Глава 35. Рита

Николай Сергеевич вытащил нас в коридор. Я не сопротивлялась. Анна Анатольевна что-то пыталась доказать мужу, он даже повысил на неё голос, но я их не слушала, настолько была потрясена.

То, что мы сейчас увидели, походило на чудо. Нет, это и было чудо, родившееся у нас на глазах. Я отошла к окну и посмотрела на небо. Оно сегодня как специально было чистое и такое синее, что рябило в глазах. Взгляд зацепился за белое облако, комком ваты висевшее на горизонте. Мне вдруг показалось, что я вижу очертания лиц

«Господи! Ты и вправду есть? — зашептала я. — Спасибо тебе! Спасибо! Я не умею молиться и не знаю, как отблагодарить тебя за Антона, но прошу тебя, дай ему шанс поправиться. А я здесь, на земле, сделаю все, что в моих силах!»

— Что ты там бормочешь?

Резкий голос с визгливыми нотками за моей спиной заставил меня вздрогнуть и повернуться.

— Простите, — мои щёки залила краска стыда. — Я не знала, что Антону нельзя есть сладкое.

— Если не знаешь, тогда зачем лезешь? — Анна Анатольевна по-прежнему была агрессивна, но уже говорила тише.

— Антоша попросил…

— Антоша. Нет, Коля, посмотри на неё! Что за наглая девица!

Неожиданно Николай Сергеевич разозлился. Его лицо пошло красными пятнами, губы вытянулись в тонкую нить и задергались, словно хотели выплюнуть ядовитые слова, только не получалось. Он взял жену за плечи и хорошенько встряхнул. Ее голова дёрнулась, как у сломанной куклы. Я даже испугалась и подалась вперёд.

— Аня! Приди в себя! Девочка ничего плохого не сделала. Наоборот. Антон начал оживать. Неужели ты не видишь, как он на неё реагирует?

— Вижу. Потому мне и плохо. Коля, как же мне плохо! Разве я могу отдать своего сына нищенке без роду и племени.

Я смотрела на эту женщину и удивлялась. Она, как лошадь, на глаза которой возчик надел шоры, видела только одну дорогу и не желала сворачивать в сторону.

Внезапно я почувствовала к ней жалость. Даже сердце замерло, так захотелось вдруг обнять эту стойкую женщину.

Всю жизнь она борется. Сначала поднимает бизнес и занимается семьей, которая полностью лежит на ее плечах, теперь вот болезнь сына буквально сбивает с ног. А тут ещё и я нарисовалась на горизонте. Не успешная модель и красавица Мария, о которой она мечтала, а простая девушка из русской глубинки — настоящий удар по самолюбию и гипертрофированным амбициям.

— Почему без роду и племени? — тихо сказала я. — Хотите расскажу о себе?

— Ничего не желаю знать.

— Рассказывай, дочка. Пойдём, посидим на диване. Все равно Бориса Ивановича ждать придётся.

Я огляделась. Рядом с палатой Антона находилась просторная рекреация, где стояли вдоль стен мягкие кожаные диваны и низкие столики. За ними высились пальмы в кадках, на широком подоконнике скромно примостилась целая плантация разноцветных фиалок. И все это зеленое великолепие заливало солнце через широкое окно.

Николай Сергеевич крепко взял сопротивлявшуюся жену за локоть и насильно усадил ее на диван, сам пристроился рядом, а мне показал место напротив.

— Что вы хотите обо мне знать?

— Все, раз сын называет тебя своей женой.

— Мои родители умерли рано. Отец был вертолетчиком, погиб, выполняя боевое задание. Мама через год сгорела от лейкоза. Я их не помню, только фотографии остались. Меня воспитывала бабушка.

— Плохо воспитала, — попыталась вскочить Анна Анатольевна.

— Неправда, хорошо, — не согласилась я. — Иначе я бы спокойно взяла у вас деньги.

— Какие деньги? Аня, ты предлагала девочке деньги?

— А что? Такие охотницы за чужими сыновьями только ради денег и крутят им головы, — мать Антона гордо задрала подбородок и с вызовом посмотрела на меня.

Я опять почувствовала, что мне ее жалко. Господи, не такую бабушку я хотела для своей дочки! Но, увы, судьба распорядилась по-другому. Господи, не дай раздражению и гневу затуманить мне голову.

— Если бы я была охотницей за деньгами, то рассказала бы Антоше, что вы меня пытались подкупить.

— Значит, ты меня пожалела? Да, у тебя были далеко идущие планы.

— Аня, ты послушай себя! — Николай Сергеевич снова встряхнул жену. — Что ты несёшь? Юная девочка придумала пятилетний план, чтобы завладеть твоим богатством, — в его голосе звучал сарказм. — Не выдумывай!

— А что! Может, это она организовала аварию! — вскинулась Анна Анатольевна.

— Бред не неси!

— А мне это зачем? — тихо спросила я. Внутри все дрожало от обиды. — Я не понимаю логики ваших предположений. Какая мне выгода с того, что Антон погибнет. А уж такой вариант, как муж-инвалид — точно мой далеко идущий план по завоеванию вашего наследства.

Я улыбнулась. Николай Сергеевич согласно закивал. Анна Анатольевна вскинулась, хотела что-то сказать и вдруг уставилась на меня, будто только что разглядела. Кажется, она поняла, что я шутила, и это уже было достижением, маленьким шагом навстречу контакту.

Она откинулась на спинку дивана и опустила плечи, и сразу стала маленькой и беспомощной, будто из неё, как из воздушного шара, выпустили весь воздух. Муж поглаживал ее плечо и что-то шептал на ухо. Я молчала.

— Умойся! — вдруг приказала она, подняв на меня глаза. — На тебя страшно смотреть: все лицо в чёрных полосах. Даже тушь не можешь выбрать себе водостойкую.

— Правда? — я увидела на стене зеркало и подбежала к нему. — Спасибо. Очень эмоциональное было утро.

Я неуверенно улыбнулась: есть контакт или нет? Анна Анатольевна положила голову на плечо мужа. Она ещё не сдалась, но уже и не кипела от ярости, как несколько минут назад.

Я полезла в сумку, но, как назло, влажных салфеток там не было. Когда в семье есть маленький ребёнок, они сгорают мгновенно.

— На.

Я изумлённо подняла глаза: мать Антона протягивала мне пакет. Это были не салфетки, это была трубка мира.

— Возьми, дочка, — улыбнулся Николай Сергеевич.

Я неуверенно протянула руку, но Анна Анатольевна буквально втиснула мне в пальцы упаковку. Не успела я привести себя в порядок, как показался доктор.

— Ну-с, юные леди! Сумели договориться? — широко улыбнулся он, и я засияла в ответ. — Вот и славно. Прошу ко мне в кабинет.

— Я тоже?

— А без вас мы теперь никуда.

Антон позвонил именно в тот момент, когда мы входили в просторный кабинет врача. Я задержалась в коридоре. Стояла, слушала любимый голос и таяла от счастья. Доктор успел сказать только одно предложение, а любимый уже появился на пороге и заявил:

— Я хочу сам решать свою судьбу. И я согласен с Борисом Ивановичем: Рита теперь будет рядом со мной.

Он подъехал к моему стулу и крепко взял меня за руку. Я испуганно посмотрела на Анну Анатольевну: ее лицо помрачнело, зато спина выпрямилась, подбородок полез вверх. Кто-то невидимый опять надувал эту женщину воздухом самомнения.

Достигнутое перемирие вот-вот должно было лопнуть.

— Антоша, ты же знаешь, я не могу бросить работу, — торопливо зашептала я. — И другое…

— Знаю, Ритуля. Все знаю, — ласково ответил он. — Но часик в день ты сможешь мне выделить?

— Часик? — не выдержала мать Антона. — Разве этого хватит, чтобы ты встал на ноги?

Странная женщина: то она меня и на дух не переносила, а тут ей часа показалось мало.

— Но я действительно не могу.

— Тихо, тихо! Дамы, брейк! Анна Анатольевна, от Риты нужна моральная поддержка. Она же не будет делать с мужем гимнастику, с этим лучше всего справятся профессионалы. Часика в день будет вполне достаточно. И потом, есть ещё телефон, скайп, Вайбер и куча других приложений, с помощью которых молодые могут общаться. Главное, не запрещайте им это делать.

— Борис Иванович, мы можем поговорить с Ритой наедине.

Доктор согласно кивнул, и Антон вытащил меня в коридор.

— Антоша, ты меня извини, я не могу бросить кафе, — потерянно сказала я. — Мы только недавно открылись, и у нас не хватает рабочих рук. Я даже бухгалтерией не успеваю заниматься.

— Слушай, женушка! Так я могу помочь в этом вопросе! — воскликнул Антон. — Я все-таки дипломированный экономист. Разберусь как-нибудь и в бухучете.

— Ты окончил вуз? — ахнула я.

— Конечно, заочно. Не сразу, но, когда смог учиться, вернулся к занятиям: надо было чем-то заполнить голову. Правда, пришлось это делать уже в Германии.

— Договорились. Прямо камень с плеч свалился. Я ничего в этом не понимаю, — обрадовалась я.

— Но в ответ попрошу награду, — притянул меня к себе Антон.

Я поцеловала его в щеку, но он на этом не успокоился, дернул к себе на колени и впился в мои губы настоящим чувственным поцелуем. Я подскочила, как ужаленная.

— Ты что делаешь? Мы в клинике!

— Ох! — притворно понурил голову Антон. — Придётся тебе по-другому расплачиваться.

— Как? — сердце от волнения сжалось, а потом учащенно заколотилось. Воображение тут же дорисовало картину, и я покраснел.

— О, какие шаловливые мысли в голове у моей девочки! — проворковал Антон, опять потянул на себя и зашептал щекотно в ухо: — Я хочу, чтобы ты привела ко мне Леночку. Сегодня, после садика. (3303c)

— Но родители…

— Я от них избавлюсь. Договорились?

— Да!