Глава 34. Антон

Мама не успокоилась на том, что выбросила торт. Она схватила Риту за руку и стала теснить ее к двери.

— Ты что делаешь, малолетняя идиотка! Убить хочешь моего сына?

— Я… нет…, — лепетала Рита.

Ее лицо дрожало от ужаса. Тушь, расплывшаяся от недавних слез, застыла на щеках. Я от отчаяния мог только кричать.

— Ма-ма! Мама, перестань! — вопил я, но меня никто не слушал. — Что со мной случится от кусочка торта?

Мама будто сошла с ума. Она толкала Риту к двери, а та растерянно пятилась, не в силах противостоять мощи гнева, ревности, или… безумия. Короче, чего-то, не объяснимого простыми словами.

— Убирайся! Чтобы ноги твоей здесь не было!

— Простите! Простите!

— Ма-м-а-а-а…

Паника заметалась в голове.

Рита! Надо спасти Риту! Я одним движением столкнул безжизненные ноги с края кровати, опустил их вниз, рванулся и… встал.

— А-а-а, — по палате разнесся потрясённый крик.

Мои колени подогнулись, словно испугались звуковой атаки.

Я с грохотом, который, наверное, слышно было по всей клинике, свалился на пол. Затылок больно приложился о колесо кресла. Голова съехала вниз.

Две женщины упали рядом на колени.

— Антошечка, миленький, — плакала в голос Рита.

— Врача! Срочно! — металась в истерике мама, хотя достаточно было нажать кнопку вызова.

Дверь распахнулась: на пороге показались испуганные папа и Дима.

— Ох! — голова папы сразу исчезла, а Дима кинулся ко мне.

— Не трогай его, — взвизгнула мама. — Вдруг поврежден позвоночника!

— Н-е-е-е-т! — ответила Рита и схватила меня за руку.

Так, теперь они уже действуют заодно! А если мать узнает, что у неё есть чудесная внучка? О боже! Как же нам с Леночкой тяжело придётся!

— Все хорошо, со мной все в порядке! — пытался успокоить я своих женщин и охранника. — Я жив-здоров. Все нормально. Только… ноги… больно.

— Где больно? Где? Миленький мой!

Рита резко задрала пижамные брюки до колен. Я видел красные пятна на коже и… чувствовал боль. Благословенную боль!

— Дамы, брысь отсюда! — в палату ворвался лысый доктор, за его спиной моталась папина голова. Его встревоженные глаза лихорадочно блестели.

Профессор, доктор наук, Борис Иванович Щеглов, тряся кудряшками, совершенно не по-джентльменски растолкал моих дам и наклонился ко мне. И тут же, словно простокваша, вылившаяся из бутылки, палата наполнилась людьми в белых халатах.

— Выведите их! Немедленно! — крикнул доктор, показывая на маму и Риту пальцем.

Я видел, как Их подхватили под руки и помогли встать на ноги. Обе плакали: мама уже пришла в себя, поэтому только всхлипывала, а Рита — навзрыд. Она протянула руки ко мне.

— Погодите. Я хочу остаться! Антоша…

— Иди, иди. Не волнуйся. Со мной все хорошо.

— Точно хорошо? — спросил врач.

— Да. С такой высоты убиться насмерть невозможно, — пошутил я и подмигнул всем.

— Как знать, как знать. Хм. Поднимите его.

Папа взял маму и Риту под руки и насильно потащил их из палаты. Я вытянул шею, пытаясь в стеклянную полоску на двери разглядеть, все ли в порядке с Ритой, и напряжённо прислушался. Из коридора доносился только голос отца, который сердито отчитывал моих женщин.

— Как вы можете устраивать в клинике свару! — ругался он, и после секундной паузы: — Ничего не хочу знать…

Дальше я не расслышал: ко мне наклонился доктор Щеглов, который о чем-то совещался с коллегами, пока Дима поднимал меня с пола и устраивал на кровати.

— Так-с, молодой человек! И что вы тут придумали? Гонки по пересечённой местности решили устроить?

— Встать захотел, — засмеялся я, — вот, теперь ноги болят.

— Болят, значит, хм, посмотрим. Это хорошо, что болят.

И началось тотальное обследование и обстукивание моего тела. А оно реагировало. Впервые за пять лет я чувствовал прикосновение молоточка, и коленки дергались, слабо, едва заметно, но дергались. Душа ликовала от восторга, сердце стучало где-то в ушах, а я твердил одно:

— Доктор, я буду ходить. Да? Скажите мне? Буду?

— И-и-и, — протянул врач, но по его просветлевшему лицу и по взглядам, которыми обменивались медики, я сразу угадал ответ.

— Не тяните, доктор. Скажите! Я же чувствую ноги.

— Надежда есть. Точно! Но поработать ещё придётся много.

— Сделаем! Я теперь готов горы свернуть.

— Ну, горы не надо. Сделаешь самостоятельно первый шаг, будем считать, что поправишься. А почему ты вдруг решил встать?

— Рита принесла торт. Я попросил. Она так вкусно готовит, пальчики оближешь! А тут мама влетела, как фурия, и вышвырнула кусок в корзину, а потом на Риту набросилась. Я хотел защитить ее от нападок мамы.

— Ну-ну, кажется, мы остатки торта ещё долго со стен соскабливать будем, — пошутил доктор и показал пальцем на чёрный кусочек, прилипший к плинтусу.

— Простите, — смутился я.

— А вообще, будь с тортиками поосторожнее. Я только что твоей маме говорил, что надо соблюдать диету. Ногам, которые пять лет не двигались, понадобится много времени, чтобы научиться держать твоё тело. И теперь представь, что ты на тортиках своей жены поправляться начнёшь.

— Нет, что вы. Я не злоупотребляю.

— Если не хочешь время реабилитации увеличить вдвое, лучше воздержись от жирного, мучного и сладкого.

— Хорошо. Все сделаю. Зуб даю! Во сколько мне завтра приехать, Борис Иванович?

— Ну, зуб мне твой не нужен, — засмеялся доктор. — А вот этот вопрос пока открыт. Думаю, придётся тебе на несколько дней составить компанию этим стенам и мне.

— Я не могу! Вы не понимаете! У меня только жизнь началась.

Я опять оттолкнулся руками и резко сел. Движение с каждым разом давалось мне все легче. Организм просыпался и готов был служить своему хозяину.

— Молодец! Так держать! Но все же, — доктор снял очки и протер салфеткой, — полежи немного в клинике. Здесь наблюдать за тобой будет легче. А дома эти женщины, — он покосился на дверь, — все мозги тебе вынесут.

— Тогда я хочу поговорить с женой.

— Странные у вас в семье отношения, — усмехнулся врач. — Анна Анатольевна утверждает, что эта девушка вовсе не твоя жена, а случайная знакомая, которая тебя заворожила.

— Ерунда! Не слушайте ее. Мы официально женаты, только я родителей забыл пригласить на свадьбу. Вот так и получилось, что мама не признает Риту.

— Да, чудны дела твои Господи! Ну, не буду тебе мешать. Отдыхай.

— Риту позовите! Я останусь в клинике только после разговора с ней.

— Вот настырный пациент! — Борис Иванович нажал кнопку вызова медсестры, — Наташа, зайди на минутку.

Я настороженно наблюдал, как красивая девушка с чёрной косой через плечо подошла к врачу, согласно кивнула, а потом начала рыться в ящике медицинского столика, который стоял недалёко от кровати.

— Борис Иванович, мне не нужны успокаивающие и снотворные. Прошу вас! Я не нервничаю, меня переполняют эмоции. Радостные! Я хочу успокоить жену, чтобы она не волновалась.

— Ладно, Наташа, не надо.

— Позовёте Риту?

— Уговорил.

Я остался в палате один и нетерпеливо посматривал на дверь, потом не выдержал и набрал номер Риты. Она ответила сразу.

— Как ты? Все нормально? Ты где?

— Не переживай. Я в порядке. Ещё в клинике.

— Рита, ты можешь зайти ко мне в палату.

— Хорошо, но позже. Доктор хочет с нами поговорить.

— С кем, с нами? — мне стало дурно, даже испарина выступила на лбу. Опять появилась непреодолимая потребность защищать.

— С родителями и со мной. Не волнуйся.

Рита отключилась. Я секунду смотрел на смартфон, потом сел и свесил ноги с кровати. Дверь. Вот она, рядом. Несколько шагов, и я на месте.

Но… Дальше длинный коридор, лифт, другой этаж. Такое расстояние мне не преодолеть. Нужна коляска. Совсем недавно, в израильской клинике, я предпринял такой же маршрут. И цель была та же: защитить Риту, только вот способ другой.

— Дима, ты там?

— Да, Антон Николаевич.

— Антон! Антоха! Повтори! — набросился я на охранника, когда он вошёл в палату.

— А-антон.

— Вот и славно. Помоги мне сесть в кресло, — Дима привычно просунул руку под мои колени. — Не так. Я хочу встать на пол. Ты только меня держи.

— Может, не надо? Вдруг хуже сделаете?

— Не спорь со мной. Я же чувствую свой организм.

Дима помог мне встать, но я всей тяжестью тела повалился на него. Он успел подхватить меня на руки, потом осторожно посадил в кресло.

— Я же говорил. Рано тебе ещё ходить.

— Ничего. Каждый день потихоньку буду вставать. Проводишь меня к кабинету Бориса Ивановича?

Дима быстро доставил меня на место. Я немного помедлил у дверей и горько усмехнулся: скоро буду профессиональным шпионом. Но из кабинета не доносилось ни звука. Тогда я просто распахнул дверь и услышал:

— Анна Анатольевна, прошу вас смириться, но я хочу, чтобы жена Антона Николаевича находилась рядом с ним.