорит Маша и я, приподняв вопросительно брови, вскрываю пакет.
Там действительно находится мясное изделие, но поражает вовсе не этот факт, а то, что на упаковке красуется название «Маргарита».
Поначалу я растерянно взираю на эту надпись, а потом начинаю хохотать.
— Господи! — выдыхаю, отсмеявшись, и порывисто обнимаю подругу. — До такого могла додуматься только ты!
— Между прочим, это наш лучший продукт! — произносит Маша с гордостью.
— Это честь для меня, — произношу вполне серьезно. — Ладно, давай накрывать на стол.
Но не успеваем мы нарезать салаты, как в кухню влетает Арина в сопровождении Яна.
— Ну что тут у вас? — интересуется муж, уводя у меня из-под носа дольку помидора.
— Готовим, — отвечаю я. — И справимся гораздо быстрее, если кто-то не будет таскать у нас продукты!
— Вообще-то мы пришли тебя поздравить, — произносит Ян, с заговорщическим видом поворачиваясь к дочери. — Арине не терпелось показать тебе свой подарок.
Я перевожу взгляд на дочь и сердце аж замирает на несколько мгновений при виде рисунка в ее руках.
— Это тебе, мамочка! — говорит она и я дрогнувшими пальцами разворачиваю бумагу, свернутую в рулон.
В последнее время Арина перестала показывать мне свои рисунки. И теперь я ясно сознаю — это совершенно особенный момент.
На рисунке, конечно же, я. Удивительно же в нем совсем другое — несмотря на то, что это творение пятилетнего ребенка, рисунок имеет свой особенный почерк. Я задыхаюсь от понимания того, что это может значить в будущем.
— Это… потрясающе, — говорю честно, прижимая к себе дочь.
— Я хочу стать известной художницей, как ты, мамочка!
Арина говорит мне об этом впервые. И эти слова, это желание на меня равняться — самый лучший подарок, что только можно себе представить.
— Главное — будь собой, — отвечаю я дочери. — И делай то, что хочешь только ты сама.
Я поднимаю глаза на мужа, видя в них молчаливое понимание. Мне хочется сказать дочери еще о том, как важно найти того, кто в тебя поверит и поддержит, но знаю — она этого пока не поймет.
Но зато все понимает Ян. И то, что мы имеем сейчас — стоило того, чтобы пройти все, что было.
Ян
— Аманда Грушина снова попала в эпицентр скандала. — Лесков хмыкнул и, взглянув на меня, вновь перевел глаза на экран смартфона, после чего продолжил наши «милые» чтения за чашкой утреннего кофе. — История повторилась, но теперь ее свидетелями стали миллиарды зрителей шоу о разводах. Накануне камера запечатлила Грушину, тайно плещущуюся в бассейне. Живот, который Аманда регулярно выставляет на камеру — исчез. Мадам Грушина вновь имитировала беременность.
Возникшая пауза сначала показалась оглушительной, но мы с Сашей, переглянувшись, через несколько минут уже ржали так, что сотрясались стены гостиной.
— Слушай… так это все снова фарс? — уточнил Лесков, перечитывая новости.
— Похоже на то. Но какая же идиотка, ты подумай.
Еще несколько лет назад, после того скандала, что Аманда учинила на выставке Риты, она буквально сбежала в другой город и некоторое время о ней ничего не было слышно. Лишь через время в новостях мелькнула информация, что Аманда стала Грушиной, выскочив за престарелого миллиардера, от которого вскоре и забеременела. И вот теперь они с мужем были на грани развода, после чего отправились туда, куда у Аманды уже была проторена дорожка. На то самое шоу, к которому я теперь не имел никакого отношения.
Не то чтобы мне была интересна судьба ныне-Грушиной, но Лесков знатно развлек меня, прочитав новости об Аманде.
— Значит, на те же грабли. Выскочила за старика, сделала вид, что залетела. Даже боюсь представлять, что там происходило, пока она пыталась оседлать Грушина и делала вид, что он еще ого-го!
— Бля, Саш… избавь меня от подробностей! — вскинул я руки, глядя на Лескова с ужасом. — Достаточно и того, что она хотела проделать то же самое со мной.
— Я только не пойму, зачем ей это. Сначала весь фарс с пузом, потом — молодой любовник.
— Бабки, что тут понимать, — пожал я плечами. — Она делает вид, что залетела. Привязывает к себе мужика ребенком, которого родила не она. А сама развлекается с молодыми. Вспомни того жиголо, который пришел на проект.
— Ага. И заявил, что они с Амандой давно любовники. Интересно, чего она от него-то ребенка не завела?
— Да хрен знает. Может, вообще не может иметь детей. А может — с молодыми у нее секс и ничего кроме. И никаких обязательств.
Я сделал вид, что задумался.
— Хотя, бабка Риты утверждает, что я уже давно вышел в тираж.
— Ну ты скажешь!
Лесков снова заржал, я же, потерев пальцами переносицу, покачал головой.
— А вообще, мы с тобой взаправду как две старые перечницы сидим и обсуждаем, кто в каких трусах мимо нашей лавки у подъезда прошел.
— Не-не-не! — замотал головой Саша и, вскочив на ноги, забрал со столика телефон. — А вообще, я поеду. У меня сегодня большие планы на вечер.
— Давай. Планам привет.
Лесков пожал мне руку и вышел из гостиной. Я же покрутился в кресле и поймал себя на том, что совершенно по-дурацки улыбаюсь сам себе. Эти новости о происшествиях, что не так давно являлись довольно ощутимой частью нашей с Ритой жизни, сейчас звучали словно бы из другого мира, не имеющего к нам нынешним никакого отношения.
Я кайфовал от каждой минуты, проведенной со своей семьей, которая совсем скоро должна была стать еще больше. Мне нравились и спокойные вечера, которые мы проводили втроем с женой и дочерью. И уютные маленькие праздники, что Рита организовывала для нас и наших родных и близких. Мне нравилась наша жизнь, и теперь я был уверен — это и есть счастье.
— Не помешаю? — донеслось от входной двери, и я поднялся навстречу жене.
— Не спрашивай глупостей, — ответил притворно грозно. — Арина еще спит?
— Да. И ваш гогот с Лесковым ее точно бы не разбудили, — так же притворно грозно проговорила Рита.
— Прости, — покачал я головой.
— За что? — удивилась жена.
— Ну… мы наверняка разбудили тебя. — А тебе нужно очень много отдыхать, — я положил руку на живот Риты.
Она как-то загадочно улыбнулась, опустила глаза и я вскинул брови. Моя любимая девочка знала что-то, о чем я даже еще не догадывался?
— Я все равно собиралась встать пораньше. Да и просыпалась несколько раз за ночь.
На смену улыбке пришла обеспокоенность. У меня в ответ тревожно забилось сердце.
— Почему? Что-то не так? — потребовал я ответа. — Звонить врачу?
Я уже собрался отойти и набрать номер Светланы Ивановны, но жена удержала меня за руку.
— Нет. Все хорошо, правда. Просто… — Рита запнулась, и у меня сердце забилось в горле: — Светлана Ивановна говорит, что возможно… у нас будут близнецы. А у нее же опыт… ты понимаешь?
Я закрыл глаза и гулко выдохнул.
— Рита… ты меня так в могилу сведешь… А я уже не очень молод, если верить Элеоноре.
— И это означает..? — с неподдельным ужасом в голосе спросила жена.
— Это означает, что я совсем не понимаю, отчего ты встревожена.
Рита посмотрела на меня своими безумно красивыми глазами, в которых, как вы знаете, я всегда тонул, и тихо спросила:
— Ты думаешь… мы справимся?
И я, вновь прижав к себе жену, совершенно уверенно заявил:
— Мы справимся. Со всем, что бы ни случилось. А близнецы… — это не то, с чем нужно справляться. Это наши дети, которых я буду любить, даже если у нас их будет сотня. Потому что ты и дети — это единственное, ради чего стоит жить.
Чуть отстранившись, я кивнул и добавил более серьезным тоном, помня о том, как беременные женщины эмоционально реагируют на все:
— Мы справимся. Со всем. И всегда. Ты же знаешь это, Рита?
И жена улыбнулась и ответила:
— Да!