Глава 16

Я опустилась на ковер.

Спина прижата к двери, глаза смотрят в темноту комнаты. Там, за тонкой перегородкой, человек, который перевернул мою душу. Сердце так и рвалось к нему, но разум нашептывал: «Не смей! Он сделает тебе еще больнее!»

Наивная, я искренне надеялась, что нравлюсь ему, а вон все как обернулось! Мы даже встречаться толком не начали, а уже все стоят на ушах и готовы растерзать меня. Как же! Нищенка посмела посягнуть на святое: мажорчика, родившегося с золотой ложкой в зубах.

Слезы опять навернулись на глаза. Я слышала, как Антон шевелится за дверью, устраиваясь поудобнее, как тяжело вздыхает, и новые мысли появились в голове: «Нет, точно нравлюсь!»

Ну, не может человек так умело притворяться. Его глаза нежно светились, когда он смотрел на меня, в поцелуях не было пошлости. Мой мажор был настоящим рыцарем, все время пытаясь меня защитить и прикрыть собой.

Тогда откуда взялось это чувство отчаяния? Ощущение краха еще толком не начавшихся отношений? Как о таком периоде обычно говорят? Или нет вообще никого периода?

— Рита, ты там?

Ответить или нет? Что делать?

— Да.

— Хорошо. Ты мне совсем не доверяешь?

Смешной мажор! О каком доверии может идти речь, когда блондин четко сказал, что они поспорили на меня? Как я ни пыталась убедить себя, что это не так, ничего не получалось.

— Нет. Ты же выиграл. Яхта, видимо, стоила того.

— Рита! Не нужна мне эта яхта! И не выиграл я!

— А, да! Свадьбу еще не сыграли. Где планировали?

— Зачем ты так? Я сразу передумал насчет пари.

— Да, конечно. Только никому об этом не сказал.

— Это все говнюк Пашка замутил. Я не знаю, что ему не сидится спокойно!

— Он тебя ненавидит за что-то.

— Неправда. Мы дружим с детства. Раньше жили в одном дворе, пока родители эти коттеджи не построили.

— Нет, ты не прав! Пашка тебя точно ненавидит. Лучший друг не будет провоцировать и унижать перед другими. Ой!

— Что случилось?

Я услышала шорох за дверью, и Антон дернул за ручку. Моя спина мгновенно впечаталась в створку: а вдруг откроет!

— А ты не думал, может, он влюблен в Машу?

— Нет, конечно! Блонди? В Машку? Что за ерунда? Он бы сказал.

— А как он признается, если она — твоя невеста? Вот и бесится.

— Рита! Кто тебе сказал такую чушь? Блонди любит только себя. Да и Машка мне совсем не нужна, это мамина протеже.

— Ты же с ней встречался.

— Ну, да… три месяца. Разве это большой срок?

— Больше, чем наш, намного.

— Ритка, да ты… другая. Сразу, как увидел… будто удар в сердце…

Я напряженно прислушалась к голосу Антона. Он казался взволнованным и искренним. «Может, не врет? — появилась надежда. Так хотелось в это верить, что я протянула пальцы к ручке двери, уже прикоснулась и отдернула: нет, нельзя! Вдруг опять ловушка?

— Мне лапшу на уши вешал, а ей не сказал, что вы расстались.

— Не успел.

— Антоша, ты себя слышишь? — рука упала на колени. — То не сделал, другое не успел. Разберись уже со своими чувствами, потом новую жизнь начинай.

— Да я Машке сказал все! Только она прикинулась, что не услышала. Эта идиотка еще ловко манипулирует матерью. Представляешь, она уже позвонила в Милан и доложила на меня. Думаешь, мне такая жена нужна? Да я застрелюсь лучше!

— Прости, но она твоего круга девушка. Я же посторонний человек. Антон, давай сделаем вид, что мы не знакомы!

— Не хочу.

Я разозлилась. Что за упрямый баран! Неужели он не понимает, что его мамаша меня в порошок сотрет, и не посмотрит, что я ее сыночка из воды вытащила, в то время как невеста стояла на берегу и глазками хлопала!

— Знаешь, дорогой мажор, шел бы ты лесом! — вырвалось у меня. — Я не могу тягаться с твоей мамой. Силы не те.

— А не надо с ней воевать. Я же тебе говорил, давай найдем союзников. Батя уже на нашей стороне.

— И что? Если я буду настаивать на встречах с тобой, виновата все равно буду я. Ты только представь, как я выгляжу в глазах твоих друзей и родителей. Девушка-сирота, которая моет посуду в кафе, закадрила богатого мальчика и вцепилась в него, как бульдог. Сколько бы я ни говорила, что это ты ко мне прилип, никто не верит. Слышал, как твой Пашка сказал? Я тебя приворожила. Да, к бабке сходила и приворотное зелье приготовила!

— Рита, ты что? Чего так разошлась?

— А разве я не права?

— Хочешь…, — он замолчал.

Я насторожилась, что еще за предложение мне приготовил.

— Что? Договаривай, раз начал.

— Давай, поженимся?

— Спятил? — его слова ударили по голове и сердцу. Я чуть не задохнулась от неожиданности.

— Рит, тогда все от нас отстанут.

— И тебя из дома выгонят.

— Да, плевать! Руки — ноги есть. Пойду работать.

— Не глупи! Разве золотой мальчик что-нибудь умеет? Ты же себя не прокормишь, не то что семью.

— Я в шахматы хорошо играю. Мог бы клуб детский вести.

— Ты сначала найди этот клуб, куда тебя на работу примут, а потом уже пожениться предлагай.

— Найду, лишь бы ты согласилась!

— Так, остановись уже! Или пари не добил?

Я наконец-то пришла в себя. Комок в груди начал расправляться. Ну, кто, скажите мне, в наше время думает в девятнадцать лет о свадьбе? Надо сначала закончить учебу, встать на ноги.

— Нет, я и колечко тебе купил.

Сердце опять заколотилось у горла. Антон решил меня добить? Вот это новости! Хотя…, наверное, приготовил кольцо для свадьбы понарошку, вот случай и подвернулся мне его всучить.

— Рита! Ты чего молчишь?

— Иди спать, Антоша, я устала.

Я поднялась с пола и, намеренно громко топая, пошла к кровати. Ручка двери несколько раз дернулась и замерла. Ушел? Слава богу! Надо выбираться из этого дома, пока моя жизнь не оказалась на помойке. Как я это сделаю, не представляю, но попробовать следует. Не хочу утром встречаться с Анной Анатольевной. Интересно, куда кухарка убрала мою одежду?

Я подождала еще полчаса. Глаза закрывались, но я усилием воли не позволяла себе заснуть. Наконец время пришло: циферблат больших электронных часов показывал два часа ночи.

Я на цыпочках подкралась к двери, открыла замок и повернула ручку. Только стала открывать, как она распахнулась, я лишь успела отскочить в сторону. Антон упал спиной на пол комнаты и растерянно захлопал сонными глазами.

— Ты куда?

— Пить хочу, — солгала я, чертыхнувшись про себя. И чего меня караулит?

— Я принесу.

— Не надо.

Я опять захлопнула дверь.

— Рита, давай поговорим, — жалобно протянул Антон.

— Или спать!

План побега провалился. Я опять легла на кровать и не заметила, как задремала. Мелодичный звон часов заставил меня подпрыгнуть. Быстрый взгляд на циферблат — пять утра. Вот идиотка! Проспала!

Как там, в коридоре? Если Антон не ушел, буду пробиваться с боем. Ручка повернулась легко, и створка тоже открылась плавно. Антон не ушел, он лежал на полу, подложив под голову руку, и сладко спал. Видимо, ночью решил устроиться поудобнее и освободил дверь.

Я перешагнула через мажора, он не шелохнулся. Нежность затопила сердце. До боли хотелось поцеловать его. На глазах выступили слезы. Я несколько раз быстро вздохнула и сцепила зубы, чтобы не расплакаться. Пусть наша случайная встреча останется памятью о первой и неудавшейся любви. Прощай, мой золотой мальчик!

В дверях кухни показалась Арина Ивановна. Неужели она так рано встает? Вот рабовладельцы!

— Ты куда? — громким шепотом спросила она.

Я приложила палец к губам и кубарем слетела с лестницы, потом за локоть схватила Арину Ивановну и потащила ее в кухню.

— Где моя одежда? Я хочу уехать.

— Погоди, даже не позавтракаешь?

— Нет. Я устала от разбирательств и хочу покоя.

— Ну, милочка, ты не знаешь хозяйку, — покачала головой кухарка. Она открыла холодильник, вытащила ветчину и сыр и стала быстро делать бутерброды.

— Но я ничего плохого не сделала. Это ее сын меня преследует.

— А вот это совершенно не важно! Поверь! Одежда твоя вон там, на стуле лежит. Я ее приготовила. Переодевайся.

Пока я натягивала джинсы и толстовку, на столе уже появился дымящийся капучино. Арина Ивановна насильно усадила меня и сунула в руку бутерброд и чашку.

— Пожалуйста, помогите мне вызвать такси, — попросила я, откусив кусок побольше, чтобы быстрее справиться с завтраком. Я чувствовала, что лучше не спорить, иначе можно потерять драгоценное время.

Арина Ивановна достала телефон и сделала заказ.

— Ты, как выйдешь из дома, иди по дубовой аллее к воротам. Я тебе их открою. Поторопись. Хозяйка вот-вот приедет из аэропорта. У нее самолет прилетел в четыре утра. Охрана уже отправилась за ней.

Я мгновенно оделась и выскочила из дома. Встречи с мамой Антона обычно ничем не хорошим не заканчиваются. По дубовой аллее я летела словно на крыльях. Некогда было любоваться красотой раннего утра.

До ворот оставалось буквально несколько шагов, как они вдруг стали разъезжаться. Что такое? Почему рано? Я припустила изо всех сил и тут… в проеме показалась большая черная машина.

В голову ударила паника. Я заметалась, не зная, куда спрятаться. Кинулась за толстый дуб и упала на землю. Только бы не заметили! Только бы проехали мимо! Была бы моя воля, зарылась бы в листья с головой. От страха поджилки тряслись и зубы стучали.

Автомобиль мелькнул буквально у меня перед носом и направился к площади перед домом. Я облегченно выдохнула, но тут же получила новый стресс: ворота стали закрываться. Меня будто что-то подбросило в воздух. Я кинулась к ним.

— Милочка, и что вы делаете в нашем саду? — раздался ледяной голос и буквально пригвоздил меня к месту.

Я обернулась: у дуба стояла мать Антона и, не мигая, смотрела на меня.

Я встала, отряхнула джинсы от прилипших листьев и только потом подняла глаза. Лучше бы я этого не делала. Взгляд стальных глаз пробуравил меня насквозь и словно парализовал, лишил способности оправдываться и сопротивляться.

Удивительное дело, несмотря на патовую ситуацию, я все же отметила, что Антон очень похож на мать. Только его глаза светились нежностью и любовью, а ее — холодом и презрением.

— Я уже уходу, — с трудом выговорила я, не в силах больше терпеть молчание.

— Интересно, почему так рано? — усмехнулась Анна Анатольевна. — Больше похоже на бегство вора с места преступления.

Она махнула рукой. Откуда-то из-за ее спины вынырнули вчерашние охранники, которые вытаскивали нас с Антоном из пруда. Я шагнула назад и покосилась на ворота: они были закрыты. Через высокую ограду мне не перебраться без помощи, значит, придется терпеть, сколько смогу.

— Слушаем, Анна Анатольевна.

— Мальчики, проверьте эту девицу. Вдруг украла что-нибудь.

— Как вы можете! — возмутилась я.

Это безумное предположение ударило прямо в солнечное сплетение. Тошнота подкатила к горлу. Я судорожно сглотнула, схватилась за сумочку и вытряхнула ее содержимое на дорогу. — Смотрите, ничего нет.

Действительно, кроме кошелька, влажных салфеток и дешевенькой губной помады, я не положила в сумку ничего. В боковом кармашке лежала связка ключей.

Охранники переглянулись, но не двинулись с места.

— Мне вызвать полицию? — спокойно спросила Анна Анатольевна?

— Но…, — замялся высокий темноволосый парень. — Эта девушка вчера прыгнула в пруд, чтобы спасти вашего сына. Никто и сообразить не успел, что случилось, как она уже была в воде.

Я посмотрела на охранников с благодарностью: есть в этом доме достойные люди.

— Просто хорошая реакция, вот и все.

— Но остальные стояли и не двигались.

— Кто остальные?

— Невеста Антона, Николай Сергеевич, его друг.

— И что? Может, эта девчонка таким образом решила завоевать доверие, — она повернулась ко мне. — Снимай куртку.

— Зачем? — я вцепилась рукой в воротник, будто не куртку меня просили снять, а с девственностью расстаться.

— Досмотр будем делать. Мальчики, приступайте!

— Но…, Анна Анатольевна, осень же. Холодно! Пойдемте в дом.

— Нет! — крикнула я. — Смотрите здесь! Я туда не хочу возвращаться.

Я быстро скинула куртку, потом толстовку и осталась в одной футболке. Ветер мгновенно проник под тонкую ткань, но я, не обращая внимания на дрожь, развязала шнурки и сбросила кроссовки.

Я стояла на ледяном асфальте и тряслась от ужаса, холода и нервного напряжения. Один их охранников неуверенно подошел ко мне.

— Руки подними!

Я выполнила приказ и закрыла глаза. «Это сон. Я проснусь дома в своей кровати, умоюсь и пойду на занятия», — уговаривала я себя.

Охранник провел руками по моему телу от плеч до носков, повернул меня спиной. Я чувствовала, как его пальцы лезут ко мне в карман, но только молилась: «Мама, папа, бабуля, помогите. Я ни секунды не хочу больше оставаться в этом доме».

— Ничего нет.

— Лучше смотри. Драгоценности можно засунуть куда угодно.

— Нет.

Меня трясло крупной дрожью. Я обхватила себя руками и открыла глаза: кто посмел возразить хозяйке?

— Что значит «нет»? — в ее голосе звучала угроза.

— Я осмотрел все тщательно, — темноволосый парень наклонился и подал мне куртку. — Держи. Одевайся. Если подождешь меня за воротами пять минут, я тебя отвезу домой.

— Степан, я не поняла, что ты сейчас делаешь?

— Увольняюсь, Анна Анатольевна. Я будто в фильме о войне побывал. Знаете, те кадры, когда эсэсовцы издевались над пленными. Сам себе противен.

Он помог надеть мне кроссовки. Сама бы я не справилась: как ни старалась, не могла засунуть ногу внутрь. Анна Анатольевна тяжело дышала от еле сдерживаемого бешенства.

— Я сделаю так, что тебя ни одно охранное агентства на работу не возьмет! — сквозь зубы процедила она и пошла к машине.

— Да, плевать я хотел на ваши угрозы! Обойдусь!

Он взял меня за руку и потащил к выходу. Я пробежала по инерции несколько шагов, но вырвалась и кинулась к машине, которая уже трогалась с места. Я успела выскочить перед ней и перекрыть дорогу.

— Ты спятила, идиотка? Под колеса хочешь попасть? — крикнула мать Антона, опустив стекло.

— Анна Анатольевна, только два слова. Я вытерпела все гадости, что сделала мне ваша семья, а теперь очень вас прошу: оставьте меня в покое! Мне не нужен ваш сын. Это он ко мне приклеился, как банный лист к заднице.

— Фу, ну и уровень культуры!

— Извините, какой уж есть! Нам, нищенкам из подворотни, негде было нахвататься вежливых манер.

— Ты сейчас издеваешься?

— Что вы, что вы! Просто шучу, — ответила я. — До свидания. Я очень надеюсь, что вы удержите на коротком поводке своего сыночка, иначе…

— Что иначе? Что ты можешь, бездомная нищенка? — спокойствие Анны Анатольевны испарилось.

Ее лицо покрылось красными пятнами, губы в ярости задрожали. От утонченной светской дамы не осталось и следа. Я видела в окно базарную торговку, готовую вцепиться в мою глотку.

— Я ничего не могу, согласна. Это я так, пар выпустить.

— Слышь, Иван, — она посмотрела на водителя и засмеялась, так звонко и весело, что я растерялась: случайно мамочка у Антона не ку-ку? — Ах, Моська! Знать она сильна, раз лает на слона.

— Прощайте, — крикнула я и побежала к воротам, где меня ждал охранник.

На душе стало легко, будто я освободилась от непосильного груза. Уже выбегая из территории особняка, я оглянулась назад: автомобиль так и стоял на аллее. Анна Анатольевна вышла из него и смотрела мне вслед.

В окнах дома зажегся свет. Вот распахнулась входная дверь, и на крыльцо выбежал Антон. К нему кинулся отец и кухарка. Они тянули его назад, он отбивался руками и ногами. Автомобиль хозяйки понесся к крыльцу.

Створки ворот соединились, и картинка исчезла.

— Поехали?

Я оглянулась: рядом стоял охранник и держал открытой дверку джипа. Когда он пригнал машину, я даже не заметила.

— Хорошо.

— Как ты попала в эту заварушку, — поинтересовался он. — Я сразу понял, что хозяйка не позволит тебе встречаться с сыном.

— Случайно попала. Вернее, Антон и его дружки поспорили на меня, вот так все и завертелась.

— Куда тебя отвезти?

Я назвала адрес общежития и закрыла глаза, дав понять, что не хочу разговаривать. Мотор мягко урчал, телефон был выключен, в салоне тихо играла лиричная музыка. Несмотря на пережитый стресс и нервы, я задремала.

Дома я была через час. Степан пожал мне руку на прощание и дал свою визитку.

— Если что, обращайся.

— Куда? Ты же уволился!

— Позвони по номеру на визитке. Я приеду.

Я влетела в общежитие. Дядя Вася высунулся из окна бытовки и укоризненно покачал головой.

— Ну, ты даешь! Первый раз не пришла ночевать. Как Антоха? Могет? — сторож подмигнул мне, а меня передернуло от намека.

— Дядя Вася, я вас очень прошу, больше ни Антона, ни его маму не пропускайте в общежитие. Понятно?

— Поссорились? Не переживай. Дело молодое, помиритесь.

— Дядя Вася! — я уже чуть не плакала. — Вы хоть душу не рвите!

Я вбежала в комнату и с размаху упала животом на кровать. Больше не надо было сдерживаться и терпеть. Слезы и сопли потекли ручьем.

— Ритка, ты чего? — услышала я над головой испуганный голос Анжелы.

— Оставьте меня все в покое! Я больше так не могу!

Я вскочила с кровати, схватила полотенце и халат и бросилась в душевую. Только здесь я могу побыть одна и полностью отдаться своему горю. Сердце болело и рвалось на части. Я включила душ на всю мощность, залезла под горячие струи и завыла. Прямо так, по-собачьи. Задрала голову к потолку и завыла.

В дверь несмело постучали, но я никак не могла остановиться. Только зубы сжала, чтобы ослабить звук, и все.

— Ритка, открой! Я дверь выломаю! Открой, тебе говорят!

— Я сейчас выйду. Подожди немного.

— Так, Иванова. Слушай меня! — кричала за дверью Анжела. — Плюнь на все. Помнишь, в каком-то фильме говорили: «Мы бодры и веселы»? Повторяй за мной! Мы бодры и веселы!

— Отстань!

— Повторяй!

— Мы бодры и веселы! — тихо выдавила из себя я.

— Громче! Не слышу тебя!

— Мы бодры и веселы!

— Дура, воду выключи. Я не слышу.

Я дотянулась рукой до крана. Неожиданно наступила тишина, и я повторила:

— Мы бодры и веселы!

— Так, молодец, а теперь открой дверь.

Я, шатаясь, вылезла из душевой кабины и отодвинула защелку. Анжела ворвалась в ванную, как ураган и подозрительно уставилась на меня.

— Все нормально, — успокоила я ее. — Я не собираюсь резать себе вены.

— Вот дуреха! — соседка схватила полотенце и стала вытирать мне волосы. — знаешь, как ты меня напугала? Я думала, сердце остановится от страха. Рассказывай, что случилось. Вместе придумаем, как дальше быть.

Мы вернулись в комнату. Анжела вскипятила воду и сделала чай. Мне действительно было легче, будто со слезами я выплеснула и часть своего груза. Незаметно для себя я рассказала Анжеле обо всем случившемся.

— Вот козлы козлодоевичи! — ругалась она. — Как можно? Неужели все богатеи такие? Мне показалось, что Антон нормальный.

— Мне тоже. А теперь уже не знаю. Анжела! — вырвалось у меня, и соседка испуганно подпрыгнула. — Что мне делать? Как забыть?

— Жить дальше. Время лечит, слышала о таком?

— Ох, не говори банальщину! — вздохнула я. — Это все хорошо в теории.

Анжела вскочила, убрала чашки на поднос и стала переодеваться. Я вытащила телефон и только тут заметила, что он у меня выключен. Я нажала на кнопку и напряженно ждала, пока он загрузится. Мобильник мелодично высветил экран. Я дрожащим пальцем нажала на журнал вызовов: двадцать пропущенных звонков и с десяток смс.

Анжела заглянула из-за моего плеча и присвистнула:

— Во дает, мажор. Ритка, да ты свела с ума парня.

— Не говори ерунды!

— Точно-точно! Слушай, а если и вправду наказать эту Анну Анатольевну?

— Как? Я не смела даже глаза на нее поднять. Стояла и тряслась.

— Выйди за ее сына замуж. Он же предложил, вот и воспользуйся. Парни хотели довести дело до свадьбы, что ж организуем ее, только по-настоящему. Как на это смотришь?

Я опустилась на стул и задумалась.