Глава 36. Антон

— Так! Ура! — закричал я одними губами, прекрасно понимая, что добился всех поставленных перед собой целей.

Во-первых, смешно сказать, но благодаря скандалу я впервые за пять лет встал. Пусть на одну секунду, нет, на долю секунды, но я чувствовал ноги, и они держали меня.

— Во-вторых, опять же благодаря скандалу мама смирилась с тем, что Рита будет каждый день приходить в клинику. Это настоящая победа.

Прости меня, дорогая мамуля, но пуповину пора перерезать!

В-третьих, Рита согласилась познакомить меня с дочкой, и это было самое главное событие сегодняшнего дня. Осталось дождаться вечера.

День пролетел незаметно. Меня возили по кабинетам, делали процедуры. Дима только вытаскивал меня из зала лечебной физкультуры, как сразу доставлял на массаж. А ещё была ванна, лимфодренаж, консилиум врачей и суетливая мама рядом, которая будто специально не отходила от меня ни на шаг.

Я попросил Диму проводить меня в туалет, куда мама не входила. Он обычно ждал, пока я справлюсь с нуждой, но сейчас я хотел поговорить без любопытных ушей.

— Дим, надо как-то выпроводить мать.

— Потерпите немного, она скоро уйдёт.

— Да, не могу я терпеть! — яростно зашептал я. — Скоро Рита дочку привезёт.

Дима сделал круглые глаза.

— Какую дочку? Так, эта девочка с фотографии — ваша дочь? Ну, вы даёте!

— Представляешь! — я намочил ладони и потёр ими лицо: оно у меня горело от возбуждения. — Рита вчера призналась. Димон, я счастлив! Даже не думал, что меня такая радость дома ждала. Сидел в этом чертовом Израиле.

Я произнёс эти слова вслух, и так радостно стало на душе, так легко. Казалось, встану сейчас с кресла и побегу кросс на звание чемпиона мира.

У меня есть дочь! Эта мысль и радовала, и шокировала. Я вспомнил, как хотел спрыгнуть в море и расстаться с никчемной жизнью. Проведение или случай уберегли меня от этого глупого шага.

Никогда, ни за что я не брошу моих девочек! Даже если не буду прежним, все равно зубами, ногтями буду защищать свою семью!

— Так, может быть, есть смысл познакомить девочку и с бабушкой? — спросил Дима.

— Ты что? Не дай бог! Неизвестно, что матери придёт в голову. Нет, ещё не время. Придумай что-нибудь, будь другом.

Мы вышли из туалета. Мама поправляла мою постель и отдавала распоряжения нянечке и постовой медсестре.

— Антон любит спать на правом боку. Следите, чтобы простыня была чистая, без крошек и качественно натянута. Если увижу на коже сына хотя бы одно красное пятно, засужу! Так и знайте!

Да, уж что-что, а угрожать мама умела. Ее все и всегда слушались беспрекословно.

— Анна Анатольевна, у Антона закончились ночные памперсы, — сказал Дима, заглянув в прикроватную тумбочку.

— Правда, съезди в аптеку и купи, — тут же распорядилась мама.

Я нахмурил брови: тоже мне, конспиратор! Нашёл, что сказать!

— Мама, может, ты сама? Как я без Димы справлюсь?

— Папа тебе поможет.

— Родители, вы решили задушить меня своей опекой? — воскликнул я. — Я не смертельно больной человек! Хочу просто расслабиться, посмотреть телевизор, побыть один, в конце концов!

— И этой позвонить? — мамино лицо пошло красными пятнами.

— Да, хочу поговорить со своей женой. Ты довольна?

— Аня, — папа взял мама за руку. — И правда, поехали домой. Ты устала.

— А завтра…

— Мамочка, и завтра возьми выходной. Съезди, проконтролируй свои магазины. Вдруг без тебя вся торговля разладилась! Ты же видишь: со мной все хорошо.

Родители ушли, а я облегченно выдохнул: ещё чуть-чуть, и они бы столкнулись с Ритой и Леночкой.

Действительно, мои девочки пришли через полчаса.

Сначала в палату заглянул Дима и показал глазами на кого-то у себя за спиной.

— Да, заходите! — воскликнул я.

Даже ладони вспотели от напряжения. Я вытер их о спортивные брюки. Дима специально посадил меня в кресло, чтобы не напугать девочку.

Рита вошла, держа за руку Леночку. Малышка с любопытством посмотрела по сторонам, потом ее взгляд замер на мне. Она спряталась за спину матери.

— Ну, что ты, Леночка! — Рита подтолкнула ее ко мне. — Поздоровайся с дядей Антоном.

— Здравствуйте, — милое личико выглянуло из-за маминой ноги и снова скрылось.

— Леночка, подойди ближе, — позвал ее я.

Мой голос прерывался от спазма, стянувшего горло. Я боялся расплакаться, как ребёнок.

Но… мужчины не плачут!

— Не пойду.

— Почему?

— Не хочу. А это что у тебя? Ой, у вас? — девочка смутилась.

Я проследил взглядом за ее пальцем: он указывал на вазу с фруктами, которая стояла на тумбочке.

— Лена! Так нельзя! — Рита покраснела.

— Иди сюда, — я протянул руку. — Что ты хочешь взять: яблоко или грушу?

— Мандаринку.

Мы с Ритой переглянулись и рассмеялись.

— Вот так всегда: ее об одном спрашивают, а она другое. Лена, покажи дяде рисунок, который ты принесла.

Опять это слово «дядя». Оно уже второй раз царапнуло меня. Я понимал, что нельзя сразу сказать ребёнку, что я ее отец, но все равно было неприятно.

Рита подтолкнула девочку ко мне. Она доверчиво подошла и протянула мне рисунок. Сердце сжалось, как только я разглядел, что на нем изображено. А там стоял кривобокий дом, рядом дерево. В центре листа девочка — палка, палка, огуречик в платьице треугольником — держала за руку мужчину — палка, палка, огуречик плюс штаны. Волосы на головах торчали во все стороны.

— Это кто? — шепотом спросил я, втягивая носом детский, ещё молочный, запах.

— Ты, — доверчиво посмотрела на меня дочка. — Правда красиво? Мама говорит, что я хорошо рисую. Правда, мама?

— Очень! Ты моя прелесть! Можно я тебя обниму? — едва выдавил из себя я дрожащими губами.

— Мама, — Леночка повернулась к Рите, — можно?

— Д-да.

Рита неожиданно всхлипнула и выскочила из палаты. Мы остались с дочкой одни.

— Иди сюда, — я протянул к ней руки. — Покатаю.

— А тебе не больно? — Леночка ткнула пальцем в мою ногу и тут же его отдернула.

— Нет. Садись.

Я подхватил дочку на руки и пристроил ее у себя на коленях. Она доверчиво прижалась ко мне спиной. Ее тепло окончательно растопило лёд в моей душе.

Как я мог! Как я мог лишить себя такого счастья! Не увидел первые шаги своего ребёнка, не услышал первое слово, ни разу не отвёл в садик. Идиот! Надо же быть таким идиотом!

Я застонал, видимо, громко, потому что Леночка подняла голову и посмотрела мне в лицо: глаза в глаза, серые к серым. Даже сомнений не было, что это моя девочка.

— Ну, куда хочешь прокатиться?

— Вперёд!

— Отлично!

— А мандаринку?

— О, прости! Забыл.

Я дал Леночке обещанный фрукт, взялся руками за колеса и опять пожалел, что нет рядом моей Меуры. Вот был бы восторг у ребёнка! Мы подъехали к двери, открыли ее, а потом отправились путешествовать по клинике. Одни.

Рита было рванулась за нами, но я остановил ее взглядом. Сегодня я знакомлюсь с дочкой, хочу побыть только с ней. Полчаса мы весело катались. Посетили все знакомые мне места.

— А что это? — спрашивала она меня, показывая ладошкой точна одно, то на другое. — А это?

Я рассказывал, и показывал, и развлекал. Нет, я заливался соловьем, так мне хотелось понравиться своему ребёнку. А Леночка оказалась благодарным слушателем и зрителем. Она на все смотрела с таким восторгом, что у меня крылья за спиной вырастали.

Рита разыскала нас через час. Любимое лицо тоже лучилось внутренним светом, к которому тянуло, как к огоньку костра.

— Вот вы где, проказники! Елена Антоновна, нам пора домой.

— Антоновна? — ахнул я.

— Да, — девочка повернулась ко мне. — Ты дядя Антон, а я Антоновна, так звали моего папу.

Я посмотрел на Риту и взял ее за руку. Прохладные пальцы коснулись моей горячей ладони, и электрический ток пробежал по коже и заставил нас вздрогнуть.

— Спасибо! Спасибо, дорогая, — прошептал я. — Ты даже не представляешь, как я счастлив.

— Дядя Антон, ты плачешь? — Лена показала пальцем на мое веко, на котором висела непрошеная слеза.

— Нет, что ты! Мужчины не плачут. Это звездочки горят в глазах. Я очень рад, что познакомился с такой замечательной девочкой. Придёшь ещё ко мне в гости?

— А ты меня покатаешь?

— Конечно.

— А мандаринку дашь?

— Забери все с собой. Ты их любишь?

— Да, а ещё помело. Только розовое люблю. Купишь мне розовое?

— Да, малышка.

Леночка сползла с моих колен и побежала к матери, но тут же вернулась и поцеловала меня в щеку.

— Пока, дядя Антон. Я ещё приду. Можно с Сенькой?

— Это твой друг?

— Ага. А ещё вчера у него сестренка появилась. У тети Люды был в-о-о-о-т такой живот, — Лена расставила ручонки в стороны. — Мы завтра пойдём ее смотреть в род… мама, как там? — девочка посмотрела на мать.

— В роддом.

— Да. В род-дом.

— Вы ко мне не придёте? — сердце ухнуло вниз и расплылось лужицей на полу.

— Придём, но только повидаться, договорились? — Рита наклонилась ко мне и тоже поцеловала в щеку, потом резко выпрямилась, чтобы я не успел ничего сделать.

Я огорчённо вздохнул, а жена мне подмигнула, и настроение сразу поднялось.

В тот момент я ещё не предполагал, что скоро наша идиллия будет снова разрушена самым вероломным способом.

Незаметно пролетела неделя. С Леночкой мы стали настоящими друзьями. Она приходила в палату, деловито разглядывала подарки, которые я ей готовил: покупал что-то в кафе при центре или гонял Димку в игрушечный магазин.

— Скоро я сам ребёнка захочу, — ворчал он.

— А что? Пора уже. Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь.

— Ого! Старше меня. И до сих пор не женат?

— Я женат на работе, — засмеялся Димка.

— А если серьёзно?

— Была у меня одна, но сплыла. Не хочу даже вспоминать. С моим другом шашни закрутила, а я застал, пришёл домой раньше с работы неожиданно.

— Да, правду говорят, не хочешь иметь неприятных сюрпризов, предупреди звонком о своём визите. И что ты? Прибил заразу?

— Вскипел, конечно. С другом мы теперь не общаемся, а девушку выставил из квартиры. Вот с тех пор и холостой.

— Я заметил, что на тебя Анжела облизывается. Можешь закрутить.

— Нет, я пока присмотрюсь.

Леночка подарки благосклонно принимала. Что-то критиковала, от другого приходила в восторг. Так я постепенно узнавал свою дочку. Вечером по скайпу я желал ей спокойной ночи, иногда читал сказки.

Однажды Рита привела и Сеньку. Черноглазый мальчишка строго посмотрел на меня, насупив брови, и поинтересовался:

— Ты кто?

— Дядя Антон.

— А тётя Рита твоя жена?

— Да, — осторожно ответил я и посмотрел на Риту, она нахмурилась, но промолчала.

— Ага. Понятно. Яблоко можно? — я кивнул, мальчик взял его из вазы и откусил. Он жевал, а я видел, какой мыслительный процесс идёт в его голове. Надо отвлечь, но чем? Я тронул руками колеса. Кресло подалось вперёд. Ребёнок отскочил и засмеялся: — Круто! Покатаешь?

Мы переглянулись и выдохнули: ребёнок переключился, и Слава богу!

— Конечно! — ответил я.

Дети по очереди катались у меня на коленях по коридорам клиники. Сотрудники реабилитационного центра уже привыкли к нашим путешествиям и не обращали внимания, только Борис Иванович однажды сказал:

— Девочка так на вас похожа, Антон!

— Да, это моя дочь, — с гордостью ответил я. — Только, пожалуйста, не говорите пока родителям. Не хочу нового скандала. Пусть привыкнут сначала к Рите.

— А вы у нас любитель приключений! — он похлопал меня по плечу. — То женитесь тайком от родителей, то в аварию попадаете.

Доктор слово сдержал: мать приходила каждый день утром, однако допрос мне не устраивала. Но фраза Бориса Ивановича об аварии вернула меня в прошлое. Как-то странно казалось, что никто и ничего не знает о ней. Словно я попал под колёса машине-невидимке.

Я полез в интернет, пытаясь найти следы того происшествия. Но и здесь был полный облом: ни статей, ни упоминаний в новостях, словно авария мне во сне привиделась.

И тут в палату зашёл Димка. Идея мгновенно щелкнула в голове.

— Слушай, у тебя есть связи в полиции?

— Ну, остались ещё.

— Можешь узнать что-то о моей аварии? Странной мне она кажется.

— Попробую.

На какое-то время я успокоился, но нет-нет, да и возвращался мыслями в тот день. Как я не заметил машину на пустынной дороге? Ладно я! Задумался. Но водитель тоже временно ослеп? Неудачное стечение обстоятельств или…

Вот об этом «или» думать совершенно не хотелось, потому что тогда получалось, что кто-то из близких желал навредить именно мне. Я потёр пальцами виски: разболелась голова от неприятных дум.

«Спросить мать или нет?» — мучил меня вопрос. Конечно, она ничего не скажет, но по ее мимике, жестам я смогу понять: врет она или нет.

— Вы так ничего и не выяснили об аварии? — все же решился я поинтересоваться.

— Увы! — мама поправлял постель и на меня не смотрела. — Я готова была растерзать того водителя, но даже следов не нашли, будто он и его машина сквозь землю провалились.

Мама выпрямилась и посмотрела мне в глаза. Чистый и невинный взгляд, ни паники, ни растерянности.

— А зачем ты тогда установила за мной слежку? — задал я следующий вопрос. — Твои соглядатаи тоже ничего не увидели?

— Слежку? — мама нахмурила брови. — Что за ерунда? Я просто попросила Пашу и Максима понаблюдать за тобой, чтобы ты не натворил дел.

— Кого? Макса? — я был поражён.

— Ну, да, — теперь растерялась мама. — Ты же сам их обнаружил.

— Я видел Пашку, а Макса — нет.

— Значит он лучше прятался, — засмеялась мама. — Не думай об этом. Прошлое оставь в прошлом. Твои друзья ничего не видели. После того, как ты обнаружил Павла, я отменила слежку.

Но я не мог успокоиться. В голове начался настоящий смерч из горьких мыслей. Получается, друзья меня предали. Вместо того чтобы поддержать, они стали глазами и ушами моей матери.

От этой информации мне опять стало плохо. Кому я могу доверять? Димке? Отцу? Милый образ первым появился в голове. Рита. Только ей хотелось верить, только с ней хотел быть рядом.

Жизнь текла своим чередом. В промежутках между процедурами я занимался бухгалтерией. Пришлось снова обложиться справочниками и учебниками. Дима принёс ноутбук. На тумбочке работать было неудобно, поэтому я попросил письменный стол. Борис Иванович не возражал, видя, что работа идёт мне на пользу.

Так моя палата превратилась в импровизированный кабинет. Очень мешало то обстоятельство, что приходилось прятаться от родителей, но и к этому я вскоре привык. Я примерно знал, когда мама появлялась, и к ее приходу стол сиял чистотой, бумажные документы исчезали в недрах тумбочки, а на экране ноута светился интерфейс электронной игры.

Наконец и родители успокоились. Они стали все чаще пропускать визиты в клинику и занялись своими делами. Я был счастлив, потому что обрёл долгожданную свободу.

Удивительно, но Рита с Леночкой ни разу не столкнулись с мамой. Казалось, что судьба, которая была так несправедлива, вдруг повернулась к нам лицом.

Но это только казалось. Благословенная передышка закончилась так же внезапно, как и появилась.

Сегодня мне позвонил Пашка, впервые за неделю. Где он был и чем занимался все это время, я не знал. После бурного первого дня в Москве, он пропал.

— Привет. К тебе можно приехать?

— Давай! Навестить больного хочешь или займёшься со мной лечебной физкультурой? — шутливо поинтересовался я.

— Нет. Разговор есть, — коротко ответил он, а у меня по спине пробежал холодок: слишком серьёзный голос был у Павла, слишком напряжённый.

Я пригласил его вечером. Сегодня Рита собиралась помогать Людмиле, которую уже выписали из роддома. Стремительные и проблемные роды не прошли для нее даром. Она была ещё слаба, поэтому Анжела и Рита помогали ей по очереди. Сегодня день моей жены.

И все равно Блонди зашёл в палату неожиданно. Я едва успел спрятать папку с документами: испугался, думал, что это мама. Видимо, мое лицо было настолько напряжённым, что Пашка засмеялся.

— Что шхеришся? Сигареты прячешь от матери?

— Не смеши. Я же не подросток, да и давно перестал курить.

— Ладно, ладно, не заливай!

Блонди прошёл в палату, сел на стул и замер. Его взгляд блуждал по комнате, но как только приблизился ко мне, сразу метнулся в сторону. Я тоже молча разглядывал его. Что-то он явно хотел сказать плохое. Неприятное чувство усилилось, проснулась тревога и постепенно захватывала все мои мысли.

«Что ему надо? О чем хочет поговорить? О Маше? Но я с ней ещё пять лет назад расстался, — размышлял я. — О боже! Он узнал о Леночке?»

Лоб порылся испариной, я тяжело задышал.

— Тебе плохо? — встрепенулся Пашка. — Может, отложим разговор?

— Блонди, не дури! — оборвал его я. — Дай мне салфетку и рассказывай, зачем пришел?

— Понимаешь, я даже не знаю, с чего начать, — замялся он. — Позвонила Анна Анатольевна и сказала, что ты опять начал расспрашивать об аварии. Короче, я каяться пришёл. Пять лет сходил с ума от мысли, что отчасти виноват в твоей трагедии.

Он выпалил это и уставился на меня, а я, поражённый, кажется, перестал дышать. Все мысли мгновенно вылетели из головы. Пальцы левой руки занемели, разогнулись, и салфетка упала на пол.

— Что ты сказал? — хрипло выдавил я. — Кто виноват?

— Прости меня, Антоха! — Пашка встал и направился к двери. — Прости! Места себе не находил. Прости!

— Дима, — не своим голосом крикнул я. — Не выпускай его!

Охранник ворвался в палату и встал спиной к двери. Теперь уже Пашка растерянно смотрел на меня. Он пятился, пока не наткнулся на твёрдые руки Димки. Дёрнулся и обмяк, будто силы оставили его.

— Стрела, не дури! Ты решил, что я подстроил аварию? Нет, это глупая случайность!

— Что? А кто? Говори, в конце концов! — я уже кричал и чувствовал, что ещё секунда и грохнусь в обморок.

.