Глава 9

«Хотя, знаешь, что заметил?Когда расстаешься с девушкой, которая нравится, она не перестает нравиться.А вот все остальное перестает».Даниил Аксёнов

Ночь на даче. Да она решилась остаться этой ночью здесь. Лежала на широкой кровати, рассматривая обычный деревянный потолок. Вся мебель в комнате и доме была из ели. Этот стойкий запах хвои, кажется, пропитал Кристину насквозь.Она лениво перевернулась на бок, и ее взгляд уперся в чуть приоткрытое окно. Лунный свет слегка осветил комнату, придавая лежащей девушке таинственности, а вместе с тем чуть больше страха. Страха за содеянное. Зачем? Ну зачем она не остановила его? Почему предпочла эту близость? Она же смертельна для нее, для него, для них... Голова будто налилась свинцом и полностью отказала функционировать, сейчас ее мозг был похож на дешевый, совершенно никудышный сплав. И в ее случае этот сплав на девяносто девять и девять процентов состоял из глупости.Дверь скрипнула, и в комнату вошел Руслан. Сейчас она уже не знала, что говорить, как вести себя. Стоило им вернуться в дом, как она сразу спряталась в этой спальне.Коршун одним взмахом руки закрыл дверь, тоже произошло и с окном. Ружевич напряглась, закрывая глаза. «Пусть подумает, что сплю», - вертелось в ее голове.- Я знаю, что ты не спишь, - словно прочитав ее мысли, подал голос Руслан и, стянув футболку, присел на край кровати. - Жарко,- ответил на ее недоуменный взгляд. Кинул вещь в стоящее рядом кресло и бесцеремонно улегся рядом, закидывая руки за голову.Кристина немного отодвинулась, на что Руслан усмехнулся. Этот смешок был как раскат грома среди тишины комнаты. По телу пробежала волна мурашек, заставляющих съежиться. Она вновь закрыла глаза, только на этот раз уже от раздражения. Понимала, что глупо теперь строить из себя недотрогу, а тем более, делать вид, что они не более чем просто знакомые. Хотя во всей этой ситуации именно это положение вещей напрягало ее больше всего.- Мне не стоило сюда приезжать, - проговорила ровным, немного холодным тоном, - и да, если вдруг... можешь не переживать, я пью таблетки. - Руслан промолчал. И так знал про таблетки. Сам видел, у нее дома и в сумке эти пачки. Как всегда, сработала наблюдательность. Отголосок работы. Он молча перевернулся на бок, полоснув ее хмурым взглядом. - Наверное, стоит вызвать такси, – тихо пробормотала Кристина.- Спи уже, - злобно выплюнул слова, и резко встал с кровати, направляясь к выходу. У дверей он замер. Обернулся, всматриваясь в ее лицо. Синие глаза поблёскивали под лунным светом, ямочки на щеках пропали, а озорная улыбка уступила место растерянности и отчаянью. «Она жалеет», - пришел к выводу, стоило только собрать ее поведение воедино. Это понимание пробудило волну необузданной, слепой ярости.Пальцы механически сжались в кулаки, в глазах мелькнула злоба. Мужчина состроил надменную полуулыбку.- Не переживай, ты не первая, кто остается здесь ночевать. Утром я сам тебя отвезу, не люблю в подобных ситуациях размениваться на такси. Я же должен отплатить тебе хоть чем-то, - говоря это, он буравил ее взглядом, впивался в душу, и выдирал ее оттуда по клочкам. Растаптывая гордость, самоуважение...Его слова стали звонкой, приводящей в чувство пощечиной.- Ты...ты, - задыхалась от бушующей ярости.- Сволочь? Гад? Я уверен, ты подберешь море «лестных» эпитетов, но не стоит так ворошить свои нервишки и словарный запас, мне все равно, как ты меня назовешь, - ухмыльнулся, - абсолютно все ра-вно!После этих слов он исчез за дверью.Руслан молниеносно выскочил на улицу. Ладони ощупали карманы джинсов, отыскивая в тех сигареты. Пару затяжек.Спина прислонилась к холодной каменной стене фасада дома. Каждая мышца сейчас была напряжена, от того это самое соприкосновение с прохладой стало отрезвляющим.Выдох.Яростный, волчий рык, и закушенный в зубах фильтр «Парламента»...Ночь прошла тревожно. Она тянулась и тянулась, совершенно не желая отдавать права дню, с его солнечными лучами, под которыми исчезают все тревоги. Но когда пришло время завтрака, Кристина не хотела показывать нос на кухню. Не хотела встретиться с его злобным и осуждающим взглядом. Да и вообще не желала его больше видеть, после того, что он сказал ей ночью. После того, с кем он ее сравнил. Со шлюхой, с дешевой и легкодоступной девкой. Его слова засели глубоко внутри, порастая ненавистью, как плесенью.В машине их обоюдное молчание продолжилось. Руслан внимательно следил за дорогой, не промолвив ни слова. Он переключал скорость, щелкал радиостанции, пару раз снял и надел очки, после прикурил сигарету, сделал затяжку и, чему-то смутившись, выкинул ее в окно.Кристина старалась не смотреть на него. Прятала свой и без того поникший взгляд, тупо пялясь на свои руки. За этот час она пришла к выводу, что стоит сменить маникюршу. Конечно, эти глупые мысли отвлекали ее от главного, но не настолько, чтобы сердце перестало биться, словно прямо сейчас вырвется из груди.Облизав пересохшие губы, Ружевич взглянула на сидящего рядом мужчину из-под полуопущенных ресниц. Его лицо было непроницаемым и полностью безразличным к окружающим. «О чем он думает?» - задалась она вопросом. Ей все еще причиняли боль его слова, эти гадкие намеки, они до сих пор эхом отдавались в голове. И каждый раз, как только она пыталась успокоить себя, эти фразы, как шторм, врывались в ее сознание, разрушая на своем пути все позитивные мысли.На подъезде в Москву, она лопалась от злости и своего бессилия, а Коршун, как ни в чем не бывало, продолжал вести машину.- Ты не думал извиниться? – все же не выдержав, спросила Кристина.- Нет, - сухо ответил Руслан, сворачивая к метро. К тому времени на улице пошел мелкий дождь, который усиливался с каждой минутой.- Нет? – сощурила глаза, пылая яростью. - Просто нет?! – ей не хватало лишь топнуть ножкой, как маленькой девочке. - Ты сравнил меня... - умолкла, подбирая слова...- Я тебя ни с кем не сравнивал. Это ты сама себе что-то напридумывала, – хмыкнул, глуша мотор. - Ах да, еще потрахалась со мной в лесу, а после сделала вид, что ничего не было, - поджал губы, но они вмиг расплылись в ехидной, мерзкой, по мнению Кристины, улыбочке. - Кстати, - посмотрел в окно, - мы приехали.Кристина огляделась по сторонам.- Что? – нахмурилась, совершенно не желая верить в то, что он хотел сделать.- Можешь выходить. Дальше нам не по пути. Ты же так порывалась уехать на такси... теперь поедешь на метро.- Ненормальный...- Ожидаемо.Ружевич сощурила глаза, помедлила пару секунд, а потом, как угорелая, выскочила из машины. Дверца звеняще громыхнула, кардинально меняя настроение водителя.Полуулыбка вмиг сползла с лица. Семь дней спустя... Кристина сидела в гримерке театра, в тысячный раз прокручивая их последнюю встречу. После той ссоры, он больше не появлялся, даже не звонил. Просто исчез, с того злосчастного дня она его больше не видела. Что очень сильно ее угнетало. Нет, вначале, первые два-три дня, она злилась, и была только рада, что он больше не присутствует в ее жизни. Но после все изменилось. Злость утихла, и на ее смену пришло расстройство. Это расстройство медленно, но верно перетекло в хандру, которая вот-вот была готова перелиться в депрессию.Сегодня был день премьеры. Премьеры их спектакля с ней в главной роли. Она готовилась к нему очень долгое время. Ждала этого дня, а сегодня восприняла его настолько сухо и обыденно, что не поверила сама себе. Как из-за одного человека она так быстро может менять свои приоритеты? Сцена для нее - все, игра - смысл ее жизни. Без всего этого нет ее самой. Без ролей она затеряется среди сотен многих, и будет уже не собой.В гримерку забежал режиссер, жестикулируя руками. Поторапливал. Сегодня все были на взводе, оттого ее вялое самочувствие становилось еще хуже. Никогда не любила эту тревогу, и всегда перед любым выступлением старалась настраиваться на какую-то собственную волну безразличия к внешнему миру. В такие моменты они оставались одни: она и ее героиня. Она старалась вжиться в свою роль, сблизиться с ней настолько, чтобы полноценно стать одним целым.Прозвенел третий звонок, она вяло улыбнулась отражению в зеркале, после чего встала на ноги, собирая волю в кулак и стараясь улыбнуться как можно жизнерадостнее. Сегодня не было привычной медитации, которая позволяла настроиться на определенный лад, но, чему быть, того, как говорится, не миновать. Вдохнув, Ружевич шагнула прочь из гримёрки, подступая к сцене.

- Руслан, где наши места? – нервничала Алена, шагая по узкому проходу.- Второй ряд, восьмое и седьмое.- О, нашла, - оживилась девушка, присаживаясь в кресло. - Ты чего такой хмурый?- Нормальный, - Руслан мягко улыбнулся сестре, присаживаясь рядом.Буквально вчера Аленка прилипла к нему с этими дурацкими билетами в театр, которые ей подарил Макс, но из-за неполадок с подрядчиком был вынужден срочно уехать. Алена же сразу вспомнила о своем чудо-брате, который не откажет ей и, конечно же, согласится составить компанию, ведь он знает, как она любит театр, и как долго ждала эту премьеру. Насчет последнего она не была полностью уверена, но и в отказ брата поверить тоже не могла.- Ну хорошо, - приободрилась.А вот Руслан, наоборот, еще раз внимательнее вчитался в имена артистов на программке – Кристина Ружевич. Его тряхануло от одного имени. Злость смешалась с восторгом, ведь всю эту неделю он, как обезумевший, желал с ней встретиться. Желал, но не позволял себе сделать и шага в ее сторону.А сейчас, сидя в кресле, он думал о том, что, вероятно, было неправильно так исчезать. Но ее поступки, они задели его глубже, чем он предполагал. Руслан, конечно, пытался перебороть себя, перекипеть, заглушить злость, но попытки были четны. Слишком сильно он на нее реагировал, как в позитивном плане, так и в негативной реальности. Ее поведение, сожаление, которое читалось в глазах, пожирало его изнутри, затуманивая разум.Кристина нравилась ему как женщина. Дерзкая, сильная, красивая. Скрытная. Эта скрытность выходила им обоим боком, потому что он не мог реагировать на ее слова спокойно, зная правду. Его ело чувство собственничества, гложила ревность, хотя отчасти он и понимал, что там нет отношений. Скорее всего, нет уже давно. Но ее молчание вырывало жилы, скручивало его в узел. Он бесился от одной только мысли, что после него она ляжет в постель Лабодского и будет счастлива. От этих мыслей он все чаще выходил из себя. Что ранее было ему не свойственно.Еще ни разу Кристина не выходила на сцену такой убитой. Да, именно убитой, словно ее переехало катком. А ведь ее профессия требует отметать все личное, ставя работу на первое место. Только вот если мозгом она это понимала, то сердце никак не желало соглашаться с данным «священным заветом».Но это было только началом. Ад начался позже, когда она увидела Руслана. Он сидел во втором ряду, и был мало заинтересован действием на сцене, а вот дама, сидящая рядом, наоборот, была увлечена спектаклем, на ее лице читалась довольная улыбка, и она то и дело толкала Коршуна под локоть, чтобы тот спрятал свое ярко-выраженное негодование.Увидев эту красивую, светловолосую девушку, Кристина поникла окончательно и даже запуталась в словах, из-за чего в антракте получила нагоняй от постановщика. Все сегодня было против нее.- Господи, когда это закончится! - молила она, расхаживая по гримёрке из стороны в сторону.Голова шла кругом от увиденного. «Это девушка, неужели она его девушка, в смысле отношений?» - подобный расклад не укладывался в ее блондинистой голове. Неужели после той ночи, он поехал к другой, неужели он, и правда, использовал ее? Этого не могло быть, она не верила, но улыбка блондинки и ее нежные прикосновения к Руслану, говорили об обратном. Подсознание все нарисовало за нее: их поцелуи, объятия, взгляды. Кожа покрылась мурашками, губы дрогнули. Но, наверное, это и правильно. У нее есть муж, который все равно никуда ее не отпустит, у них с Коршуном и так нет шансов на большое и светлое. Только отчего-то от этих мыслей стало вдвойне горько.Последний акт казался дорогой в рай, потому как после она сойдет со сцены и уедет домой. Сегодня ей уже было не нужно банкетов и поздравлений, хотелось одного: закрыться в своей квартире на тысячу замков и не вылезать оттуда до наступления завтрашнего дня. Ведь завтра все изменится, буйства чувств улягутся, на губах вновь взыграет улыбка, а сердце – сердцу она прикажет замолчать. Навечно.И вот он, долгожданный поклон и аплодисменты зрителей. Эйфория и подступающие слезы, а потом словно пощечина. Та девушка, его спутница. Она целенаправленно шла к ней, с огромным букетом в руках. Кристина поджала губы, выдавливая улыбку, принимая от нее цветы.- Вы неподражаема! – восхищалась эта дамочка, приветливо улыбаясь.Уходя со сцены, Ружевич взглянула в зал, в надежде найти знакомый силуэт, но место было пусто.В гримёрке она выбросила подаренный букет в урну и заплакала. Какая же она дура, зря надеялась на что-то. А на что она, собственно, надеялась?!Слезы слегка смазали грим, начало щипать глаза. Девушка потерла щеки, стараясь успокоиться. Каждую чертову ночь этой злополучной и длинной недели она вспоминала его губы, объятия... Прокручивала все в своей голове уже в миллионный раз. Та ночь, она словно раскололась напополам. Столько нежности, страсти, тепла, а после – жесткая пощечина и удар под дых. Дикий страх и чувство уязвленности. Ну что она могла тогда сделать? Как себя повести? Броситься на шею, и сказать что... а что она должна была сказать?Хотя даже если бы она и захотела сказать что-то об их отношениях... чувствах... то это не имело бы смысла. Нет у нее права ни на чувства, ни на отношения. Но при этом ее совесть спокойно позволяла ей умалчивать правду о своем замужестве. Спокойно.

- Куда ты так несешься? – лепетала Алена, стараясь успеть за братом.-Я хочу курить, - буркнул Руслан и поспешил на улицу.На протяжении всего спектакля он, не отрываясь, смотрел только на нее, на Кристину. Но она ни разу не одарила его своим, хотя бы надменным взглядом. Сплошной холод и самодовольство. Это жутко бесило, но Руслан изо всех сил старался держать себя в руках. И вообще, подобная модель поведения была ему не свойственна. Все проблемы он всегда переводил в шутку. Не любил копаться в чужих душах. Жил своей жизнью, не стремился к пониманию со стороны окружающих.Не любил привлекать к себе внимания. Все свои поступки он продумывал на тысячи шагов вперед, а то, что на лице большую часть жизни красовалась улыбка, так это лишь оттого, что жить так легче. Пусть люди не видят в тебе серьезного соперника, пусть тешат свое эго. Зачастую, оставаться в тени гораздо выгоднее, нежели лезть грудью на амбразуру. *** Вечер выдался теплым.Кристина медленно шагала вдоль широкой дороги, не хотела подниматься домой. Не могла. Там, дома, она вновь окажется наедине с собой, а здесь, на улице, она ощущала присутствие прохожих. Незнакомых людей, у каждого из которых была своя жизнь, своя история, свои разочарования и радости. Мимолетные взгляды, теплые дуновения ветра, свет фонарей – все это вдыхало иллюзию некой свободы. Душа была открыта нараспашку, а вдыхаемый воздух был чем-то вроде лекарства.Она с детства любила вот такие летние вечера. В такие минуты даже дышалось по-другому, и жизнь казалась другой. Хотелось действовать. Жить на всю катушку, не жалея сил, строить планы, осуществлять их, и самое главное - любить. Любить всем сердцем, сходить с ума от этой любви...Размышляя об этом, она совершенно не заметила, как почти дошла до дома. Эта прогулка проветрила мысли. Успокоила.Скользнув в сумочку за ключами, Ружевич замерла.- С премьерой, - выдохнул Руслан, подкуривая очередную сигарету. Кристина лишь вежливо кивнула, не ожидала его здесь увидеть. Никак не ожидала. Столько в нем было холода сегодня днем, там, на спектакле. Столько отчужденности.Он стоял, опершись о стену рядом с дверью парадной. Слегка растрепанные волосы, чуть помятый пиджак, видимо, он давно ее здесь ждет. Кристина разомкнула губы, но ничего не сказала. Молча, застегнула молнию на сумочке, гремя ключами. Руслан перевел взгляд на ее едва подрагивающие пальцы, после вернулся к глазам. Растерянность.- Не рада? – приподнял бровь, выбрасывая окурок и убирая руки в карманы. Кристина вздохнула, подходя ближе.- Зачем ты здесь? – спросила спокойно. Может, даже отстраненно. Но как же трудно ей давалась эта игра. Так хотелось прижаться к нему и не отпускать. Соскучилась. И уже не злилась. Нелепая глупость. Дурацкая, ничего не стоящая обида.- Уйти? – чуть склонил голову, каждая мышца в его теле напряглась до предела. Кристина запустила пальцы в волосы, стискивая зубы, в груди что-то ухнуло, отпуская эту заледеневшую глыбу подальше от сердца.Улыбнулась, но теперь уже совершенно по-другому. Улыбка была теплой, но все еще немного потерянной. Воздух между ними наэлектризовался, пронизывая током.- Нет, - покачала головой, наконец, собравшись с мыслями, - нет, - щеки предательски пылали.Руслан видел, что она вот-вот разрыдается, его Кристина. Не задумываясь, притянул ее к себе. А она и не сопротивлялась. Прижалась как можно ближе, крепче, глотая еще не выступившие слезы.- Не реви, - пробежал пальцами по волосам, - оно того не стоит, - коснулся пальцами подбородка. Хотел, чтобы она посмотрела на него. Мимолетно коснулся губ. Нежно. Заботливо. Чтобы успокоилась.Разжал ее пальцы, забирая ключи. Позже он сам открыл двери в ее квартире. Не включал свет, он был лишним. Ему было достаточно чувствовать ее. Знать, что она рядом. Здесь. С ним.- Кто она? – это было первое, что она спросила. Они так и стояли в прихожей, не прошли дальше, замерли у самого входа, словно время остановилось.- Кто? – Руслан нахмурился, не совсем понимая, о ком идет речь. Зажег свет. Теперь нужно. Теперь уже можно поговорить.- Та блондинка на спектакле, - сжала губы в узкую полосочку, но взгляд отвела. Не хотела увидеть что-то, о чем потом бы жалела.- Аленка? – спросил непонимающе, но когда до него дошла вся суть эксцесса, тихо рассмеялся. - Ревнуешь,- самодовольно улыбнулся.- Еще чего, - нахмурилась, направляясь на кухню.- Признай.Кристина замерла у барной стойки. Чувствовала, что он стоит за спиной. Знала, что улыбается. Захлебываясь новой волной ярости, Ружевич не раздумывая, скинула с бара бокалы. Те с грохотом повалились на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Неожиданный жест, шумный, непредсказуемый, а после снова тишина. Молчание.- Да, Коршун, я ревную, - взорвалась, резко обернувшись и ткнув пальцем в его грудь, - ревную! Потому что это нормально, потому что ты сам во всем виноват. Потому что, - размахивала руками, - потому что...- Это моя сестра,- разорвал ее ор. Громко, без всяких эмоций.- Сестра? – Кристина отступила.- Да, - уперся ладонью в стену, - буйная ты, Ружевич. - Посмотрел на гору битого стекла. - Я соскучился, - улыбнулся краешком губ, усталость давала о себе знать. Медленно подошёл к ней, обвивая талию руками, прижимаясь грудью к ее спине, - и прошу прощения за содеянное, - уткнулся носом в ее макушку, вдыхал аромат волос. – Думал, еще немного и слечу с катушек.