32. На берегу реки Лягушки

Анри слушал доклады о перемещениях его немногочисленных войск, и не мог понять, что за беспокойство его грызёт, откуда оно взялось. Как ни погляди — он всё делает верно. Противник заходит с юга, там нет приличных стен, и башен, и других укреплений, он сам бы сделал ровно так же, если б перед ним стояла задача — взять Лимей. Конечно, если бы не удалось взять его вообще без потерь и разрушений — то есть, изнутри.

За всю историю Лимей не брали и не разрушали. Только перестраивали. И сейчас сдавать Лимей нельзя… нельзя.

Поэтому он, Анри де Роган, всё делает правильно. А беспокойство… пустое это. Был бы рядом Асканио, можно было бы спросить, к чему это вообще. Но Асканио ещё не долечил свою ногу, и ему нечего делать в бою. Рядом Жак Трюшон, а он тоже не из тех, кто будет обращать внимание на пустое.

По всему выходило — нужно принимать сражение тут, в Лягушачьей долине. Окопаться на холмах, выходящих к реке Лягушке — Высоком, Кривом и Маленьком, так их прозвали солдаты, и ему тут же донесли.

Река Лягушка мелкая и не представляет серьёзной преграды для хорошо организованных войск, но берега её много где заболочены, нужно знать, где люди и пушки пройдут, а где — нет. С трёх занятых холмов оба берега отлично просматриваются и простреливаются, просто так не подойти. А река течёт в Лимейское озеро, как и ещё десяток мелких речушек здесь, в долине, и только Лим вытекает из него, и уже по Лиму можно попасть в Луар, а оттуда и в море.

Не было такого, чтобы здесь воевали, не было. Даже когда предок Анри двести лет назад бил с друзьями еретиков — Лимею везло, его хранил господь. Значит, и сейчас должен сохранить. Наверное.

Но как говорит его прекрасная Эжени, следует надеяться на господа, но и самому не плошать. Поэтому — объехать все три холма, осмотреть, как устанавливают пушки, как размещаются пехота и конница. Представить, как бы пошёл на эти холмы сам, где могут быть уязвимые места и куда, следовательно, нужно ставить магов. Конечно, портал — дело такое, мгновенное, но — иногда нужно решать быстро и очень быстро, и даже порталом можно не успеть.

Противник подтягивался, говорили разведчики. С предсказуемой стороны, как положено. Войска мятежников, во главе которых — генерал Николя Лазар, его личный штандарт видели, и его самого тоже видели — с авангардом.

В подготовке и разъездах день перевалил за середину, склонился к вечеру и укатился в сумерки и темноту. Ветер доносил звуки строительства лагеря мятежников — и они тоже строят укрепления и устанавливают пушки. И варят кашу. И когда уже окончательно стемнело, от того лагеря отъехал гонец — как положено, с их трёхцветным знаменем и такой же кокардой на шляпе.

— Письмо генералу Монтадору! — крикнул он ввиду лагеря.

Слышно было хорошо — потому что и ветер с той стороны, и… и вообще. Надо же, генералу Монтадору, а не Анри де Рогану. Только вот кто кого обманывает?

Гонца встретили, письмо приняли, на слова о том, что ему велено привезти ответ — только кивнули. Анри ждал у подножия Высокого холма, где завтра будет его ставка во время сражения.

— Что там, Валентин? — спросил он привезшего письмо адъютанта.

Нужно послать в Лимей за Северином — де Риньи сказал, что тот сегодня и завтра ему не нужен, а вот здесь он как раз может быть нужен. Сейчас, узнаем, чего хотят мятежники, а там и свяжемся.

— Извольте, ваше высочество, — поклонился тот.

Письмо было — Анри почему-то не удивился — от Николя Лазара. С предложением встретиться и поговорить, через час, на отмели посреди реки, если генерала Монтадора устроит место и время.

Анри знал руку Лазара, и слабый менталист в нём не усомнился, что писал именно он, и что он желает именно встречи с ним, Анри. Что ж Анри и сам думал о такой встрече, и значит — судьба и господь за то, чтобы она состоялась? Отлично, пусть будет так.

Он попросил дать ему перо и бумагу, быстро черкнул две строчки — согласен, Анри де Роган. Всё. Как бы не было неприятно кому-то там видеть его родовое имя, оно таково, и ничего с этим не поделаешь. Все мы были сотворены в этом мире — и Роганы, и другие-прочие, и маги, и простецы.

Отправив адъютанта с ответным письмом, он взялся за зеркало и позвал Северина. На удивление, тот не отзывался. Рогатьен отозвался сразу же и с неудовольствием доложил, что означенный Северин, госпожа Мелания, господин Асканио, госпожа Жанетта и его собственный брат Фелисьен отправились куда-то порталом с госпожой Эжени. Возвращались, потом ушли снова. Доставили в замок несколько сундуков и двоих младенцев с кормилицей, младенцы переданы на попечение госпоже Шарлотте. Ещё не вернулись, знать о себе не давали. Как вернутся — будут извещены о необходимости связаться и отчитаться.

Что ж, значит — без Северина. Анри позвал с собой Максимилиана, герцога Вьевилля, Жака Трюшона и Анатоля де Риньи, и выдвинулся на отмель.

Он знал, как пройти к той отмели без потерь, но и то в темноте разок ступил не туда, и конь Принц едва не рухнул в реку. Помог Жак, удержал магической силой, все остались на ногах. Значит, всё будет хорошо.

Копыта Принца застучали по камням — вот она, отмель. Отряд противника приблизился со своей стороны — даже, если точно, с противоположного конца, потому что она вытянутая вдоль берегов, по течению.

— Возьмите, ваше высочество, — де Риньи протянул артефакт.

Чёрный кубик на шнурке, от которого за час пути разит некромантской силой. Принц фыркнул, но устоял, а что скажет конь Лазара?

— Благодарю вас, Анатоль, но постараюсь обойтись старыми добрыми методами, — Анри покачал головой и окутал себя обыкновенной магической защитой.

От пули с близкого расстояния не защитит, и от точно направленной руки с кинжалом, но затормозит и даст возможность уклониться и ответить. И подвесил над головой яркий осветительный шар.

— Вы зря доверяете Лазару, Анри, — покачал тот головой.

— Он долго служил под моим началом, и хорошо служил.

— А теперь он наш противник, — заметил Анатоль.

— Да, к сожалению, — кивнул Анри. — Смотрите в оба, и чтоб кто-нибудь всё время был на связи с лагерем — мало ли, что.

Он двинул Принца вперёд, и Лазар тоже двинулся от своих навстречу к нему. Съехались, Лазар первым спешился — легко спрыгнул на мокрые камни. Анри сделал то же самое.

— Мой генерал, — выдохнул Лазар и поклонился.

— Здравствуйте, Лазар, — кивнул Анри. — Что это вы тут устроили? — и кивнул на их берег реки. — Я никогда не думал, что вернусь из ссылки и увижу пушки под стенами Лимея.

— Увы, произошло много чего. Скажу откровенно — ваш племянник показал себя не лучшим образом. Может быть, можно было что-то предотвратить и не допустить, но — уже поздно об этом говорить.

— Верно, уже поздно, и признаться, кровь моего племянника, каким бы он ни был королём и человеком, теперь навеки между нами.

— Генерал, вы всегда отличались здравомыслием и от ваших других родственников, и от многих командующих, и вы всегда были справедливым и честным. Поэтому… я лично очень сожалею о том, что мы сейчас по разные стороны этой реки.

— И что же мешает вам, Лазар, перейти реку и оказаться на правильной стороне? — поинтересовался Анри.

— Так вот беда в том, что я уважаю вас, генерал, но не считаю вашу сторону правильной, — покачал тот головой. — Вы и сейчас бьётесь за старое — за старые правила и порядки. А я полагаю, что они изжили себя, и нужно жить иначе.

— Иначе — это, Лазар, в хаосе и беззаконии? — спросил Анри, ему и вправду было интересно услышать ответ.

— Хаос упорядочится, рано или поздно. Я полностью согласен с тем, что лучше быть гражданином, чем подданным.

— И скольких вы готовы убить, прежде чем, как вы говорите, хаос упорядочится?

— Я стараюсь уменьшить количество бессмысленных жертв. И предлагаю вам жизнь и свободу.

— Это как? — вроде не глуп, был всегда, а это что?

— Если вы сдадите Лимей. Обещаю, мы дадим вам уйти. Понимаете, нас больше, у нас нет магов, это так, но воюют и без магии. Мы просто задавим вас числом. Уходите, вы ведь можете уйти — к вашему сыну или ещё куда-нибудь. И уводите всех, кто захочет. Они останутся живы. Понимаете, возврата к прежнему уже не будет. У вас нет возможности уничтожить разом всех сторонников новой власти вместе с той властью, а постепенно — понимаете, это как волшебный змей, одну голову отрубить — пять новых вырастут.

— Ещё бы, многим очень по нраву новые порядки, при которых можно безнаказанно убивать и грабить, прикрываясь политикой, — усмехнулся Анри. — Понимаете, Лазар, для меня именно так выглядит ваша новая власть. Беззаконие, грабежи и убийства. Я никак не могу это поддержать. И позволить этому расплодиться — тоже не могу. Как и сдать Лимей. Я понимаю, что многие спят и видят, как придут его грабить. Но допустить не могу.

— Лимей — это символ Роганов.

— Именно поэтому. Это ещё и моё родное место, моё личное, понимаете? Здесь я родился, здесь родились, жили и умирали мои великие, не побоюсь этого слова, предки. Я не позволю уничтожить Лимей. Поэтому я здесь. Скажите, Лазар, как вы отнесётесь к тому, что дом вашей семьи разрушат и разграбят? Осквернят кладбище, где покоятся ваши деды и прадеды? А мне стоит ждать именно этого. Ваши сторонники поступили именно так с усыпальницей в Сен-Дени, где нашли приют предшественники Роганов на троне, отчего мне ждать, что они проявят больше уважения к покойным Роганам?

— Всё так, мой генерал, — не стал спорить Лазар. — Но они натерпелись, их можно понять. Они жили со скудными ресурсами, в холоде и голоде.

— Солдаты в Тихой Гавани живут со скудными ресурсами, в холоде и голоде. В таком холоде, что вам и вашим друзьям и не снился, я полагаю. Но остаются при том людьми. Я понимаю, вас не поймут ваши сторонники, если вы вдруг уверуете и велите им расходиться, вы просто после такого долго не прокомандуете. Да и жизнь можете не сохранить. Поэтому вы, я полагаю, будете сопротивляться до последнего и делать, что можете. И я, не поверите, тоже. Буду сопротивляться до последнего и делать, что могу — против разбойников, заявившихся жечь и грабить мой дом. Боюсь, мы не договоримся.

— Но нас больше, господин генерал, — вздохнул Лазар.

— И что с того? — пожал плечами Анри. — Это делает вас более правыми? Нет, вестимо. Ступайте уже, Лазар, мне более нечего вам сказать. Увидимся на рассвете.

Анри вскочил в седло, и не оглядываясь, направил Принца к своим. Наверное, Лазар сделал так же.

Выстрел с той стороны разорвал и тишину и тихое журчание речки, и ночь всё равно что взорвалась — тут же туда полетели и пули, и магические заряды. Кажется, живыми ушли не все. Что ж, сами виноваты. А его тело всё сделало само — отклонилось, услышав характерный звук.

Уже с берега Анри увидел, что Лазар жив и следует верхом к своим, а вот троих из его свиты везут и несут. Нечего было нападать, нечего.

— Что хотела эта собака? — спросил Вьевилль.

— Предлагал сдать Лимей, говорил — разрешим уйти.

— И почему же ты не согласился? — расхохотался громадный маршал.

— Сам изумляюсь, — грустно усмехнулся Анри.

То самое неотвязное беспокойство, что донимало с утра, никуда не делось, несмотря на несостоявшееся покушение. Он ещё подумал связаться с Эжени, обсудить… но решил не будить, ночь же. Завтра если господь с ними, то они останутся в живых и отбросят врага. И Эжени выслушает его. Если же нет — то и нет.