12

Его губы были так близко, что казалось, ещё мгновение и он меня поцелует. Я инстинктивно прикрыла глаза, почувствовав его дыхание и…

— Как же не вовремя, — выругался Кощей, вместо того, чтобы поцеловать меня.

А я, вместо того, чтобы обрадоваться, отчего-то испытала укол разочарования. Понятия не имею, что его отвлекло, но мужчина не только выпрямился, поставив меня на ноги, но и отступил в сторону!

— Я же просил не покидать гнёзда, — тихо произнёс Кощей, смотря куда-то в сторону. И вот только я хотела спросить, что там, как он продолжил. — Да знаю... И что ты предлагаешь?.. Нет, это плохая идея… А отводить к ней Настасью – идея ещё хуже!

Вопросы у меня тут же отпали. Причём все. Кажется, он опять разговаривает сам с собой. И видит тоже, к слову, что-то невидимое. Как я не старалась разглядеть хоть что-то, но в той стороне, куда безотрывно смотрел Кощей, абсолютно ничего примечательного не было. Кусты, деревья, пепел. Всё.

Пользуясь моментом, я начала тихонечко отступать назад.

Нет, я сомневалась, что смогу сбежать от него, но…

Попытка не пытка!

Тем более, что Кощей так увлечённо спорил сам с собой, что казалось, моих манипуляций не замечает.

Вот только именно, что казалось.

— Настасья, далеко в лес только не уходи! — неожиданно крикнул он мне, обернувшись через плечо. — И нет, дело не в том, что я тебя потом не найду. Найду. Просто не хочу, чтобы ты поранилась.

Ну, я попыталась.

Отойдя от пепелища, я устало опустилась на пожухлую траву, подтянув ноги к груди и устроив подбородок на коленях. Апатично смотря на Кощея, я пыталась придумать, как мне сбежать от него.

Как вообще можно скрыться от того, кто умеет перемещаться?

Да и вообще, а что ещё он умел делать?

Мне определённо требовалась помощь. Или союзники. Только… где их взять?

— Это… — выдохнула я, с ужасом смотря, как к Кощею из леса выходят пауки.

И не просто пауки, а паучищи размером с откормленных кошек!

— Мамочки!!! — взвизгнула я, подскакивая на ноги и с ужасом смотря на мохнатые чёрные лапы и тушки.

— Спокойно! — тут же отреагировал Кощей, с улыбкой добавляя. — Это дети. И ты их пугаешь.

— Я?! — пискнула в ответ, смотря на этих… детей.

Страшно представить, какого размера их маменька…

Впрочем, мне даже воображение напрягать не пришлось. Буквально через секунду к Кощею приблизилось ОНО.

Огромный мохнатый паук перебирал лапами и при этом издавал странные шипящие звуки. Казалось бы, куда пугаться больше? Но, я смогла.

Клянусь, я чувствовала, как седею.

— Помпоша, я же просил повременить с прогулками…

Пока Кощей ласково отчитывал помпон-переросток (бр-р-р!), я медленно, на подрагивающих ногах, отступала назад. Как можно дальше от мохнатого безумия. Мамочки… да я при виде маленьких паучков всегда чуть ли сознание не теряла, а тут…

Впрочем, следом произошло то, что заставило меня забыть о пауках.

— Какого… — успела произнести я, заметив яркое фиолетовое свечение, что окутывало меня с ног до головы, погружая в подобие кокона.

— Настасья! — донёсся до меня окрик Кощея, но уже в следующую секунду я обнаружила себя совершенно в другом месте.

— Ой, — выдохнула я, осматривая избушку, в которой оказалась.

Кривые доски пола, выбитое окно, полуразвалившаяся печь и двое людей напротив.

Точнее, один человек. Это был довольно молодой мужчина, с забавными тонкими усиками. Он держал в руках раскрытую книгу и смотрел на меня с каким-то едва скрываемым триумфом.

А вот второе существо было не человеком. Это была… коза в платье. Точнее, что-то среднее, между женщиной и козой. Но в платье. Тут я всё верно поняла.

— Козлёнушка? — обратилась я к ней, припомнив крики кота под дубом.

Это ведь точно она! Девушка-коза. Всё сходилось! И покрытые белой шерстью руки и ноги (хоть последние и были скрыты подолом длинного платья). И копыта (на руках – так точно, вместо кистей и пальцев были они самые). И голова… о, это выглядело феерично. Человеческие глаза и рот в сочетании с розовым носом, покрытым шерстью… а рога? Про уши вообще молчу. Вытянутые, белые, подрагивающие…

— Как ты меня назвала?! — выпучила на меня глаза девушка и я смогла разглядеть прямоугольные вытянутые зрачки.

— Это не я, — тут же пошла я на попятную. — Это кот. Этот… Баюн!

Я даже головой закивала для убедительности.

— Ах он гадкий мешок с блохами! — начала девушка бить копытами. В прямом смысле! И это хорошо, что не по мне. Всего лишь по полу. — Просила же называть меня по имени! Мохнатый корм! Ме-э-э! — зло выдала она под конец, заставив рядом стоящего мужчину тяжело вздохнуть.

— Алёна, не нервничай. Молоко пропадёт, — он захлопнул книгу, прижав её к груди и представляясь. — Доброго дня, девица. Меня зовут Иванушка, а это, — он мотнул головой в сторону Козлёнушки. — Моя сестрица. Алёнушка.

— Да я так и поняла, — ответила я, прочистив горло и заставляя себя не думать, а о пропаже какого молока он до этого говорил.

— А тебя как звать? — уточнил Иван, косясь в сторону сестры.

Алёнушка продолжала полушёпотом посылать всевозможные кары на голову кота.

— Настасья, — почему-то назвалась я этой вариацией своего имени. — Простите, а как я здесь оказалась? — уточнила, переводя взгляд с Ивана на Алёну и обратно.

— Тебя призвал мой брат, — хохотнула девушка. — Он у нас ведьма.

— Колдун! — истерично воскликнул Иван, раздражённо затопав ногами. — Не ведьма! Колдун!

— Дурная он у меня ведьма, — доверительно сказала мне Алёна, продолжая провоцировать своего брата. — Нашёл бабулину книгу и играется теперь с ней.

— Я не играю, — зло отчеканил он. — Я творю ворожбу! И заклинание сработало! Я, — он обернулся ко мне, продолжая говорить более спокойно. — Я сотворил заклинание призыва, направленного на ведьмовскую помощь. И нам явилась ты, Настасья. Помоги, а? Сил больше нет смотреть на это…

— Так я… — я развела руками. — Я не ведьма. Я даже не знаю… а что вы хотите?

Я была так растеряна, что даже не была напугана происходящим. Ну, переместили меня. Что в этом мире есть магия, я уже смирилась. А так… коза в платье немного смущала. С другой же стороны, она была предпочтительнее, чем Кощей-шизофреник, так что…

— Мне помощь не нужна, — отреагировала на мой вопрос Алёна, брезгливо указав в сторону брата копытом. — Это ему всё неймётся!

— Я хочу, чтобы она снова стала собой, — пожаловался мне Иван. — Стала человеком. Вернулась к нормальной жизни!

— Да что там хорошего, в твоей этой жизни? — повысила голос Алёнушка. — Меня всё устраивает! Я зря, что ли, из стольких луж хлебала? Или случайно отпила? Я знала, что делаю и в деревню не вернусь! Не любо мне там! Не любо!

— Я не знаю, чего ей не хватало, — вздохнул Иванушка, ища у меня поддержки. — Не жизнь была! Мечта!

— Угу, — насупилась Алёнушка, смешно дёргая ушами. — Мечта.

— Как и все девицы, с ясным солнышком встала, скотину управила. Коров подоила, поросят покормила, утей напоила, быка выпустила…

— И это в четыре утра, — с нажимом пояснила для меня Алёнушка.

— В сени вернулась, печь натопила, — не обращая внимания на ремарку от сестры, продолжил говорить Иванушка. — Пироги поставила, стол накрыла…

— И нужно уложиться за час.

— В огород вышла – красота! Грядки полила, где надо прополола…

— Двадцать вёдер. Двадцать! — дополнила Алёнушка, зло вильнув хвостом, который был просунут в разрез на платье. — И это в шесть утра!

Я только и делала, что, открыв рот, крутила головой, переводя взгляд с Ивана на его сестру, внимательно слушая каждого. Помощь им определённо требовалась.

Помощь семейного психолога.

— Вернулась домой, утолила жажду киселём из смородины, и пора идти в поле!

— Кисель, который нужно сварить. В жару. В доме, рядом с раскалённой печью.

— А в поле такая благодать, — мечтательно продолжал расписывать мне сельскую жизнь Иванушка. — Солнышко светит, птички поют, цветочки цветут… и девицы, в сарафанах нарядных, сено мешают…

— На жаре. На самом солнцепёке. Отбиваясь от оводов и паутов. Потея, как загнанные лошади. Да. Кра-а-асота, — издевательски протянула Алёнушка, от нахлынувших на неё воспоминаний, громко ударив копытом об пол.

— А потом – домой, — Иванушка с укором посмотрел на сестру. — Корову подоить, быка загнать, дом прибрать.

— Кто ж его пачкал то? — с иронией поинтересовалась Алёна. — Я-то весь день не там! Догадываешься, кто? — спросила она у меня и мотнула рогатой головой в сторону Ивана.

— А потом и солнышко опускаться начнёт. Останется животину всю накормить, да огород полить, — закончил описывать Иван воистину спартанский распорядок дня.

— Двадцать вёдер! — практически закричала Алёна. — И ты про ужин забыл, который снова нужно готовить! А для этого опять печь топить. А дрова где? Где? А нету! Нарубить надо! И в итоге что получается? Солнце село, а я…

— С девицами можешь идти костры жечь, хороводы водить, да венки плести! — угрюмо продолжил за неё Иванушка.

— Да я до кровати то не всегда доползаю, какие хороводы, Ваня! — закричала она на него.

— Вот все могут, а она не может, — пожаловался мне Иванушка, устало махнув на сестру рукой. — Совсем от рук отбилась девка.

Я лишь изредка кивала. Им обоим. На всякий случай.

— Даже не знаю, что и сказать, — тихо произнесла я, смотря на насупившихся друг на друга родственников. — Я бы и рада помочь, но… Я не могу. Да и трудно помогать кому-то против воли. А твоя сестра точно не хочет обратно, Иван, — сделала я вывод, примирительно им улыбаясь. — Так что, если вы не возражаете, я, пожалуй, пойду.

— Куда? — тут же вскинулась Алёнушка, заставив меня застыть на месте. — Никуда ты не пойдёшь.

— Но…

— Даже и не спорь, — она ловко подхватила меня под локоть, выводя из избушки. — Ты первая, кто сказал, что я в праве сама выбирать как жить! Что такова моя воля!

— Вообще-то, она не это сказала, — хмуро произнёс нам в спину Иван, громко топая следом.

— Вообще-то, она это имела в виду, — передразнила его Алёнушка, распахивая дверь и замирая. — Ох ты ж… ме-э-э-э! — не совсем этично закончила она фразу.

И я её понимала.

На улице, лениво прислонившись бедром к срубу колодца, стоял Кощей.

— Я же сказал, что найду, — спокойно произнёс он, глядя на меня.

— Дверь закрой, — прошептала я Алёне, боясь шелохнуться.

— Ме-э-э-э, — выдала она в ответ, как и я, не сводя взгляд с Кощея.

— Ясно, я сама, — выдохнула я, резко хватаясь за ручку и захлопывая дверь под снисходительным взглядом Кощея.