6. Свадьба за сутки

Спать было жарко. Как же, у меня ж в комнате окна законопачены, и рамы двойные, как с зимы было, так и осталось, никто ничего не менял, только пыль убирали, чтоб не зарастало. И поднялись мы рано — жарко, коты, да и дело намеченное снова давит, висит, холера, как меч на ниточке. Значит — нужно вставать и делать, только и всего.

Отец Реми пришёл в ужас от того, что ему предстоит венчать принца из Роганов. Означенный принц из Роганов только плечами пожал и сказал, что у отца Реми нет выбора. Потому что обвенчать надо, и именно сейчас, до того, как мы отправимся в очередную неизвестность. Отец Реми хмуро поглядел на меня, спросил — не желает ли госпожа остаться здесь? Но госпожа, то есть я, совершенно точно этого не желала.

Далее мы сошлись на том, что венчание состоится в часовне в крепости, которая сама по себе крохотная, и в неё много народу не уместить. Уместятся те, кто самый ближний, и кто, как оказалось, знает мою тайну. Значит, я выйду замуж за Анри под своим именем, а как герцогиня де Монтадор и принцесса Роган называлась ранее — не важно от слова «совсем». Нет, кому-то, конечно, важно, но — они обойдутся.

Впрочем, я прямо спросила Анри:

— Скажи, кто-нибудь сможет усомниться в том, что я — это маркиза?

Он пожал плечами.

— Ты очень похожа на неё. А какие-то различия всегда можно списать на лишения сибирской ссылки.

— Но ведь там множество людей, кто знал маркизу давно и хорошо.

— Да, верно. Но ты сможешь выбирать — с кем встречаться и беседовать, а с кем — нет.

Вот и славно. Заведу секретаря, перспективного молодого человека. Или прелестную деву. И пусть фильтруют поток посетителей.

И это я ехидничаю, не подумайте. Потому что чует моё сердце — Анри не вполне представляет, что ждёт его дома. И если я права, то там будет не до секретарей, титулов, званий и прочих реликтов прошлой эпохи. Быть бы живу, как говорится. Но я молчу, потому что предполагаю — Анри не поверит мне, пока сам не столкнётся.

А дальше была следующая порция хаоса под названием «подготовим свадьбу за сутки». Подготовили, конечно. Новости разлетелись мигом, как-то легко решили, что само венчание случится в крепости, а потом мы порталом идём в деревню всем коллективом, и там у меня во дворе ставят столы и лавки, и происходит свадебный пир, как подобает.

Марьюшка, услышав новости, прослезилась.

— Эх, вот кто б знал, верно, госпожа Женевьев? Если бы господин граф, ваш отец, только мог подумать…

— Если бы господин граф, мой отец, имел привычку думать, он бы распорядился моей рукой совсем иначе. Но — слишком много воды утекло, теперь уже — как есть.

— Вы… вы возьмёте меня с собой? — спросила она нерешительно.

— Я бы и взяла, а муж твой что на то скажет? Он, наверное, очень удивится, если вернётся домой, а тебя-то и нет.

— Я… я ему письмо напишу.

Записку оставлю, да. Поехала домой, скоро вернусь.

— И думаешь, будет достаточно?

— Там же неладно, как говорят. А как мои? Живы ли, здоровы ли?

Да, у Марьюшки там дети и внуки. Эх. Всё непросто.

Еще один непростой момент пришёл сам ближе к вечеру.

— Женевьева Ивановна, а можно, я тоже с вами отправлюсь? — прошептала Меланья.

Ну здравствуйте. Я в увеселительную прогулку собралась, не иначе. Мир посмотреть.

— Зачем тебе? — спросила я.

Потому что говорить, что нельзя и опасно — только ещё сильнее разжигать желание. Плавали, знаем.

— Если я опять останусь тут одна, и он опять придёт, я его убью, — мрачно сказала она.

— И кто такой «он»? — явно же не Северин.

— Да Тимошка Зайцев, Тимофей свет Ильич, — сказала как плюнула.

Ну да, братец Егора Ильича на нашу Меланью поглядывал пристально, особенно — как осознал, что она не приживалка, а вполне себе дева с приданым.

— И что он хочет?

— Чтобы я пошла за него. А я не пойду, он мне зачем? Он не маг… и вообще.

Вот-вот, и вообще.

— Ты ему об этом сказала?

— Сказала, да он слушать не стал. Ни разу не стал. Уходили они с Егором Ильичом, так он обещался с дарами вернуться и снова свататься. И добавил, что если я не пойду добром, тогда украдёт, и куда я потом денусь? Только он не понимает, что я маг. Он, конечно, может меня скрутить и утащить, и сам, и с дружками, но не верит, что я в ответ могу остановить сердце, — и с таким отчаянием она это сказала, что я поняла — может.

— И кто тебя научил? — я пристально оглядывала воспитанную и скромную деревенскую девицу, которая, внезапно, может остановить сердце.

— Немного Евдокия Филипповна, а ещё немного — господин Северин.

— Ты можешь так же, как господин Северин? — говорят, так не бывает.

— Что-то могу, да. Быть в тенях, но только если меня туда кто-то привёл, сама не могу. И убить могу, — добавила она тихо-тихо, ни на кого не глядя. — Прошлой осенью приходили на трёх кораблях разбойники, мы отбились — кто мог отбиваться. А магов мало, таких же, кто убивать может — и того меньше. Господин полковник, господин Асканио, господин Северин, Евдокия Филипповна да я. Отец Вольдемар их проклинал громко, тоже помогало. И господин Рогатьен что-то приговаривал. И Ульяна Арсентьевна ещё здесь тогда была, она наслала ураган на тот их корабль, что снаружи стоял, не в бухте, и он потоп потом, когда обратно от нас убирались, кто выжил. А солдаты из крепости стреляли. Пришлецы не ожидали, что придут солдаты из крепости, они думали, что у нас тут все сами по себе. А оказалось, что все вместе, и мы отбились, не легко, но отбились.

Вот тебе и новости. Пока ты по чужедалью гуляла, люди тут отбивались, оказывается.

— Я поговорю с господином генералом, и как он скажет, понимаешь?

— Он справедливый. И он не разбрасывается ценными магами, я слышала.

Вот так, она слышала.

— Ладно, не вешай нос, подумаем, что тут.

Второе действие этой же пьесы разыгралось вечером. Анри пришёл, сел и внимательно посмотрел на меня.

— Скажи, Эжени, что ты думаешь о некромантах?

— В смысле — что думаю? — не поняла я. — Я знаю одного, и это Северин. И он очень хороший мальчик. Добрый и воспитанный.

— Но в людях обычно сильно предубеждение против некромантов.

— Я не обычные люди, — отмахнулась я. — Не вижу в нём ничего страшного. Очень полезный юноша.

— В таком случае, ты не будешь возражать, если я усыновлю Северина?

О как. Не буду, конечно. Особенно если это облегчит какие-то имущественные или ещё там какие-то моменты.

— Я думаю, что ты прав. У сына принца Рогана больше мощи и силы, чем у соседа Тимошки.

— Это ты о чём?

— Это я о Меланье. К ней тут сватались вовсю, оказывается. А она едва успевала отказывать. Потому что Северин, как я понимаю. И ещё она просится с нами. Говорит — если останется здесь и её прижмут к стене, может и убить ненароком. А насколько хорошо она умеет убивать — проверь. Говорит, опыт есть, потому что сюда приезжали о прошлом годе какие-то неумные захватчики, да тут все и полегли, как я понимаю.

— Историю о нападении слышал, о госпоже Мелании — пока нет. Но спрошу. Конечно, принцессе положены камеристки и прочие ближние. Но не бери слишком много, хорошо? — спросил мой замечательный мужчина. — Им будет сложно в незнакомой жизни.

— Мари не будет сложно, она тоскует по детям, как все мы, у неё там и внуки есть. Она да Меланья, а больше я и не знаю.

— Как же, а госпожа целительница? Она уже заявила, что Асканио без неё пропадёт.

— И вправду пропадёт, — истово закивала я. — Она у нас и целительница, и ещё иногда зверь. Это тоже важно. Твои все пойдут?

— Все, — кивнул Анри. — Жак сказал, что больше отсиживаться в крепости не намерен. А кому тут командовать — найдётся.

Интересно, что сказала Пелагея. Но — ей не привыкать ждать мужей из походов. В отличие от меня.

— Значит, завтра празднуем, а послезавтра — выдвигаемся?

— Именно так.

Поутру Марьюшка выдворила Анри наверх, и они с Меланьей принялись собирать меня — в обличье франкийской маркизы, конечно же. Что ж, терпи, Женя, сама согласилась. В финале сборов мне показали меня в маленькое зеркальце и сообщили, что я прекрасна. Поверим, да?

Тем временем столы из моей залы уже таскали во двор, и лавки тоже, и какие-то скатерти, и что-то ещё. Когда придём с горы, то как раз всё будет готово.

Нам открыли портал наверх — из него вышел Анри, одетый, как принц, он подал мне руку и пригласил следовать в колеблющееся марево, а мои девы шагнули следом. Мы вышли в зале первого этажа крепости, там уже собрались все обитатели, и ещё — Алексей Кириллыч с Венедиктом, Дуня, отец Вольдемар с семейством, и ещё кое-кто.

Обряд в маленькой часовне оказался небольшим — я, Анри, беру тебя в жёны, и я, Евгения, беру тебя в мужья. И отец Реми объявил нас мужем и женой. В свидетелях оказались Жак Трюшон, Асканио и Рогатьен. И Северин, по поводу которого Анри уже успел с утра написать бумагу — что он теперь Северин де Роган, а не кто-то там. И правильно, если у него никого нет, то за него и встать некому, а теперь очень даже есть.

Когда мы вышли в зал, нас поздравляли, швырялись монетками и крупой — вот ведь, ценный же ресурс! И желали долгой жизни и счастья.

Анри открыл портал для всех-всех, мы вышли в мой двор — наш двор, да? — расселись за столы, и начался нормальный такой здешний пир. Вот ведь, кто бы мог подумать, называется. Ещё месяц назад мы стучали зубами и ждали весну, потом боролись с чиновниками, сражались с демонами, ставили на место Котова и что там ещё. А сейчас я вдруг снова вышла замуж. Очень странным образом.

Вот и поглядим, куда всё это нас в итоге заведёт.