Глава 19

Макар

Наказать себя мужчина может только сам. Только он знает, где и как ему будет больнее всего.

И я делаю это! Почему никто не хочет усвоить, что я опасен для общества? Эгоист и мизантроп. Социопат. И я не сожалею об этом!

Потому все, к чему я прикасаюсь, тут же горит синим пламенем! Я ненавижу ложь. Презираю слабости и малодушие. Считаю, что правда без силы и упорства — это обыкновенная трусость!

Принимаю чужой выбор и право нести ответственность за него.

Неужели так сложно понять мой выбор? Я хочу стать тенью!

Потому что настоящего меня ни один человек принять не может.

Марина тоже не смогла. Надеялся ли я? Может быть. Может быть, нам не хватило времени, а может быть, оно ничего бы и не решило. Она обычная, самая лучшая, женщина из тысячи обычных, и я ее не виню. Она тоже будет жрать последствия этого выбора. Если они ей кажутся меньшим из зол, чем страх неизвестности, то это ее право!

Следующий суд станет последним. Я предупрежден. Осталось потерпеть ещё неделю, и я буду отсюда далеко.

Пусть она спит с кем хочет…

В поселении мне выделят мастерскую, я буду шить рабочую одежду. Желающих на эту работу из мужчин мало. А для работы брезентом и грубым твилом нужны мужские руки. Женщине такой моток ткани не поднять.

Прикрываю глаза, улетая в свое детство. Сложно представить, что когда-то я был тонким, болезненным мальчишкой и в моменты очередной ангины помогал матери шить. Меня это увлекало. Идеальные линии, точные стежки и, конечно, видимый результат. Свой костюм на выпускной в девятом я сшил сам.

О чем я мечтал? Нет, работать с тряпками точно не хотел. Талант точности удивительно ушел в сторону, сделав меня идеальным инженером. Собственно, туда я и поступил после школы. На бюджет, все как полагается. И ничего не предвещало, что пьяная драка возле дискотеки на новый будет стоить мне всей жизни.

О том, что отпиздил мразь, предлагавшую студентам наркоту, я не жалел. Старые друзья отца быстро помогли. Подсуетились, замяли и отправили меня в армию, раскрутив громкое дело.

Но нашли не всех…

Мне пришлось дезертировать, чтобы спасти тех людей, кто был мне дорог. Им стали присылать дохлых животных и требовать выдать мое местоположение.

А потом понеслась. Чтобы выжить, нужно было постоянно что-то и кого-то решать. Мутить. Покупать. Прощаться…

Вот а теперь скажите мне: заслужил ли я своей правдой жизнь? Или все-таки по меркам человеческим я тот, кто не подставлял вторую щеку для удара. А значит, виноват и должен быть наказан?

Какая интересная философия…

Медитирую на свои таблетки. Соблазн закинуться и пару суток ничего не чувствовать велик, как никогда.

Но это тоже мое наказание. Иметь и не пользоваться, чтобы не притуплять боль.

Дверь камеры с лязгом распахивается.

— Сизов, к тебе посетитель!

С раздражением выдыхаю. Мы же уже обо всем с Колосовым поговорили! Ну неужели он так глуп и не видит, что морально я мертв? Зачем пытаться оживить холодное тело?

— Здравствуйте, Макар…

Вздрагиваю от знакомого женского голоса.

Этого не может быть! Мне же кажется?

Разворачиваюсь… Встречаемся взглядами.

— Господи… — выдыхает Марина.

На ее лице шок.

Мне хочется истерично и зло рассмеяться. Вот она! Встреча, о которой ты мечтал ночами! Нравится?

Выдержав реакцию Марины, как удар под дых, надеваю на свое лицо одну из самых циничных масок.

— Что именно? Уточни. Что тебя так потрясло? Моя рожа? Я сам? Или эта чертова… — я не сдержавшись, несколько раз бью кулаками по ручкам, — эта чертова коляска? Зачем ты пришла? Как сюда попала?

Обхватив горло пальцами, Марина несколько раз хватает ртом воздух, пытаясь заговорить.

Прекрасная. Даже заплаканная и без макияжа. Ещё лучше, чем в изображении на экране! Волны шелковых волос растрепанны по плечам. Как давно я не нюхал и не держал в руках женских волос!

Пошатнувшись, Марина делает несколько шагов назад, пока не упирается спиной в дверь.

Меня не должен задевать ее ужас. Но, сука, задевает! Ещё раз напоминая о том, что я зря позволил себе размечтаться!

— Говори! Или катись отсюда! — Рявкаю.

Вздрагивает…

— Мне помог твой адвокат, — наконец, отвечает Марина и тянется к сумочке. — Я пришла, чтобы вернуть тебе деньги. Тут только то, что осталось… — дрожит ее голос. — И я хотела бы попросить тебя больше не трогать Валерия. Пусть его отпустят…

— Он тебе изменяет, трахает других баб на твоей кровати, — отвечаю, сжимая зубы. — Почему ты так слепа?

— Ты специально так говоришь, — мотает Марина головой. — Я не хочу ничего слышать! Просто отпусти меня!

Усмехаюсь… и пристально смотрю на девчонку.

До того, чтобы смотреть правде в лицо, действительно надо дорасти. Она — ещё совсем малышка. Мне жаль, что ее мир все равно, неизбежно рухнет.

— Хоршо, я вас отпущу, — отвечаю тяжелым тоном. — Только при одном условии.

— Каком? — Нервно сглатывает Марина.

— Я хочу твой поцелуй. Думаю, это справедливая плата за то, что я для тебя сделал. А у тебя останется моральное право вернуться к мужу, не чувствуя себя униженной. Я хочу, чтобы вы лгали друг другу на равных. Согласна?