Глава 7

Рита согласилась!

Эта новость ошарашила меня. Я думал, что она ещё будет сопротивляться, а она взяла и согласилась. Я прислушался к себе и не понял, что сейчас чувствую. В душе боролись радость и разочарование.

Ну, разочарование — это понятно почему: хотелось ещё немного поиграть в кошки-мышки, а девушка что-то быстро сдалась. Да и причина ее покладистости мне не нравилась. Получается, что за деньги она согласна на все? Я был лучшего о ней мнения.

И тогда тем более непонятно, почему она швырялась в меня пятитысячной купюрой. Взяла бы ее и не рыпалась. И блюдо свое приготовила бы за деньги, раз такая жадная.

А вот почему вдруг я испытывал радость, это было совершенно непонятно. Но душа просто ликовала, и я пошёл в атаку:

— Надо скрепить наш союз.

— Как? — тихо спросила Рита.

Я шагнул к ней навстречу. В ее глазах метнулась паника, она подалась назад и уперлась в стену. Я оглянулся и сделал еще шаг: надо зажать Риту в углу, чтобы люди в коридоре не заметили, что я хотел сделать.

Мы были уже прижаты к стене, я приготовился, и тут кармане зазвонил телефон.

«Вот зараза!» — я выхватил мобильник и, не отрывая взгляда от зелёных глаз, рявкнул:

— Внимательно!

— Ты куда пропал? — голос Блонди злился и вибрировал.

— Выполняю одно из условий.

— Ого! Так быстро? Неужели девчонка сломалась?

— Угу! — я выставил вперёд руку, не давая Рите выскользнуть из ловушки.

— Жду фотоотчет!

— Ок! Будет.

Я отключился и ближе придвинулся к Рите, которая во время разговора пыталась поднырнуть под мою руку и скрыться.

— Пусти меня. Мы же договорились.

— Ты куда? Мы ещё не скрепили договор. Надо поставить печать.

— Как? — ее глаза потемнели и заметались в поисках выхода.

Рита из амазонки-воительницы, как назвал ее Блонди, мгновенно превратилась в испуганную школьницу.

— А как ты думаешь?

Я скосил глаза на экран и включил камеру, потом резко наклонился. Рита дернулась, ее затылок уперся в стену.

— Не смей! — прошипела она — ещё одно движение и дам по яйцам.

— Ты хочешь вдобавок к штрафу получить ещё срок за нападение?

Я не знал, что со мной происходило. Сердце колотилось, рука, в которой я сжимал телефон, тряслась, колени подгибались. Хотелось поцеловать ее до умопомрачения.

— Чт-о-о-о? Ублюдок! Целуй.

Она опустила веки и, кажется, смирилась с неизбежным. Я наклонился и коснулся ее губ, потом поднял руку с телефоном, скосил глаза, чтобы увидеть кнопку, и бесшумно щелкнул камерой. Все, первую часть спора я выполнил, можно расслабиться.

Я захватил нежные губы Риты. Они пахли ванилью и клубникой, и я никак не мог насладиться их вкусом. Оторвался, когда она застучала в мою груди кулаками, посмотрел на неё и прильнул снова.

Рита уперлась в меня и попыталась оттолкнуть, но я будто сошёл с ума: просунул руку под ее спину и прижал к себе так, словно хотел превратиться в одно целое.

Резкая боль в ноге заставила меня вскрикнуть. Я отскочил в сторону и схватился за голень.

— Ты чего! — вскрикнул я.

— А ты чего? Съесть меня хотел?

— Ещё чего?

Рита посмотрела сердитым взглядом и пошла в кабинет дежурного следователя, где ждали остальные. Я, прихрамывая, двинулся за ней.

— Ну, что, молодёжь? — спросил следователь. — Договорились?

— Да, все нормально.

— Ох, Риточка, — к зеленоглазке кинулась официантка, — спасибо тебе большое. Я у тебя в долгу. Бедненькая, смотри, на щеке синяк проявляется. Этих гадов надо посадить за такое.

— Ох, девки! Вы меня с ума сведёте! — зашевелился хозяин кафе.

— Не жалуйся, Азамат Григорьевич. Иначе у тебя работать будет Гарик со своей Зульфией.

— Ладно, не спорьте. Все нормально. Пошли в кафе.

— Да, и нам пора уже двигаться, — сказала Маша, и я вздрогнул. Я совсем забыл, что она здесь!

Она встала и с видом королевы на официальной встрече в верхах протянула следователю руку. Тот тоже вскочил и, сверкая безумными глазами, приложился к ее пальцам.

«Вот козел!» — подумал я и удивился: никакой ревности не почувствовал. Просто констатировал факт, и все.

— Ну, получилось? — спросил Блонди, когда мы вышли их отделения полиции.

— Обижаешь!

Я достал телефон и открыл галерею, а пока они разглядывались фото, крикнул Рите:

— Не забудь, я завтра жду тебя!

— Ты о чем? — вскинулась Маша. — И вообще, где ты пропадал пятнадцать минут?

— Решал нашу проблему.

— Этих девиц надо было оштрафовать или отправить на общественные работы, а не договариваться.

— Согласен, но… ты видела, какой синяк расплывается на лице у Риты?

— Ты даже знаешь, как ее зовут?

Так, небольшой прокол! Не рассказывать же Машке, что мы со вчерашнего дня тусуется в этом районе.

— Следователь только что снимал показания, я и услышал.

Фух, выкрутился!

— Ритуля, солнышко, а ты на фото хорошо получилась, — услышал я вдруг голос Блонди и обернулся.

Сдурел, что ли! Зачем Ритке знать о нашем споре? Решил мне осложнить задачу? Я заскрипел зубами от злости.

Пацаны стояли на крыльце. Пашка крутил в руках мой телефон. На его лице было написано торжество и ещё что-то мерзкое, будто он проглотил комара.

— Ты что делаешь? Отдай телефон! — я протянул руку.

— Тихо, тихо, Стрела! Весело же! — он хохотнул, прыгнул с крыльца и кинулся догонять Риту.

Она молча ждала, пока он подойдёт к ней, только немного побледнела, отчего красная до этого момента щека и скула приобрели синюшный оттенок.

Я сбросил со своего локтя руку Маши и помчался на перехват. Но было уже поздно. Сволочь Блонди протянул Рите телефон.

Я подбежал и выхватил из ее рук мобильник. Она не сопротивлялась, только дернула уголками губ и взяла под руку Людмилу.

— Вот и отлично, — вдруг она улыбнулась по весь рот. Мы ошарашенно смотрели на неё: у девочки все в порядке с головой? — Смотри, Людмила, я выиграла.

— Что? — рявкнули мы хором.

— О, просто так.

Рита засмеялась, подхватила официантку и босса под руки и пошла по тротуару в сторону кафе. Я кинулся за ними. У меня было стойкое ощущение, будто меня только что нагнули по полной программе.

— Иди сюда!

Я дернул Риту на себя. Она махнула рукой спутникам, и те отошли на несколько шагов.

— Ты ещё не все сказал?

Рита дерзко смотрела прямо мне в глаза. Прозрачная зелёная радужка стала ещё светлее, и мне даже показалось, будто где-то в глубине пляшут чертики.

— Я не понял, что это сейчас было?

— Ничего. Я поспорила с Людмилой, что заставлю тебя поцеловать меня, если мы ещё раз встретимся.

— Как поспорила?

— Очень просто. Не только вы, мажоры, умеете развлекаться. Мы тоже не лыком шиты.

— И на что ты поспорила? — голос мой дрожал от негодования, я уже себя еле сдерживал.

Я слышал, как меня зовут, но не обращал внимания. Главное сейчас, разобраться с этой несносной девчонкой.

— Как на что? На пять тысяч. Вчера твой дружок блондин кинул несколько пятитысячных бумажек. Азамат дал нам по одной. Вот мы и поспорили.

Рита объясняла все так спокойно и обстоятельно, что я поверил.

— Значит, ты просто играла в недотрогу, а сама за деньги на все готова?

— Ну, не на все, но и от прибыли не откажусь.

— Ах, ты, коза!

В этот момент я хотел придушить девчонку, даже кинулся на неё. Но Рита ловко увернулась.

— От козла и слышу! — дерзко парировала она и побежала к кафе.

Я рванул за ней. Еще чего! Чтобы какая-то девчонка из подворотни спорила на меня! Ни за что! Мне казалось, будто дьявол сейчас хохочет надо мной.

— Стрела, стой! — меня догнал Макс и преградил дорогу, расставив руки. — Не сходи с ума.

— Нет, ты слышал, что сказала эта зараза? — я дернулся вперед.

— Стой! Идиот! В кутузку хочешь загреметь?

— Да, пошел ты!

Я смахнул руку Бея со своего локтя.

— Что, Антоха, получил? А крошка у нас с характером, — хохотнул Пашка.

Эти слова стали последней каплей и запустили механизм. Пружина, долгое время сдерживавшая мою злость, вдруг сорвалась.

Я бросился на Пашку. Достали его выкрутасы, вечные подколы и бредовые идеи!

— Какого хрена ты делаешь? — я обеими руками резко толкнул его в грудь.

Он хохотнул, вывернулся и сделал шаг назад, но улыбка сползла уже с лица, в глазах тоже зажегся огонь. Он переступил ногами, как боец на ринге, и поднял руки.

— Ты, Стрела, остынь! Весело же!

Мы сверлили друг друга взглядами и топтались на месте. Никто первый не решался напасть по-настоящему. Я был слабее Блонди в драке, и это он знал, поэтому просто играл со мной, как кошка с мышкой.

— Кому? Никто не смеется, — в моей груди клокотала лава.

Еще одно движение, один выпад Блонди, и она выплеснется на его голову всей огненной массой.

Я теснил его все дальше.

— Мне весело.

И тут я бросился на него. Мне было наплевать, что он выше, сильнее, тяжелее меня. Не смогу достать руками, вцеплюсь зубами и порву на хрен, как тузик грелку!

Блонди отскочил в сторону. Мой кулак пролетел мимо его лица. Я потерял равновесие и свалился бы на асфальт если бы не Макс. Он подлетел ко мне и подхватил за пояс.

— Парни! Что вы делаете! — где-то далеко звенел крик Маши.

Но сейчас меня интересовал только Блонди. Я оттолкнул Макса и снова бросился в атаку. Пашка опять увернулся.

— Бей, останови этого безумного, — крикнул он.

Я никого не видел. По сторонам метались черные и белые тени, а в узком коридоре передо мной светилось злое лицо Блонди. Он стоял прямо и целился мне в лоб своим кольцом.

— П-а-а-а-рв-у-у-у, с….у-у-у!

Я нагнул голову и понесся на таран. Тело Пашки стремительно приближалось и вдруг… исчезло. Что-то резко ударило меня по лбу, рассыпалось мириадами искр, и свет в глазах померк.

Очнулся от ударов по щекам. В голове звенело, звуки доносились слабо, будто в уши набили ваты. Я открыл глаза и увидел над собой смеющееся лицо Пашки.

— Ну, петушок, золотой гребешок, выпустил пар?

Он протянул мне руку, но и я отвернулся, оперся ладонью на асфальт и встал сам. Огляделся. Рядом всхлипывала Маша, на крыльце наблюдали за представлением полицейские. Макс отряхивал мне слаксы. Я мельком глянул: на коленях темнели пятна осенней грязи.

— Ты на машине? — я посмотрел на Машу.

— Да.

— Поехали.

Наперерез кинулся Пашка и схватил меня за рукав блейзера, который тоже был уже не первой свежести.

— Стрела, хватит дуться. Ну, сцепились, бывает! Зачем из-за девчонки ссориться? Все же идет по плану.

— Маш, ты едешь или остаешься? — я не обращал внимания на призывы Блонди.

Моя подруга быстро нырнула на пассажирское сиденье, и мы тронулись с места. Разговаривать с Пашкой не хотелось, выяснять отношения — тем более. Я еще кипел, не мог успокоиться.

— Антоша, может, я поведу? — предложила мне Маша. — Она вытащила влажные салфетки и приложила одну к моей щеке. — Посмотри на себя, на тебе лица нет. Пашка бывает таким мерзавцем!

Я бросил взгляд в зеркало: одна щека была покрыта мелкими царапинами от поцелуя с асфальтом и покраснела. Черт! Теперь опять попадет от матери. Ну, отбирать у меня уже больше нечего, значит, плевать!

— Я сам. Дай салфетку.

Я убирал с лица грязь и автоматически вел машину. Перестраивался из ряда в ряд, поворачивал, следил за потоком, но мысли были о другом. Рядом что-то говорила Маша, но казалось, будто ветер шуршит в приоткрытом окне.

Почему я так разозлился?. Нет, Пашка — говнюк еще тот! Но мы дружим давно, уже привыкли к выходкам друг друга. И дрались не первый раз, но именно сегодня он вывел меня из себя так, что я потерял контроль.

— Антон, ты меня слышишь? О каком плане говорил Пашка? — влезла в перепалку Маша. — И что за терки у вас с работниками кафе? Хочешь позвоню отцу, и эту забегаловку закроют?

— Что? Ты о чем? Какой план? — я покосился на подругу.

— Пашка сказал, что все идет по плану.

— Это наши дела. Тебя они не касаются.

Маша замолчала. Она обиделась. Но мне было плевать. Со своими бы обидами разобраться. Но ей удалось повернуть мои мысли в новое русло.

План! Я уже забыл, что пригласил Риту завтра на свидание, а денег нет. И за один вечер наладить отношения с матерью не получится. Где взять средства? Сначала я надеялся на Пашку, но после драки — нет.

Пошел он!

— Маш, у тебя есть наличка?

— Зачем тебе?

— Ну, совсем без тенге тоскливо.

— А что ты хотел купить? Поехали в торговый центр.

— Нет, мне ничего не надо. Просто хне люблю, когда в кармане пусто.

— Ищи банкомат, сейчас снимем.

Так, вопрос с дензнаками решен положительно. Как только мать вернет карточки, сразу отдам. Да и у отца перехватчу на время. Выгодно быть единственным ребенком. Всегда есть тот, кому можно надавить на жалость.

— И все же, — не успокаивалась Маша, — на что вы поспорили?

— Да, так. Вчера эта девчонка назвала нас «мудаками». Мы заметили, куда она пошла, и решили проучить.

— Значит, следили?

— Нет. Случайно вышло. Пошли следом за ней в кафе, а она устроила скандал.

Пока в моем рассказе криминала не было. Я старательно избегал подробностей.

— И как, получилось?

Маша неожиданно сунула руку в мой карман и вытащила телефон. Мы как раз стояли у светофора. Я дернулся за ней, но в этот момент сзади взвыли машины. Пришлось срочно двигаться с места.

— Машка, отдай телефон!

— Я посмотрю. С него все и началось. Ты взбесился.

— Отдай! Иначе и на тебя разозлюсь!

Я протянул руку и, не отрывая взгляда от дороги, попытался достать мобильник. Маша отпрянула к окну. Я — за ней. Машина вильнула. Сзади опять раздался вой. Мимо пронеслась серебристая хонда. Водитель погрозил мне кулаком. Пришлось сконцентрироваться на дороге.

Боковым зрением я видел, как пальцы Маши мелькали над экраном. Она уже проверила историю звонков, потом смс, и открыла галерею.

— Ого! Как это понимать?

Ее лицо побледнело, губы сжались в тонкую нитку, глаза превратились в щелки, и оттуда в меня полетели черные молнии.

— Никак! Просто решили девчонку наказать. Поспорили, что я ее поцелую. Я выиграл. Блонди разозлился и напакостил мне. Вот и все.

— А почему спорили именно на тебя? — в словах Маши звучал металл.

Так, мне совершенно не нравился наш разговор. Было ощущение что я опять вы ловушке.

— Потому что именно меня она ударила мокрыми перчатками по лицу. Получается, бросила вызов. Маш, не обращай внимания. Все уже закончилось.

— Ты так думаешь? Нет дорогой. Остановись.

— Мы еще не доехали до банкомата, — вяло огрызнулся я.

— Забудь. Остановись.

Пришлось припарковаться у торгового центра. Маша вышла из машины и постучала в мое окно. Я опустил стекло.

— Что ты хочешь?

— Выходи. Я поведу.

Я выбрался из теплого салона. Ветер сразу подхватил полы пиджака и закинул х на спину. Черт! Похолодало! А моя куртка осталась в машине у Макса.

Маша села на место водителя. Я обогнул машину, хотел открыть дверь, но в это момент она тронулась.

— Ты что делаешь?

У меня чуть не вырвалось слово «сучка», вовремя прикусил язык.

— Прогуляйся, дорогой! — крикнула Маша, пристроила свою белую Мазду в поток машин и пропала.

Я остался один в центре Москвы за несколько километров от дома, без денег, без телефона, который лежал на сиденье, и без теплой одежды, с ободранным лицом, которое горело от ветра.

Полный пипец!

Отличный день, чтобы начать новую жизнь!