41. Посмотри в глаза чудовищ (с)

41. Посмотри в глаза чудовищ (с)

Я пришла в себя на чём-то жёстком. Но не на земле, земля холодная. К утру иней, в тени снег. Тут же тепло и сухо. Надо открывать глаза и понимать, что происходит.

Открывши глаза, я увидела потолок. Деревянный потолок, кое-где с сучками. Хорошо мне известный потолок, я мыла его своими руками, два раза. Второй раз – после пожара.

Пока не двигаюсь – всё в порядке. Ничего не болит. Нужно попробовать пошевелиться. Но осторожно, потому что коты подпёрли мои ноги – с одной стороны и с другой.

Что ж, удалось. Ничего и не болело, но… сил не было. Просто не было. Значит, спасибо тем, кто притащил меня сюда и уложил на лавку.

- Смотрите, маркиза очнулась, - это Северин, откуда-то сбоку.

- И сейчас встанет и куда-нибудь снова побежит, - судя по голосу, Астальдо не сказать, что бодр и полон сил, но язвит, как обычно.

- Далеко не убегу, - я пытаюсь смеяться.

- Вы обладаете невероятной способностью находить приключения, не выходя из собственного двора, - усмехается где-то рядом генерал.

Мне удаётся сесть на лавке и чуть оглядеться.

Так, мы все в зале, всё верно. Столы отодвинули, а в углу у нас тут что-то вроде больничной палаты – лавки в ряд, и на каждой кто-то лежит.

- Все живы, да? – спрашиваю я тихо и хрипло.

- Да, кроме наших знакомцев с теневой стороны мира, - говорит генерал.

Он сидит, опираясь на стену, на соседней со мной лавке, лавка стоит торцом к стене. Здоровая нога опущена на пол, увечная вытянута. И похоже, мне под голову сложили его плащ – хороший плащ, чёрный и суконный.

- Вы хотите сказать, что… их больше нет? – не верю я.

- Асканио сказал – нет. Я ему верю. Верю не в последнюю очередь потому, что мне нравится такое положение вещей.

- Вы его… уничтожили? – вообще тут, конечно, прямо лазарет-лазарет.

Асканио бледный до зелёного цвета, его лавка вдоль стены, и он тоже на ту стену опирается. Полковник Трюшон лежит ещё на одной лавке, его глаза закрыты, а на соседней – Платон Александрович, тоже с закрытыми глазами, этот сейчас кажется совсем юношей, чуть старше Северина. Вроде бы, оба дышат. Рядом Северин, и Меланья поит его чем-то из чашки. Я сразу же понимаю, что у меня тоже горло пересохло. Что я делала-то?

Ох. Сказки местной нежити рассказывала. Или Алёнушка не нежить?

- Так, где Дарья с Настей, и где Трезон?

- Вашей ближней дамы мы не видели, а вдова твари с дочерью целы, только перепуганы. Суровая целительница напоила их обеих каким-то зельем и уложила спать, - сообщает генерал.

- Алёнушка увела Трезон, - говорю я.

- Та неживая дама, которую вы тут прикормили? – он снова усмехается.

- Она спасла нас сегодня. Трезон пыталась увести Дарью с дочкой, и на неё смотреть-то было страшно, не просто прогонять. И уж конечно, она не собиралась уходить по доброй воле и без добычи.

- Про Трезон что-то говорил Алёшка, - подняла голову Меланья. – Вроде она там с кем-то у ворот разговаривала, а потом ушла.

- И где тот Алёшка?

- Пошёл воду греть на кухню, сейчас вернётся.

- Да так согреем сейчас, – начала было я, но меня прервал господин Асканио.

- Вы для начала с лавки поднимитесь.

- Хватит ехидничать, нам тут всем, как я понимаю, досталось. И нужно разобраться, что это было-то.

- Вы бы не болтали, оба, - вошла Дуня, и казалось, что её странно белое лицо ещё страннее обычного, и ещё сильнее похоже на маску. – Господин маг, вам что было велено? Лежать. Вот и лежите. Пока не оклемаетесь. Женевьева, ложись-ка тоже, тебе господин генерал вон какую щедрую подушку пожаловал, сказал – раз уж вы живы, вас нужно устроить с комфортом.

- Благодарю вас, - кивнула я генералу, тот улыбнулся.

Дуня пошла к полковнику Трюшону, осматривала его, что-то делала. Асканио не сводил с неё прищуренных глаз.

- Мы, конечно, очень хотим знать, что было у калитки, но теперь, я думаю, рассказ может подождать до завтра, - сказал генерал.

- Наверное, вам нужно сегодня остаться здесь? Вас не потеряют наверху? Мы сейчас придумаем, что постелить, - так, надо позвать Марью, пусть распорядится.

- Госпожа Мари и госпожа Ульяна уже занялись, - генерал прямо не сводил с меня глаз. – Скажите, что вы делали там – с нежитью?

- Я же сказала, - отмахиваюсь. – Да, у Трезон не было тени. И я не знала, что делать, и даже про возможность облить кипятком не подумала. Когда на вас так смотрят – почему-то думается очень плохо, - вообще мозги отказывают, если честно.

- Честно, не знаю, что можно испытывать в таком случае. У меня единственный способ разговора с нежитью – бить. Жечь, - уточнил он со своей обычной усмешкой.

- Я не умею жечь, - пожала плечами я. – Поэтому пришлось сначала звать на помощь, а потом сказки рассказывать.

- Говорю ж я, она безумна. Какие ещё сказки! – шипит со своей лавки господин Асканио.

- А мне кажется, госпожа маркиза вполне в уме, - продолжает усмехаться генерал, или улыбаться? – Рассказывайте, маркиза. Кого вы звали, и что из этого вышло.

Я рассказала – про страшные глаза Трезон, про её слова о муже и о том, что ей тут всё надоело, про горсть крошек от печенья.

- Это от вас привезли тогда. Положи я его на стол – давно бы съели, не я – так ещё кто-нибудь. А так – уже второй раз польза, - пытаюсь усмехнуться я.

- Почему второй? – тут же спрашивает генерал.

- Первый был, когда господин Асканио хотел уничтожить Алёнушку, хотя уничтожать следовало вовсе не её. По правилам, ей нужно что-нибудь дать, и у меня была половинка того печенья. Она взяла, и не стала нас уводить. А сегодня я позвала её, она пришла и помогла. Держала этот дурацкий купол, или круг, или что это было, и говорила, что если его не держать, то он схлопнется, и от нас троих ничего не останется. А потом круг вспыхнул, она взяла Трезон и ушла. И дальше я уже не помню.

- Дальше Анри пришёл за вами, - сказал господин Асканио.

- А почему вы? У вас же нога? – не поняла я.

- Потому что все остальные уже выбыли из числа бойцов к тому моменту, - генерал снова улыбался. – Слушайте, никто не отваживается сказать, так я скажу. Мы победили, так?

- Так, - согласился Асканио.

- Тогда нужно выпить.

- Будет совсем не лишним.

- Марью попросим, где она, кстати? – я ещё раз оглядела залу.

Марья появилась как в ответ на мои мысли – со стопкой каких-то вещей, похожих на шерстяные одеяла.

- Госпожа Женевьев, вы очнулись! – стопка плюхнулась на ближайший стол, а она подбежала ко мне. – Да почему же с вами здесь всё время что-то случается! Это всё гадина Трезон, я знаю, я знаю!

- Она приложила руку, это точно, - кивнула я. – Слушайте, давайте завтра обо всём этом? А сегодня пить и спать, что ли.

- Вы говорите, как солдат, маркиза, - взгляд серых глаз генерала вновь упёрся в меня.

- Я говорю, как могу. Мари, тащи выпить. И закусить.

- Ульяна сейчас принесёт. Она пошла до себя, и кого-то отправила к святому отцу.

- Ну да, ему бы знать, конечно. И ещё интересно, что видели соседи.

- Утром узнаем про соседей…

- Сейчас пить, да. Дуня, а что там с полковником и Платоном Александровичем?

- Живы, - встряхнула руки Дуня. – Если к утру проснутся – всё хорошо. Обоим досталось. Тут бы мага жизни, но его нет.

- Ничего себе вы захотели, - Асканио сверлил её взглядом.

- Будто сами не знаете, - дёрнула она плечом.

- Знаю, - не стал спорить он. – Возможно, утром я смогу что-то для них сделать.

- А пока молчите, - отрезала Дуня. – Марья принесёт поесть и выпить, и давайте-ка на боковую.

Марья принесла, и Ульяна тоже прибежала – вместе с родственником. Купец Васильчиков оглядел всех нас и восхитился.

- Христово воинство, не иначе, - покачал он головой.

- Как можем, Демьян Васильич, - откликнулась я. – Все живы, что уже хорошо. Остальное утром.

- Значит, дождёмся того утра, - согласился он.

Еду принесли и раздали, выпить тоже раздали, и чай.

- Господа, мы победили, - просто сказал генерал. – И дамы, - кивнул мне. – И пусть это будет конец истории, а дальше – уже следующая.

Я была согласна – насчёт следующей истории.

- Вы же придёте на новоселье? – спросила я. – Все?

- Очевидно, придём. А когда? – живо откликнулся генерал.

- Наверное, послезавтра, - сказала я, подумавши. - Мы постараемся успеть.

- Говорите, если нужно помочь.

- Я подумаю, спасибо, - кивнула я. – А сейчас, господа, я вас покину. Предлагаю вам чувствовать себя, как дома. Располагайтесь. Увидимся утром.

Я поднялась на ноги, опираясь на лавку и потревожив котов, которые тут же соскочили на пол и показали готовность идти за мной.

- Вы ж не дойдёте, - генерал тоже поднялся и оперся одной рукой на трость.

- Мы с вами оба ослепительно хороши, - заметила я светским тоном.

- Уж какие есть. Зато мы живы, - сказал он с легким поклоном. – Вашу руку, госпожа маркиза.

Я дала ему руку, смотреть на это без смеха было невозможно. Вдвоём в сопровождении котов мы добрели до моей спальни.

- Дальше справитесь? – спросил он.

- Постараюсь, - кивнула я.

Он ещё раз внимательно меня оглядел.

- Скажите, маркиза… у меня в голове не укладывается, вы – и нежить. Как это вообще?

- Как-как, - вздохнула я. – Как вышло. Посмотри в глаза чудовищ, да? – я чуть было не сказала «помните, да?»

В последний момент сообразила, что он никак не может этого помнить. Но на мгновение мне показалось, что я стою с кем-то из юношеской тусовки, с кем до сих пор запросто, и до сих пор всё понятно, и до сих пор много общего.

- Желаю вам никогда больше не смотреть в глаза чудовищ, маркиза, - серьёзно сказал он. – Смотрите на более приятные вещи.

- Благодарю вас, - поклонилась я. – Желаю спокойной ночи. И позовите ко мне Мари, будьте добры.

- Непременно, - он тоже поклонился. – Доброй вам ночи.

Марья помогла раздеться, а я потушила оставшийся от генерала магический свет. Уже в темноте пришли коты и легли. Спокойной ночи.