Глава 8

Мы бежали к кафе и смеялись. На душе было так легко и спокойно, что хотелось петь и танцевать. И плевать, что, возможно, мажоры не успокоятся, а придут с новой пакостью! «Я сумела дать им достойный отпор», — радовалась я.

— Ох, девки, в могилу меня загоните, — семенил сзади Азамат.

Но мы с Людмилой не обращали на него внимания.

— Ну, как все прошло? — кинулся к нам Гарик, которого оставили в кафе за старшего.

— Нормально. Хотя… пока еще не знаем, — ответила Людочка.

— Ладно, все по местам. Работаем! — приказал босс, и мы не возражали.

Удивительно, но остаток дня прошел на подъеме. В кафе не было ни одного свободного места. Люди, услышав о нашей войне с мажорами, пришли поделиться впечатлениями. Я готовила новое блюдо, все хвалили его и давали советы. Вечерняя выручка в два раза превышала дневную.

— Рита, завтра ты опять будешь готовить, — милостиво разрешил Азамат.

— Простите, но в воскресенье у меня выходной.

— А выйти на сверхурочные не можешь?

— Нет. Иду в парк с Антоном выполнять условие договора.

— Вот черт! Людмила, и кто тебя просил выливать воду на этих придурков? — в сердцах сплюнул Азамат.

— А что я? Случайно вышло. Переклинило в мозгах, вот и сорвалась. Рит, ты прости меня. Хочешь, я вместо тебя сгоняю?

— Не парься. Если Стрела будет без своих дружков, я с ним справлюсь, — самонадеянно заявила я. Конечно, небольшой успех вырастил на спине крылья.

Я вернулась в общежитие, обсудила с более опытной Анжелой свое свидание.

— Ты смотри, не поддавайся сразу. Если будет приставать, переводи тему, отвлекай, уходи в сторону, наклоняйся, якобы завязать шнурки.

— У меня на ботинках шнурков нет.

— Вот дурочка! Это образно. Мужики — охотники по натуре. Им не интересна податливая добыча.

— Погоди, погоди! — вдруг сообразила я. — Мы сейчас о чем говорим? Я не собираюсь на настоящее свидание. Зачем мне завлекать этого мажора? Наоборот! Надо сделать так, чтобы он отстал раз и навсегда.

— Ты, Ритка, неправильно мыслишь. Если ты ему станешь не интересна, он просто выдвинет тебе счет за испорченную одежду.

— Анжелка, это полная ерунда! Подумаешь, вылили на них таз с водой! Только чище стали.

— Ты точно ничего о жизни не знаешь. Эти господа с большим карманом одежду не стирают, а сдают в химчистку. И Блонди назвал вам только стоимость обуви. А если посчитать, что ваша официантка облила сразу всех троих, то прикинь, сколько денег вы им задолжали. Не меньше миллиона. — Что? Сколько? — я была в ужасе. — Я таких денег отродясь не видела.

— А кого это волнует? Точно не их. Так что, моя дорогая, постарайся сделать так, чтобы Антон в тебе не разочаровался.

— Но не я вылила на них воду, а Людка.

— Только вот она им не нужна. А с синяком, что делать будешь?

— Ничего. Пусть останется. Хотя бы в этом насолю немного, — решила я и категорически отказалась накладывать тональный крем. — Пусть смотрит на меня и мучается от угрызений совести.

— Ты думаешь, она у него есть?

Хороший вопрос. Как раз этого качества характера у троицы мажоров до сих пор не наблюдалось.

Я отлично выспалась. Собираясь, надела джинсы, толстовку и куртку: небо с утра покрылось тучами, а ветер был такой, что не хотелось выходить из дома. Я никуда не торопилась. Девушкам принято опаздывать, вот пусть и ждет!

Но хорошее настроение незаметно поселилось в душе. Анжела услышала, что я, одеваясь, пою, и удивленно спросила:

— Слушай, а может, тебе это Антоха понравился?

— Нет, что ты! Этот урод? Ни за что! Почему ты так решила?

— Не знаю. Просто вид у тебя какой-то умиротворенный, настроение приподнятое. Давно я тебя не видела в таком состоянии.

Эти слова встревожили меня. Никто мне не нравится! Анжела все неправильно поняла.

В метро я постоянно ловила на себе взгляды пассажиров. Еще бы! Девушка с синяком на пол-лица. Вдруг алкоголичка или наркоша! Зато мне никто не мешал. Всю дорогу я ехала без соседей.

У входа в Парк Горького я оказалась за пять минут до назначенного времени и заметалась: все мои планы по опозданию на полчаса накрылись медным тазом. Хотелось спрятаться и понаблюдать, как меня будет ждать Антон, но укрыться можно было только за колоннами, поэтому я и понеслась туда рысью.

Моя тактика провалилась.

— Рита, ты куда? — донесся голос мажора.

Я притормозила на полном ходу и оглянулась: стоит, красавчик! Сердце пропустило один удар, потом еще и вдруг заколотилось, заволновалось. Кровь прилила к лицу, я внезапно почувствовала, как запылали щеки и уши.

Антон небрежной походкой приближался ко мне. На нем сегодня была надета модная стеганая серебристая куртка с черными вязаными рукавами и воротником-стойкой, темные джинсы и кроссовки. Длинные на макушке волосы зачесаны назад. Обычный городской парень.

Он шел неторопливо, но как-то странно, будто прихрамывая.

«Неужели это я так его вчера стукнула по ноге? — появился в голове вопрос, и я ужаснулась: не хватало еще, чтобы меня привлекли за членовредительство! Нет, неправильно! За ноговредительство! Детородный орган я не трогала.

Стоило только подумать об этом, как мороз побежал по коже. Почему в голову лезут такие неправильные мысли?

— Привет, Ритуля. Давно ждешь?

— Я? Только пришла.

— Вот и отлично, пошли в парк.

— Слушай, погода сегодня не айс, — попыталась вывернуться я.

За несколько минут на ветру я задубела так в своей бумажной куртешке, что зуб не попадал на зуб.

— Нет, уж! Уговор есть уговор. Скрепим его печатью?

Антон резко наклонился, будто хотел меня поцеловать, я отпрянула от неожиданности и чуть не свалилась. Он подхватил меня за руку и не дал упасть. Я смутилась, но и, удивительное дело, успокоилась. В конце концов, на улице он ко мне точно приставать не будет.

— Ладно, мне вчера поставили синяк, — сказала я, заметив его поцарапанную физиономию. — А с тобой, что случилось?

— Так, поскользнулся, упал, очнулся — гипс, — отшутился Антон.

Мы прогулялись по аллеям. Делать больше было нечего, говорить не о чем. Шли и молчали. Антон по-прежнему хромал, а я все думала, как спросить, что с ним случилось. Только я открыла рот, как мимо нас промчалась парочка на велосипеде. Я опять чуть не упала, и снова Антон меня подхватил. Джентльмен, черт возьми!

— Спасибо! — буркнула я.

Меня начало раздражать состояние какого-то идиотского восторга от каждого действия мажора. Его поступки сегодня отличались от уже привычного поведения. Он был милым парнем, который смотрел мягкими серыми глазами, оттененными цветом куртки. Я внезапно почувствовала к нему симпатию, и это меня здорово напугало.

Передо мной враг! Так к нему и надо относиться.

— Хочешь, прокатимся на велосипеде? Что-то холодно просто гулять, — предложил Антон.

— Я уже давно не садилась, — отказалась я.

— Давай, согреемся. Весело будет!

Он взял меня за руку и потащил к ближайшему пункту проката. Мажор выбрал самый крутой велосипед и предложил мне.

— Я же сказала, что давно не садилась. Упаду еще.

— Тогда я тебя покатаю.

— В смысле?

— В прямом. Садись сзади.

Я наблюдала, как он закинул ногу, пристроился на седле и повернулся ко мне.

— Я не хочу.

— Вот дурочка. Садись, говорю!

Я не против была прокатиться, но… если я сяду сзади, то придется тесно прижаться к спине Антона и обхватить руками за талию. Получается, я сама буду обнимать его, а мне этого ужасно не хотелось.

— Терпеливо жду, но терпение заканчивается, — заявил он. — Раз, два, три…

Я скрепя сердце забралась на сиденье, взялась пальцами за его куртку, и мы поехали.

Держаться так оказалось неудобно. При каждом рывке, каждом повороте я натягивала его куртку и чуть не слетала на землю. От напряжения я вся покрылась потом. Антон остановился.

— Приехали? — облегченно выдохнула я.

— Слушай, что ты ломаешься, как девочка? Положи свои руки мне на пояс и не дергайся!

Я хотела обидеться, оглянулась: но мы были уже далеко. Пешком возвращаться точно не вариант. Пришлось выполнить его приказ. Сразу стало легче, и постепенно я начала получать удовольствие от поездки. Ветер бил прямо в лицо, но не мне — Антону. Я хитро прятала свой синяк за его спиной. Куртка приятно шелестела под пальцами и пахла дорогим парфюмом.

Признаться честно, у меня еще никогда не было такого замечательного приключения. Если бы видела моя бабуля! У ее внучки первый раз в жизни настоящее свидание!

Я почувствовала, как слезы закрыли глаза, и быстро заморгала, прогоняя их прочь. «Рита, это не твой парень! — внушала я себе. — Это враг! У тебя не настоящее свидание, а оплата долга».

Мы объехали весь парк. Я замерзла так, что уже едва шевелилась. Антон сдал велосипед и повернулся ко мне.

— О боже, Рита!

Тревога мелькнула в его глазах. Он схватил мои пальцы и стал дуть на них, я пыталась высвободиться, но как-то вяло. Его теплое дыхание согревало, губы иногда касались кожи, и я вздрагивала. Он иногда вскидывал на меня глаза, и я быстро отводила свои.

Где-то в глубине сердца родилась эйфория. Она росла, ширилась и вдруг заполнила меня целиком. Мне казалось, будто я парю над землей, а рядом со мной ангел.

Антон обнял меня за плечи и погляделся в поисках места, где можно спрятаться от холода..

***

Недалеко от нас оказалось кафе азиатской кухни «Воккер». Летом здесь не пробиться, москвичи хотят попробовать лапшу, приготовленную в специальной сковороде — воке. Очередь обычно стоит на полкилометра, но идет достаточно быстро. Но сегодня, несмотря на воскресенье, в этот осенний холодный день вход был свободен.

Мы зашли, огляделись и выбрали маленький столик в углу у большого панно с фотографиями — еще одной достопримечательности этого места. Люди могут не только пообедать, но и пригласить хозяина, сфотографироваться с ним, и потом снимок появится на стенде.

Я помог Рите снять куртку и ужаснулся: по такой погоде она нацепила тонкую ветровку. Немудрено, что так замерзла. Я смотрел на ее лицо в обрамлении пушистых вьющихся волос. Заплывшее левое веко, синий носик и обескровленные губы должны были оттолкнуть, вызвать отвращение, но я видел только глазищи, изумрудом сияющие посередине этого серо-буро-малинового безобразия и не мог отвести взгляда.

Со мной творилось что-то невероятное. Комок застрял в груди и не рассасывался. Хотелось взять этого цыпленка, посадить на колени и согреть дыханием и теплом своего тела, но я сидел и пялился. Представляю, какой глупый вид был у меня сейчас!

Но Рита, казалось бы, ничего не замечала. Она с любопытством разглядывала убранство кафе и посетителей.

— Тебе здесь нравится? — вырвалось у меня.

— Я давно мечтала попробовать настоящую азиатскую кухню. здесь и правда все готовят в настоящем воке?

— Ну, да. Наверное. Не знаю, — бестолково ответил я.

— Вот бы посмотреть! — мечтательно закатила зеленый глаз Рита.

Что за девушка! Более странного желания ни одна моя подруга не высказывала. Находиться в компании красавчика и мечтать о том, чтобы посмотреть на приготовление блюд — верх глупости!

Но еще большей глупостью стало мое отношение к ее желанию. Я вдруг вскочил и помчался к кухне. Договориться с поваром оказалось несложно.

— Все, готово. Можешь посмотреть, — сказал я, вернувшись.

Мой глупый поступок был вознагражден с лихвой. Рита вскочила, бросилась ко мне, но в шаге остановилась. Ее глаза сияли. И я опять поразился, что не замечаю ни синяка в пол-лица, ни взлохмаченных волос. Рита была такой хорошенькой, что сердце остановилось от восторга.

— Спасибо! Спасибо большое! — трещала она без остановки, пока я вел ее к кухне.

Повар-кореец встретил нас широкой улыбкой. Он дал Рите фартук и перчатки и показал место, где она может встать. Я наблюдал со стороны.

Огромная сковорода уже стояла на огне. На ее дне блестело масло. Повар взялся за ручку, кинул на дно креветки и хорошенько несколько раз встряхнул.

— Хочешь попробовать? — спросил он у Риты.

— Да, — с придыханием ответила она и восторженными глазами посмотрела на молодого повара.

Я дернулся. Зверь заворочался в груди, требуя выхода. Хотелось схватить Риту за руку и вытащить в обеденный зал. Нечего улыбаться всяким корейцам! Еле сдержался. Сложил пальцы в кулак так, чтобы ногти впились в кожу, и приказал себе терпеть.

Незнакомое чувство! И откуда взялось?

Рита взялась за ручку сковороды, неловко ее качнула.

— Нет, не так! Работа с воком требует силы и сноровки. Смотри.

Улыбчивый парень встал за спиной Риты, своими ладонями взял ее за руки и стал показывать, как надо работать. Он говорил с заметным акцентом, но Рита прекрасно его понимала.

А я кипел от злости, но держался. Черт! Придушил бы своими руками мелкого гаденыша!

Обжаренные креветки сбрызнули лимоном. Следом полетели орехи кешью, кусочки болгарского перца, шампиньоны, лук. Восхитительный запах блюда донесся и до моих ноздрей. Желудок ответил урчанием.

***

Я выскочил из дома без завтрака, чтобы только не сталкиваться с матерью и не отвечать на вопросы, почему вчера пришел домой так поздно и в совершенно разобранном виде. А как еще я должен был появиться?

Маша бросила меня в центре Москвы без денег, без телефона и одежды. Такое поведение было как раз в ее репертуаре. Свои обиды она всегда высказывала громко. Стерва!

Я немного покрутился, пытаясь найти выход из положения, потом остановил первых попавшихся девчонок и попросил телефон. Уже открыл клавиатуру и тут только сообразил, что звонить мне некому: я не помнил ни одного номера, кроме собственного. Пришлось набирать его.

— Да, слушаю, — ответил мне голос Маши.

— Это я. Маш, не дури! Вернись. Как я поеду домой? У меня нет денег.

— Вот и прогуляйся ножками, — резко ответила она и отключилась.

— Сучка! — вырвалось у меня, а девчонки, которые дали мне мобильник испуганно переглянулись.

— Девушка вас бросила?

— Да. Угораздило же связаться с такой мегерой!

— Ну, может, обидели сильно, — предположила одна незнакомка. — И что будете делать?

— Не знаю.

— Нам пора, извините.

Незнакомка потянула из моих рук телефон. Я отпустил, и тут меня озарило:

— Девчонки, может, одолжите сто рублей на метро? Или… — к своему ужасу я понял, что не знаю, сколько стоит проезд на метро, — есть ли другой способ проезда? Я верну. Честно. Сразу, как доберусь до дома!

Я поймал в гладах девушек недоверие. Все правильно! Пристал на улице какой-то товарищ в мокром блейзере. Мало того, что телефоном воспользовался, еще и денег просит! Я бы точно не дал.

Но девушки оказались сердобольными. Они переглянулись, вытащили сторублевую бумажку и протянули мне. От благодарности мне хотелось их расцеловать. Я порылся в карманах, нашел пачку сигарет и попросил незнакомок написать на ней номер телефона, куда могу отправить деньги. Мы разошлись полюбовно.

Я бросился к метро. Конечно, поезд меня не спасет: мы жили в коттеджном поселке за городом, но часть дороги я преодолею без проблем. А потом придется топать пешком несколько километров или голосовать.

Домой я попал уже ближе к ночи. Уставший, замерзший, как цуцик, и смертельно голодный. Ноги едва передвигал от усталости. Поднялся к себе в комнату и рухнул на кровать, проклиная ревнивую Машу, Блонди, затеявшего спор, и Риту, из-за которой все началось.

Утром едва мог передвигаться: икроножные мышцы были просто деревянные. Я оделся, выскользнул из комнаты, благо в воскресенье родители могли дольше находиться в своей спальне, и заглянул в кухню.

— Что же ты так рано проснулся, голубь, — всплеснула руками Арина Ивановна, заметив меня. — На тебя это не похоже.

Домработница стояла у плиты и пекла восхитительные блинчики. Ее пухлое лицо раскраснелись, добрые глаза светились счастьем. Я чмокнул ее в упругую щеку. Эта женщина почти заменила мне мать. Она была в нашем доме и кухаркой, и нянькой, и домоправительницей: руководила сильной рукой всей прислугой.

— Арина Ивановна, миленькая, займите мне немного денег. Я отдам, обязательно. Вы меня знаете, — взмолился я и сделал глаза щеночка.

— Мать опять карточки забрала?

— Угу, — пробормотал я, запихивая в рот блинчик.

— Сядь, поешь нормально! Куда торопишься?

— Надо. Меня ждут.

— Вот егоза! На свиданку, что ли?

— Ага. Арина Ивановна, выручайте!

Она вытерла руки о фартук и распахнула дверцу шкафчика. Вытащила жестяную коробку из-под чая, а оттуда выудила квадратный кошелек, где хранила деньги и карты на хозяйственные нужды.

— Держи! — она протянула мне визу. — Только матери ни слова! Иначе меня уволит и не посмотрит, что работаю у вас уже двадцать лет. Пин-код знаешь? — я кивнул. — Много не трать! Вдруг мать отчет попросит!

— Спасибо, моя дорогая, самая любимая женщина, — я крепко и абсолютно искренне обнял повариху. — Ты моя палочка-выручалочка. Мне бы еще телефон нужен.

— А твой где?

— Мать забрала.

— А второй?

— У Машки в машине остался.

— А третий?

Третий? Вот голова садовая! О нем я совсем забыл. Я засунул еще один блинчик в рот, вернулся на цыпочках в комнату и в обувной коробке нашел смартфон, совсем древний, но тоже с симкой, где продублированы все номера телефонов.

Все! Теперь можно и на свидание!

Из дома я вылетел как на крыльях, довольный удачно проведенной операцией, правда, ноги постоянно спотыкались. Пока добрался до Парка Горького, ощутил все прелести общественного транспорта.

***

— Антон, смотри, какое блюдо получилось! — услышал я довольный голос Риты и вынырнул из своих мыслей.

— Красиво. Пошли к столу?

Я взял обе приготовленные тарелки и вернулся в обеденный зал. Ел молча и с жадностью, а Рита все время восхищенно болтала.

— Представляешь, так сложно качать воком! У меня рука даже занемела. Не понимаю, как ребята целый день здесь работают. Дживон говорит, что этому учатся долго. Он пригласил меня прийти к нему на стажировку.

Я слушал и все больше мрачнел. Получается, ей понравилась не наша прогулка и поездка на велосипеде, а мелкий кореец, который учил ее крутить сковородку.

— Вперед и с песней! — окончательно разозлился я и вскочил.

— Стой! Ты куда? — крикнула Рита.

Но я схватил куртку и вылетел из кафе.