Глава 5

Глава 5

Помогаю Валере устроиться на диване и подаю поднос едой.

— Ты хоть помнишь, кто это был? Нужно написать заявление, посмотреть камеры. Ну что ты молчишь? Кто тебя избил? — Топаю ногой.

Муж хмуро откусывает бутерброд.

— Я все уже рассказал. Темно было. Я вышел купить молока. Они напали сзади.

— Господи… — вздыхаю.

Руки просто опускаются.

— Иди сюда, — муж неожиданно хлопает ладонью по дивану. — Посиди со мной.

Удивленная просьбой опускаюсь рядом с Валерием.

Он трогательно берет мою руку и заглядывает в глаза. Прямо как когда-то в юности. Господи, не так уж много времени прошло, а кажется, что целая жизнь!

— Ты прости меня, родная. Непутевый я у тебя. Неудачник. Вот, опять на шее буду сидеть. Кто меня с таким лицом красивым на работу возьмет… — заводит муж скорбно.

— Валера… — вздыхаю, теряясь от его слов. — Ну перестань. Ты не неудачник. Просто нужно перестать играть, написать хорошее резюме. В конце концов, попроси отца помочь! Пусть возьмет тебя в бригаду!

— Да ты что? — Дергается Валера. — Чтобы я себе, как он, грыжи заработал? А знаешь, посему меня никуда не берут?

— Почему?

— Потому, что я слишком честный. Подлизывать и угождать не умею.

— Ну может быть… — подбираю я слова поддержки, — стоит просто поменять к этому отношение? Несправедливость есть на любой работе. Так что теперь? С голоду умереть? Или ты думаешь, что в моем женском коллективе одни одуванчики и светила науки?

— Женшине с этим проще, — вздыхает муж. — А мужик — это не терпила. Иначе — он не мужик.

На меня начинает накатывать раздражение.

— А сидеть на шее у жены из-за своих завышенных моральных ожиданий от работы — это по-мужски? Иди, значит, в водители такси. Там все просто и понятно.

— Ты хочешь, чтобы я — человек с высшим образованием пошел крутить баранку? — Оскорбляется муж.

— Не вижу в этом ничего плохого, — отвечаю резко и встаю с дивана. — Извини. Тебе все не так! Ладно… Ты отдыхай, а мне нужно делами заняться, раз уж дома оказалась.

Не хочу с ним больше разговаривать!

Ухожу на кухню и выпиваю пару таблеток успокоительного и одну от головной боли. Внутри меня все так клокочет от различных мыслей и эмоций, что я не в силах с ними совладать, просто хожу круги по кухне.

Больше всего меня беспокоит то, что за лечение Валеры пришлось заплатить с тех самых денег, которые прислал «неизвестный сталкер». Я решила так назвать его у себя в голове. До зарплаты ещё два дня- это слишком долго для подачи заявления. Значит, мне срочно нужно занять у кого-то в долг и пойти в полицию. Иначе я сойду с ума!

Набрасываю пальто и надеваю сапоги.

— Я к соседке! — Кричу мужу.

Не отвечает.

Заглядываю в комнату и нервно смеюсь.

Валерий до кухни сам дойти не мог, а вот пересесть с дивана за компьютер — это пожалуйста. Даже не удосужился позвать меня и сказать спасибо за обед!

Хлопаю дверью и ухожу к тете Таше, которая живет напротив.

Жму кнопку звонка и долго прислушиваюсь к тишине, пока за дверью не начинают слышаться шаркающие шаги.

— Тетя Таша! — Кричу. — Это Марина. Ваша соседка. Откройте, пожалуйста!

Наша соседка старая, но очень осторожная женщина. Ну а какой ещё быть одинокой генеральской жене?

Проделав дополнительную идентификацию моей персоны при помощи глазка, старушка открывает дверь.

— Ух! Мариночка! — Выплескивает руками. — Здравствуй! Ты чего это не на работе?

— Да я… — мямлю, не желая разговаривать на пороге.

— Ой, ты проходи, — спохватывается женщина. — Ко мне ж так редко кто-то уже ходит, что я все правила гостеприимства растеряла.

С облегчением делаю шаг в глубь квартиры и закрываю дверь.

Мы в хороших отношениях с соседкой. Летом она помогала мне с присмотром за Мишкой, пока я бегала в магазин, а я ставила вот уже несколько раз ей уколы.

— Ну так чего ты? — Спрашивает соседка. — Случилось чего? Ты обычно раньше восьми и не появляешься.

— Валеру избили какие-то хулиганы, — опускаю глаза, потому что сейчас буду говорить не совсем всю правду. — Лекарств накупила, корсет, а зарплата только в понедельник. Одолжите мне, пожалуйста, двадцать тысяч?

— Двадцать тысяч, — хмурится старушка.

— Я все отдам, — заверяю ее горячо. — Вы же меня знаете.

— Ну вот что, — становится голос соседки строже. — Дать тебе денег я не против, но на всякий случай, давай все по-уму сделаем. Расписочку оформим долговую.

— Я только за, если так вам будет спокойнее, — пожимаю плечами.

Бабулька права — в ее возрасте, да и вообще людям лучше не верить на слово.

— Ну пойдем тогда на кухню, — забирает соседка у меня пальто. — Чаю попьем и все состряпаем.

Я терпеливо вывожу под диктовку текст на большом белом листе, ставлю дату и подпись.

— Перечитайте на всякий случай, — протягиваю расписку тете Таше.

Она надевает очки и внимательно всматривается в буквы..

— Почерк у тебя, конечно, — вздыхает с восторгом, — ну просто красота. Глаз радуется.

— Я же все-таки учитель, — улыбаюсь смущенно и вдруг вижу, что за окном что-то начинает ритмично мигать. Как солнечный зайчик. Только откуда он в сумерках?!

Настороженно смотрю за занавески.

— Это что? — Спрпшиваю у женщины. — Часто у вас такая свето-музыка?

— Какая? — сначала не понимает бабка, а потом отмахивается. — Так это азбука Морзе. Ты что? Не видела никогда раньше?

— Нет. Откуда?

— Столько лет уже живешь. Весь дом знает, что квартиры здесь посуточно родным и друзьям сидельцев сдают по стояку. Мой муж как-то целую банду арестовал, вот и дали ему здесь квартиру. Чтобы в стахе всех держать.

— Подождите, — у меня от шока внутри аж все обрывается. — Тетя Таша, вы хотите сказать, что у нас прямо во дворе находится зона?

— Не, — со знаем дела тянет соседка. — Только сизо. Но некоторые сидят и год, и два. Пока следствие ведется.

Я залпом осушаю чашку чая.

— И кто там сидит?

— Да разные… в основном воры, наркоманы…

Мне становится совсем нехорошо.

— Какой ужас! А как они общаются? Только этой Морзе?

— Нет, конечно, — фыркает женщина. — И письма, и записки. Местные да охрана за деньги тебе что угодно отнесут, купят, раздобудут. Жизнь кипит! Неужели не знала?

Отрицательно качаю головой.

— Ну-ка закрой глаза! — Велит соседка,

— Зачем? — Не понимаю маневра.

— Закрой, говорю. Нечего тебе знать, где я деньги храню.

Послушно закрываю глаза. Сердце колотится.

Господи, так эти деньги мне прислал даже не маньяк и не сталкер! Все гораздо хуже! А если он убийца?

Старушка шуршит банками с крупами.

— Открывай! — Командует хорошо поставленным голосом. — Вот, бери, — протягивает мне купюры. — Здесь двадцать одна. Мальчонке своему фруктов купишь. А то бегает тощий…

— Ну что вы, — смущаюсь я от такого сравнения. — У нас все нормально с едой. Просто всегда денег впритык. Не рассчитано на форс-мажоры.

— Это неправильно, — сетует тетя Таша со знаем дела. — У мужчины всегда должно быть отложено на черный день. Всегда! Мой муж когда умер, я думала, что все! По миру пойду! Пойду работать вахтером в часть или вон — поварихой в сизо. А он мне и пенсию свою, и сберкнижку оставил… — вздрагивает старый голос.

— Вам повезло с мужем, — говорю проникновенно. — Наверное, он был хороший человек.

— Ну, милая, — берет себя в руки соседка. — Совсем уж хороших генералов в природе не бывает. Но меня Симочка любил и никогда не обижал.

— Ладно, спасибо вам, тетя Таша, — я встаю со стола, чувствуя, что ещё чуть-чуть и разрываюсь. — Мне домой пора. Мужа лечить.

— А сыночек ваш где?

— У мамы, — отвечаю с улыбкой. — Соскучилась она по нему.

— И я по своим скучаю, — вздыхает тетя Таша, провожая меня в прихожую. — Теперь, дай Бог, летом мне их привезут.

Я прощаюсь с хорошей женщиной и выбегаю на площадку.

В моей голове сейчас бьется только одна мысль: когда бежать в полицию? Прямо сейчас или завтра утром?

А вдруг этот человек решил через меня ворованное сбыть? Или фальшивое? Ооо…

Смотрю на часы. Пол седьмого. Поздно…

Но дежурный же там должен быть!

Впервые радуясь тому, что муж играет в свою стрелялку и совершенно ничего не замечает, хватаю сумочку и выбегаю из квартиры.