38

Пробуждение давалось мне как никогда трудно. Веки словно свинцом залили. В голове стоял нескончаемый гул, через который с трудом пробивались до моего сознания знакомые голоса. Слова мне было не разобрать. Дать понять окружающим, что всё в порядке, я тоже не мог. Тело не слушалось. Не выходило даже пошевелить пальцем, не говоря уже о чем-то большем. Мне оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что получилось выжить не только у меня. Хотя, если судить по тому, что я слышал, Кладенец была рядом. Её недовольный голос трудно было не узнать среди остальных. Но в каком качестве она сейчас находилась около меня? В облике меча с человеческим воплощением, или… Радовало меня лишь то, что я не слышал голос Настасьи. Значит, у нас всё же что-то получилось… Осталось лишь подняться и лично в этом убедиться. Сложно сказать, сколько прошло времени, пока я пытался собраться с силами. Час? Два? День?.. В какой-то момент гул стих, и я, приоткрыв глаза, смог не только увидеть находящихся рядом со мной людей, но и наконец-то смог различать слова, что они говорили. — А потом, когда мы пришли к Алатырю? — Кладенец сидела на полу у двери и говорила, едва сдерживая в глазах слезы. — Я же видела, как ты голыми ногами…по снегу… но мне было тебя не жаль. Ни капельки не жаль! Я только за Кошеньку переживала-а-а… — Помнишь, я говорила, что скучаю по ней? — мама сидела на подлокотнике кресла, в котором сидел отец. — Забудь. Я ошибалась. — О том же сейчас думаю, — ответила маме Кирьяна, сидя на соседнем кресле и, как папа, с опаской поглядывала на изливающую душу Кладенца. — Рад, что ты очнулся, — и лишь Мракьян смотрел на меня. — Как видишь, у нас получилось. Что именно у нас получилось, я смог в полной мере ощутить в течении нескольких следующих часов. Во-первых, как оказалось, провалялся в беспамятстве я не так долго, как могло бы быть. Всего чуть меньше суток. Но, за это время, Кладенец умудрилась всех порядком утомить. И нет, дело было не в её привычной говорливости и в том, что теперь ее видели все. Кладенец обрела душу. Стала человеком. И если раньше она жила лишь следуя определенным заложенным в ней принципам, то теперь… теперь она никак не могла справиться с обрушившимся на неё шквалом эмоций. Настоящими, а не теми что она изображала всё время своего существования. Разочарование. Обида. Надежда. Симпатия. Благодарность. Всё было ей в новинку. И за все свои былые действия она считала своим долгом извиниться. Пусть и немного запоздало. И совершенно бессмысленно. На неё никогда никто из нас не держал затаенную обиду. Впрочем, Кладенец это не останавливало. — Ей нужно время привыкнуть, — спокойно резюмировал Мракьян, практически не обращая на Кладенец внимания. Что же касаемо самой скверны, то она исчезла. Точнее, полностью слилась с Кладенцом став её душой. Как мы сумели выяснить на следующий день, в зеркале наш переродившийся меч никого лишнего не видела. Но вот её память и силы… Кладенец не только сохранила все собственные знания, но и приобрела воспоминания Марфы. По этому поводу она долго грустила, жалея несчастную девушку. Как и ту силу, что ей подселили. Как и Настасью, которой пришлось столкнуться со всем этим. — Повезло Настасье, что у неё есть ты, — сказала мне Кладенец, когда спустя неделю после проведённого нами ритуала и возвращения моего сердца в родной мир, мы прогуливались по замку. — Не жалеешь? — тихо спросил, подавая ей руку, чтобы помочь спуститься по лестнице. На каблуках она всё ещё держалась не очень уверенно, но переходить на обувь с плоской подошвой категорически отказывалась. — Шутишь? — рассмеялась Кладенец. — Это лучшее, что могло со мной произойти. За исключением пары минусов. — Каких? — с интересом уточнил я. — Еда, — усмехнулась в ответ Кладенец. — Всё время забываю, что надо покушать. Напоминает ноющий живот. Неприятно. А ещё одышка. Это вообще кто придумал? Спать приходится… ну вот что ты смеёшься? Я ему душу изливаю, а он… — Я просто рад за тебя, — пояснил я, продолжая смеяться. — Ты привыкнешь. — К одной вещи я точно никогда не привыкну. Точнее к двум, но… первую я с тобой обсуждать не буду никогда. Мне разговоров с Еленой и Кирьяной хватило. Женские, чтоб их, штучки, — зло припечатала она, вызвав у меня очередной приступ веселья. Никак не мог привыкнуть видеть её такой. Живой. Настоящей. — А вторая вещь? — спросил я, наблюдая, как лицо Кладенца становится грустным. — Не смогу привыкнуть к мысли о твоём отсутствии, — призналась она. — Бессмертные – всё, что у меня было. А теперь, — она махнула рукой, продолжив идти по коридору. — Теперь под твоей защитой Чёрный лес, — напомнил я ей. — Как и все его обитатели, Ваше Бесстрашие. — Предпочитаю Ваше Темнейшество, — гордо произнесла Кладенец, поправив висевший на плечах черный плащ. — А если станет грустно, тебе всегда рады родители, да и Кира с Мракьяном, — продолжил я искать плюсы. — Особенно Мракакель, — усмехнулась Кладенец, припомнив одно из прозвищ, что они с сестрой ему когда-то дали. — Их дети точно всегда тебе рады, — улыбнулся я. Я был уверен, что Кладенец справится. Она столько столетий незримо стояла рядом с троном, что теперь по праву должна занять его, заменив меня. И все будут на своих местах. — С родителями уже попрощался? — тихо спросила Кладенец, нарушая образовавшуюся тишину в нашем разговоре. — Нет, — мотнул я головой. — И не собираюсь. — Но… — Это не к чему, — не дал я ей договорить. — Потом поймёшь, о чём я говорю. Была у нас с Мракьяном одна идея, как можно немного обойти запрет на нахождение меня и Настасьи здесь. Не на постоянной основе, конечно, а на редкие визиты в гости. Например, когда у нас появятся дети… При мысли об этом на губах сама по себе появилась улыбка. Так всегда происходило, когда я думал о ней. Думал и мысленно просил подождать меня. — Чтобы ты не задумал, надеюсь, у тебя получится, — проводив меня до дверей, Кладенец нерешительно провела рукой по моему плечу. — Спасибо, Кош. За всё спасибо. — Константин, — подмигнул я ей. — Теперь я Константин Константинович. Правда, фамилию мама ещё не утвердила. В мире Настасьи столько ненужных формальностей… — Кощеев, — рассмеялась Кладенец, припомнив наши бурные обсуждения этой темы. — Серьезно. Из всех вариантов этот… более близкий, что ли. — Значит будет Кощеев, — пожал я плечами, протягивая руки к Кладенцу и обнимая её. — Иди сюда. — Я нашла ещё одну вещь, к которой никогда не привыкну, — шмыгнула она носом, уткнувшись мне лбом в плечо. — Что же у вас, у людей, с глазами? Почему постоянно слёзы… — У нас, у людей, — рассмеялся я, отстраняясь и подмигивая ей. — Привыкай, Ваше Темнейшество. — Ну хоть назвал правильно, — улыбнулась Кладенец, стирая тыльной стороной ладони слёзы. — Я буду скучать, Кош. Береги там себя. Ну и Настасью свою. Что с вами делать… — Обязательно, — произнёс я и поспешил на выход. Неподалёку от края Чёрного леса меня уже ждали. К переходу было всё готово.