48. Чтобы вернуться

Два дня передышки — на свадьбы, чтобы не портить молодёжи праздник — и нас ждала финальная часть великого плана.

Двойная свадьба двух сыновей Анри — родного и приёмного — каким-то чудом вышла радостной и весёлой, самое то, чего нам так не хватало в последние дни. Жизнь продолжается, и пусть нам придётся уйти, но мы вернёмся, мы непременно вернёмся. Эти стены дождутся нас, и снова наполнятся голосами, смехом, жизнью. Непременно.

Правда, Фелисьен бурчал, что в хорошие-то дни сначала нужно было месяц женить господина Максимилиана, а потом ещё месяц — господина Северина, и то ещё мало было бы, ну да кто его слушал? Впрочем, Анри улыбнулся и сказал — порадуемся, что дети дали нам эту передышку, посмотрим на их счастливые лица, и загадаем, чтобы у них всё было хорошо, несмотря ни на какой хаос. И тут уже никто не возразил.

А наутро — снова вперёд.

Как ни странно, самым лёгким оказалось — скрыть владения Вьевиллей. Мы с Анри прибыли туда накануне, потому что я очень захотела посмотреть на замок и парк. Герцогиня Анна сама провела нас и всё показала. И если замок был велик, мощен и стар, и вполовину не так прекрасен, как Лимей, то парк проник мне в самое сердце. Розарии Лимея, озеро Лимея — да, конечно, но все эти рукотворные гроты, скрытые лёгкой водяной завесой, два десятка разных фонтанов с магический подсветкой и музыкой, и звенящие на разные голоса ручейки оказались из того, что раз увидишь — и не забудешь никогда.

— Её высочество Катрин была великим водным магом, — говорила госпожа Анна, — и устроила тут всё настолько хорошо, что оно работает при совсем малой толике магической силы. Двести лет прошло — а ничего не изменилось. Мне будет очень жаль расстаться с этим парком, и я не знаю, сможем ли мы запустить всё это снова.

Вьевилли отправлялись на Юг — в Фаро. Их внукам предстояло завершить своё образование в тамошнем аналоге Академии, раз уж здешняя временно прекратила свою работу. Я слышала, что оба молодых человека рвались остаться хоть с маркизом де Риньи, хоть податься в отряд графа де Февра, подобно Дени де Саважу, но дед строго-настрого запретил. Сказал сурово — придёт и ваш час, а пока — учиться. И заставил пообещать, что не будут пытаться сбежать обратно.

Но это всё потом, а пока — невероятный летний вечер среди ручьёв и фонтанов. Я ходила и примечала — здесь сделано вот так, а тут — вот так, и запоминала. О воде я кое-что понимала, и о благоустройстве территории тоже. Конечно, у меня будет той территории — бурундук за две минуты обежит, но всё же! И вдруг я возьмусь строить новый дом? С учётом ландшафта, может получиться весьма интересно. Нужно брать лучшее из того, что я видела здесь.

А розы, вообще-то, можно выращивать в теплице с обогревом, вот. Но… я подумаю об этом позже.

Это стало лейтмотивом всех моих дальнейших действий — я подумаю об этом позже. Сейчас не буду. Сейчас возьму Анри за руку, заведу за гряду кустов, и хоть поцелую, что ли. Обхвачу осторожно — рана ещё не срослась как следует — и здесь и сейчас останемся только мы вдвоём. Всем тяжело, потому что — а вдруг навсегда? Но ему в сто раз тяжелее, я знала, потому что он до сих пор думает — мог ли сделать что-то ещё, чтобы вышло иначе.

Не мог. Ты сделал всё, что было нужно. И ещё сделаешь, непременно.

Мы не видели, как госпожа Анна выключала фонтаны. Она говорила, что на самые холодные дни в году они так и делают, это не исключительная процедура. Но в самой водной взвеси присутствовало это — а вдруг навсегда — и от него было никуда не спрятаться.

За полчаса до рассвета все мы собрались за пределами магического периметра Старого Вьевилля. Герцог Бенедикт снял периметр, и в полной тишине Асканио начал своё действо.

По расчётам выходило, что потребуется от двух до трёх магов на каждую разновидность силы, потому что — большая площадь. Но с учётом студентов мы легко нашли нужное количество, и даже в помощь к Дуне придали двух целителей. А мы с Анри снова были за кругом, ему Асканио прямо запретил, напомнив, что на нём будет столичный особняк и Лимей, а мне просто сказали — госпожа Эжени, сегодня справимся без вас. Значит, сегодня так.

Начало действа совпало с появлением первых лучей солнца — сегодня не было никакого тумана, который помешал бы нам что-то видеть, и мы смотрели, как исчезает Старый Вьевилль — начиная с верхушки самой высокой башни, и завершая серебристой от росы травой неподалёку от нас. Был — и нету.

Нам хватило всего — силы, людей, времени. Всё получилось.

Но дальше следовало поторапливаться, потому что Старый Вьевилль велик, и его исчезновение не пройдёт незамеченным разного рода соседями, в том числе и теми, кто ждал конфискации и никак не мог дождаться. То-то огорчатся, бедняги, и примутся творить глупости и гадости, так что — нужно спешить. И значит — в столицу мы отправимся следующей же ночью.

Все подготовительные работы к тому моменту уже были завершены. Максимилиан командовал переноской важных и нужных вещей из столичного особняка, и в один из заходов я тоже сходила туда — нужно ж посмотреть, где я могла бы жить в этом городе. А что, хороший дом, большой, трёхэтажный, с внутренним двором, и отличной магической защитой. Сюда не попали никакие заговорщики, бунтовщики или революционеры. Здесь было… весьма комфортно по здешним меркам. Эх, я бы развернулась…

Стоп, Женя. Не судьба. Большая такая и жирная не судьба, и не только тебе, а и ещё много кому. И тебе — по самому лайтовому варианту, между прочим. Так что — вперёд.

Для того, чтобы успешно совершить всё, что мы собирались той ночью, созвали всех магов, кто был доступен. К нам присоединились оба брата Саважи — потому что речь шла и об их доме тоже. Прибыла графиня де ла Мотт — возраста Максимилиана, то есть — около двадцати пяти, но — с таким же стальным взглядом, как у Жанетты. Очень худая, с синяками под глазами, волосы острижены — но она хоть не боевой маг, она целительница, и не будет соваться в огонь. С ней был мальчик трёх лет — единственный оставшийся де ла Мотт, если не считать его дядю, уже сбежавшего в Видонию. Графиня рассказала, что все сокровища остаются в подвале дома, и только глава семьи де ла Мотт сможет взять их, так заклял это место первый граф де ла Мотт почти двести лет назад. А на шее у мальчика висел перстень с алым камнем — знак рода, он пока ещё был слишком велик, чтобы надеть его на палец и не потерять при том. Но в момент ритуала ему придётся надеть артефакт, сказала графиня, и она здесь для того, чтобы помочь.

Самым большим оказался Пале-Вьевилль. Древние стены, а в большом холле у входа — парные портреты мощного рыжего мужчины в алом ренессансном одеянии и белокурой дамы в богатом синем платье той же эпохи. Мне показалось, что герцог Бенедикт просит прощения, что оставляет их, и клянётся вернуться.

А потом — пересчитали всех магов, и Асканио вместе с господином Дювалем назначили каждому — где и когда они будут нужны. Все разошлись порталами, и ждали на местах, и только наши ведущие да мы с Анри должны были побывать во всех семи точках.

Начали с Пале-Вьевилля, на него потребовалось немногим меньше силы, чем на Старый Вьевилль. Но — всё получилось, и когда мы потом ступили на площадь Святого Ремигия, куда выходил фасад огромного здания, то мне лично показалось, что соседние дома просто встали один подле другого, а никакого громадного дворца между ними и не было.

Следующими были де ла Мотты. Графиня разбудила сына, надела ему на тоненький пальчик перстень… и тот внезапно оказался по размеру, и камень засветился. Мальчик так восхитился, что спокойно позволил добыть из своего пальца несколько капель крови — Асканио сказал, что количество не важно, важна принадлежность к роду владельцев. А потом — ещё в одном месте соседние дома встали ближе и скрыли то, что было между ними.

Дом Саважей располагался на улице Сент-Антуан, и носил следы уличных боёв. Я слышала, что его приходили брать с пушками, но — брат Жанетты отстоял. Что ж, ремонт будут делать Филипп и Дени, когда-нибудь потом. А пока — они стоят лицом к лицу, кровь впитывается в булыжник улицы, а сила, которой делятся с этим местом, бьётся в руках Асканио. И пусть соседние дома тоже встанут плотнее.

Следующий… следующий… следующий…

Особняк Роганов оставался последним. Лицо Анри в тот момент было непроницаемо, наверное, я никогда не решусь спросить, что он тогда думал. Я стояла в круге за воду, Анри и Максимилиан — в центре друг напротив друга, руки Асканио ткали полотно заклятья… и тут мы услышали выстрелы из-за угла, где у нас был оставлен какой-никакой заслон.

Что ж, делаем, что должны. Держим руки и делаем вид, что не слышим, что не думаем о тех, кто сейчас там, о том, держатся ли они, и сколько нападающих. Сколько магов могут остановить скольких простецов. Задачка по математике. А если у простецов пушка? А если у магов Жанетта? А Жанетта — ещё человек или уж нет? Неужели никто не взялся придумать такие вот занимательные задачи для магов? Или вполне придумал?

В общем, я очень боялась, что из-за моих суетных мыслей у нас что-то пойдёт не так, но всё пошло так, спасибо всем высшим силам и тем людям, которые не позволили прервать нас. Братья Саважи как раз были в обороне, и они отлично оторвались — даже преследовали побежавшего противника, но были вынуждены остановиться и вернуться, когда их позвал Анри и скомандовал общее отступление в Лимей.

После этой ночи всё наше магическое воинство просто попадало спать. Правда, перед этим Асканио и господин Дюваль велели помыться и поесть, хоть немного, и оставшиеся слуги быстро подавали еду и грели воду. Но я вот, например, совершенно не помню, что мы там ели. Переодеваться мне помогала Марьюшка, и последним осознанным движением я закатилась Анри под бок.

Асканио говорил — спать, сколько получится. Это означало, что последнее действие этой пьесы состоится ещё не следующим утром, ибо нужна подготовка.

Вообще, конечно, основную подготовку мы уже произвели и завершили. В крепости над Поворотницей прямо в главном зале были кучей сложены сундуки, мешки и корзины с продуктами, ящики с вином, и я уже не понимала, что там ещё вообще. Но повар Марсо, как увидел припасы, исполнил дикарский танец с радостными воплями, а интендант Дрю с уважением оглядел новое имущество. Солдаты смотрели и говорили, что теперь можно и многолетнюю осаду пережить.

Сундуки из дома Женевьев громоздились в большой комнате моего дома. Туда же отправились и те вещи, которые брали с собой, возвращаясь из ссылки. Потом разберёмся, что, куда и кому.

После некоторых уговоров в Поворотницу отправились и девочки дель Мориони, со всей своей свитой. Там я передала их на попечение Шарлотте, у Шарлотты и так глаза были большие-большие, тут стали ещё больше. И она очень обрадовалась известию о том, что пара дней — и мы тоже окажемся здесь.

Дочку Марьюшки Колетт с детьми мы устроили в доме Демьяна Васильича. Вот обрадуется-то, усмехалась я про себя. И нужно было понять, где разместить ещё кое-кого, ну да мы можем об этом думать, уже когда вернёмся сюда.

Эх. Это я вернусь домой, и Меланья, и Дуня.

А все остальные… Да пусть они сами думают о своём статусе. Нечего тут. Всё хорошо, вот сделаем последнее, что должны, и станет совсем хорошо. Уж точно такого никто ни разу не делал, и потом Анри войдёт во все учебники истории, кто бы их ни писал. И в монографии о революции — тоже.

Но это потом, а пока — мы защищаем Лимей.

Сокрытие средних размеров замка занимало от получаса до часа. Дом в столице — так же, больше времени потребовал только Пале-Вьевилль. На Старый Вьевилль ушло порядка двух с половиной часов. Сколько займёт Лимей, не представлял никто.

Мы понимали, что полные сутки, как говорил в начале Асканио, скорее всего не понадобятся, но настраивались на несколько часов. Более того, маги будут работать не в одной точке, а сразу в трёх. Асканио и господин Дюваль долго спорили, достаточно ли двух или нужна третья, и сошлись, что пусть будет три. И для того порталом прибыл младший принц Анри — потому что нам был нужен ещё один человек, а лучше — ещё один маг с кровью Роганов. Он был очень похож на Анри, наверное — Анри был таким лет в тридцать. Высок, черноволос, сероглаз. Обнял отца, обнял брата, поздравил его с женитьбой, предложил забрать супругу к себе сразу же, но Максимилиан серьёзно сказал, что сначала собирается посмотреть, как устроился отец на своём краю света. Тот согласился, и пошёл знакомиться с новой для себя частью семейства, то есть — со мной, Северином и Меланьей. Был вежлив, улыбался, звал в гости, и, я слышала, спросил Анри — какого дьявола он собирается не в приличное место, а в какие-то восточные дебри, но тот спокойно остановил сына.

— Живут и в дебрях, — сказал он, — и неплохо живут. В дебрях я нашёл весьма полезных в нашем деле людей, и не только людей, ещё и других изумительных сущностей. Без них было бы невозможно всё то, что мы сделали здесь.

Уж наверное, младшему принцу Анри рассказали о том, как победили в Лягушачьей долине, и как потом защищали Саваж. И в итоге он не слишком удивился, когда перед ритуалом Анри попросил меня позвать Хэдегея, а Дени — позвать Жанетту. Чтобы помогли нам защитой, потому что — мало ли, как оно получился. И оба они явились, и пообещали, что не позволят никому к нам приблизиться столько времени, сколько будет нужно.

За полчаса до рассвета все мы уже стояли там, где назначил нам Асканио. Наготове — порталы и магическая связь, возле каждой группы — маг-связист с активированным зеркалом. И по сигналу Асканио мы начали делать то, что делали уже не раз и не два.

Я просто провалилась куда-то внутрь себя — наверное, от напряжения, от осознания того, что нельзя ошибиться. Чем может повредить нам ошибка?

Ответа про ошибку я не получила, но отчётливо услышала выстрелы где-то в стороне. У нас были люди в дозоре, но мало, ведь все самые сильные маги стояли понятно где, потому и позвали наших хаотических друзей. И значит, просто делаем, что должны, и всё, не важно, кто там пришёл и что хочет.

Выстрелы то стихали, то начинались снова, кажется, кто-то окружил нас защитной стеной. Ещё бы невидимость сверху бросить, что ли. Или нельзя?

А потом Асканио получил тот самый сгусток силы, и оказалось… что его хватило только на само здание на острове, и ещё на озеро. И всё.

Что делать-то, господи? И следующие выстрелы прозвучали как-то особенно близко!

Анри пошевелился, достал кинжал и полоснул по другой руке, не той, из которой уже добывал кровь для ритуала. И прошептал на том языке, на котором мы говорили в Поворотнице:

— Обращаюсь к тебе, Сердце Горы. Я не просил ничего для себя, потому что мне дано всё, что могло быть нужно, и даже больше. Но сейчас я прошу для тех, кто придёт сюда двадцать лет спустя, и вновь откроет наш дом. Для того, чтобы им было, что открыть и куда войти. Чтобы их дождались и стены, которые построил мой предок Франциск, и парк, который разбила его супруга, и усыпальница, где все мы упокоимся когда-то. Чтобы сейчас мы смогли уйти, но потом нам было, куда вернуться, чтобы родные стены ждали нас, сколько бы времени ни прошло.

Я на миг усомнилась, что его услышат — всё же расстояние велико. Но… сомненья нам враги, как говорила Жанетта! Я прямо услышала её голос — как тогда, в подземелье. И…

Это был не подснежник, как мы их называем, но — тень подснежника. Она возникла в том месте, куда упали капли крови Анри, и увеличивалась в размерах. Росла, росла, выросла огромной… и золотистые, вспыхнувшие в лучах солнца брызги накрыли и замок, и озеро, и парк. Мне на мгновение показалось, будто я смотрю на Лимей сверху — и вижу, как он тает в этих золотистых искрах.

— Идите вперёд и ничего не бойтесь, — прошептал нам слетевший с самой высокой башни ветерок.

И тут же всё исчезло, как и полагалось.

Асканио дрожащими руками завершил действо… и некрасиво плюхнулся на землю. А мы опустили руки, стояли и смотрели. Друг на друга, потому что мы сделали то, что собирались, и более тут смотреть было не на что.

А дальше — дальше уже оставалось только прощание, потому что все, кто оставался до этого момента с нами, отправлялись кто куда. Маркиз де Риньи — в Зелёный замок, он тут неподалёку. Филипп — в Саваж, Дени — под Массилию, Вьевилли — в Фаро, Лионель Дюваль — на Полуночные острова, младший принц Анри — в неведомый мне пока Другой Свет.

Подошли попрощаться Хэдегей и Жанетта.

— Мы ещё увидимся, великая госпожа Женя и Анри, — поклонился один.

— Дядюшка Анри, Женевьев, я тоже не прощаюсь! — полыхнула огненной улыбкой вторая. — Поцелуйте моих девочек!

— Непременно, Жанетта, — улыбнулась я.

Я обняла их обоих — вот, теперь я знаю, каково обнимать хаос. Не страшно, если что. И они тоже отправились — туда, откуда приходят к нам.

А потом нам, оставшимся, тоже пришлось уже открыть портал. И пройти в него, не оглядываясь — потому что всё равно ничего не увидим.

Увидят те, кто вернётся. А будем это мы, или кто-то другой — отсюда не видно.

А пока я шагнула на шершавый пол крепости и едва не запнулась о какой-то мешок с припасами, отскочила со смехом. Мешки — это хорошо, мы их непременно разберём. Не сегодня.

Сегодня мы дома, просто дома. Мы целы, наши люди в безопасности. И это самое главное.