Часть 40. Ян

То, что она говорит… то, что предлагает — это как пуля, выпущенная в висок собственными руками. Знает ли Рита, насколько желанна? Понимает ли, что сделаю с ней после ее просьбы?

И как бы то ни было, я даже теперь не уверен, что у нас все может быть иначе. Оттого и настолько жадно беру Риту, усадив поверх себя. Оттого и двигаюсь в ней с таким рвением, словно кроме нашей близости не может быть ничего более важного. Впрочем, так оно и есть.

— Яяяян… — выдыхает жена, когда я насаживаю ее на себя, обхватив ладонями за талию.

Да, именно талию, которую Рита сумела сохранить, несмотря на свое положение. Хотя, даже если бы она этого не сделала — менее желанной не стала бы.

— Да?

Я хрипло вторю ей в ответ. Мое имя, произнесенное Ритой, — слаще самой мелодичной музыки. До этого момента я и не понимал, насколько сексуальным оно может быть.

— Быстрее… пожалуйста… быстрее…

Тонкие пальцы ложатся на клитор, начинают растирать его с силой. Я чуть замедляю движения, на что Рита откликается недовольным стоном.

— Тебе ведь можно? — уточняю сквозь стиснутые зубы, понимая, что задал свой вопрос слишком запоздало.

— Да! Да, черт бы все побрал! — ругается жена и начинает двигаться на мне с какой-то безбашенной жаждой.

Когда дыхание приходит в норму, притягиваю Риту к себе еще ближе. Она кладет голову мне на грудь и прикрывает глаза. И мне хочется, чтобы жена просто уснула в моих объятиях. Подарила бы мне возможность просто побыть рядом. Ведь у нас впереди разговор, который, возможно, закончится очередным крахом. Хотя, казалось бы, каждый из них уже становился для нас смертельным окончанием.

— Григорьев, я не хрустальная ваза. Можешь прижать меня к себе крепче, — усмехается Рита одними уголками губ.

Распахивает глаза и садится на постели — я даже не успеваю сделать то, чего мне так хочется. Обнять еще сильнее и никуда не отпускать.

— Мы все выясним раз и навсегда, я помню, — киваю, заложив руки за голову, чтобы хоть куда-то их деть.

— Да.

— Но прежде, чем начнем это делать… Я люблю тебя и мне никто кроме тебя не нужен. Ты это знаешь?

Все же не выдерживаю — протягиваю к Рите руку и скольжу пальцами по ее предплечью. Жена словно бы сомневается какое-то время, после чего опять ложится рядом, и я притягиваю ее к себе.

— Я тоже тебя люблю, Ян, — произносит тихо, и мое сердце начинает колотиться о грудную клетку. — И мне никто кроме тебя не нужен. Я старалась сделать так, чтобы этого не замечать, но…

— Теперь все будет иначе. Я обещаю. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя… ммм… — пытаюсь дословно вспомнить, что именно мне говорила Рита, хотя общий смысл можно передать и другими словами.

— Никчемной.

— Да. Или бесполезной. Я хочу, чтобы ты была собой.

Мне все еще не верится, что у нас с женой может что-то наладиться. Точнее, я очень и очень этого хочу, но наш разговор — словно продвижение по минному полю. Кажется, скажу хоть что-то не то, и конец всему будет неизбежен. Вдруг осознаю, что Рита все эти годы чувствовала себя рядом со мной точно так же.

Для нее наш брак и был хождением по тому самому минному полю. Но я так не хочу. Так не должно быть.

— Я стала собой, Ян. Вот только одна беда… — Приподнявшись, Рита смотрит на меня с немым вопросом в глазах. Осторожно, насколько ей позволяет живот, придвигается ко мне еще ближе.

— Что за беда? — хмурю я брови.

— Без тебя я не хочу быть собой. Вообще не хочу быть…

Эти слова — словно эхо тех чувств, которые живут внутри меня. Положив ладонь на затылок жены, подаюсь к ней и мы снова целуемся, как сумасшедшие. Приходится напомнить себе, что не стоит переусердствовать в сексе… сейчас, когда наш малыш должен родиться совсем скоро. А потом… потом, когда будет можно, не стану выпускать Риту из постели ночами.

— Есть еще кое-что, — говорит жена, когда я отстраняюсь от ее губ.

— Мама?

— Да. Я много думала об этом… Не хочу, чтобы она принимала участие в нашей жизни.

Слышать из уст Риты слово «нашей» — это чистый кайф, разливающийся по венам. И она сейчас озвучила то, о чем думал и я сам.

— Я тоже не хочу. Родителей лучше любить… на расстоянии.

Усмехаюсь горько, потому что в данный момент, когда я сам — отец, пусть пока и не держал своего ребенка на руках, понимаю, насколько важно не терять эту связь.

— Хорошо… и другие женщины…

Рита не договаривает, когда я опрокидываю ее на спину и нависаю сверху.4f7b7c

— Другие женщины? Их нет. Разве ты еще не поняла?

Ответ жены, уже готовый сорваться с уст, тонет в моем поцелуе. А после мы забываем обо всем.

Снова.

— Ян Александрович, готовы ли вы взять в жены Маргариту Михайловну?

В зале загса мы наедине друг с другом. Я, Рита и наш ребенок. Больше никого не нужно.

— Конечно!

— Прошу ответить вас, Маргарита Михайловна. Готовы ли вы взять в мужья Яна Александровича?

Я даже застываю в преддверии того, что ответит Рита.

Мы здесь только лишь потому, что мне жизненно важно снова знать: моя жена — это моя жена. И точка. Надеюсь, Маргарита желает того же. Но сомневаюсь, потому что она натерпелась от меня слишком многого.

— Разумеется, да, — отвечает Рита, и у меня с души словно камень падает.

— Объявляю вас мужем и женой!

Не дожидаясь разрешения регистратора (какая, к херам, глупость, ждать отмашки на то, чтобы поцеловать собственную жену!) — я притягиваю Риту к себе и впиваюсь в ее губы поцелуем.

— Не могу поверить в то, что мы снова поженились, — произношу приглушенно, пока регистратор не нарушила этот момент.

— Сомневался, что я все же пойду до конца? — с притворной насмешкой уточняет Рита.

— Да… а сейчас я хочу домой. И желаю увидеть тебя в своей постели. В нашей постели.

По лицу жены пробегает тень, и я мгновенно напрягаюсь. Руки же инстинктивно прижимают ее ближе.

— Не думаю, что получится воплотить твои желания в реальность в ближайшее время, — пожимает Рита плечами.

— Почему? — не сразу понимаю, что к чему.

Жена смотрит на меня с сомнением. Словно в этот момент задается вопросом, готов ли я совладать с той информацией, что обрушится на меня через мгновение. И вдруг выдает:

— Пару месяцев после родов нельзя заниматься сексом. Ну и во время них — тоже.

Я не сразу осознаю, что она только что произнесла. А когда до меня доходит весь смысл сказанного, мои брови помимо воли ползут вверх.

— Ты рожаешь? — охреневаю я окончательно.

— Угу… уже часа три… но врач сказала, что первые роды могут длиться долго.

Выдыхаю, а сердце уже начинает колотиться о ребра с сумасшедшей скоростью.

— Срочно рожаем! — говорю беспрекословно, вызывая такси.

И через десять минут мы уже мчимся на встречу с нашим первенцем.