Глава 41

Марина

Быстро собравшись и заскочив в поликлинику за документами, мы с Макаром едем в интернат.

У меня от нервов болит голова и шкалит пульс. Переписываюсь в чате с Викой.

«И что? Сильно мне кости перемывают?»

«Пыф! А ты как думаешь?» — Отвечает подруга. — «Во-первых они пашут, а ты нет. Во-вторых ты публично сменила одного мужика на другого…»

Кошусь на Макара. Он тоже что-то пишет, погрузившись в ноутбук. Хмурится. И от этого его профиль становится немного демоническим.

Господи… Страшно представить, что будет, если у нас ничего не получится. Защищаться ещё и от него? Мне кажется, что с Сизовым я стала ещё беззащитнее, чем была.

«А ещё пол часа назад на собеседование тетка какая-то приходила. Думаю, что тебя все-таки уволят.» — Добивает меня подружка.

Я судорожно вздыхаю. Это ожидаемо. Пока я пахала, на мне ездили, а малейшее движение в сторону — и все. Ты уже не винтик большой системы, а самое слабое звено, которое подлежит утилю.

На экране высвечивается номер директора интерната. Она пока ещё не знает, что я теперь по другую сторону баррикад и больше никому семью не ищу.

— Алло… — отвечаю.

— Марина Ивановна, — слышу нервный голос женщины. — Вы обещали нам документы на Марию из пятой группы. Подскажите, пожалуйста, можете ли вы привезти их сегодня пораньше? Ребенка хочет забрать приличная семья. Посол Испании и его супруга…

Мне на пару мгновений становится дурно. Вот уж действительно, помогла так помогла. И что теперь делать?

— Карина Семеновна…

Макар резко выхватывает у меня трубку.

— Идите на хер, Карина Семеновна! — Говорит с чувством. — Или мои люди вам недостаточно понятно объяснили, что девочка никуда не едет?

Сбрасывает.

Меня начинает потряхивать.

— Макар, ты все слышал? Наш разговор? Что мы будем делать?

— Снимать штаны и бегать, — огрызается Сизов. — Не истери только, ради Бога. Давай договоримся, что все проблемы у нас решаются с холодной головой. Да?

— Да… — выдыхаю. — И все-таки? Ты же понимаешь возможности чиновника на таком уровне! И я понимаю, почему они захотели девочку. Она с первой группой здоровья и талантливая. К ним в интернат недавно приезжала балетная школа. У Маши стопа…

— Не беси меня, Марина! — Обрывает меня резко Макар. — Сама будешь ее стопой заниматься!

Судорожно выдыхает, прикрывая глаза, и тут же подхватывает мою руку. Прижимается губами к пальчикам.

У меня по лицу начинают течь слезы.

— Они же ее у нас не заберут?

— Не заберут.

Сизов снова погружается в компьютер и какие-то короткие звонки.

Собрав все пробки, мы приезжаем в интернат к обеду.

— Макар! Что это? — Прилипаю к окну.

— Успокойся, это меры безопасности.

К нам подбегают люди Сизова, едва мы выходим из машины.

— Мы тут немного пошумели…

— Я вижу, — хмыкает Сизов. — И каков результат?

— Уехали. Злые…

По количеству человек здесь практически маленькая армия. Некоторые вооружены. Я замечаю это неосознанно и сжимаюсь.

Следом за нашей паркуется машина адвоката Колосова.

Прикуривая на ходу сигарету, он идет к Макару на встречу.

— Как же ты меня достал, Сизов, — говорит с чувством и ктварь мне, — здравствуйте, Марина.

Жмут руки и отходят в сторону.

На всякий случай оставив документы в машине, я иду к высыпавшимся на крыльцо воспитателям и нянечкам. Делая вид, что шли на кухню за едой, они стоят с ведрами и просто греют глаза и уши.

— Ой, Марина Ивановна, здравствуйте! — Начинают квохтать, видимо, не сообразив, с кем я приехала. — У нас тут такое… такое было!

— Что же было? — Пытаюсь подыграть и надеюсь, что голос в этот момент звучит не истерично.

— За Машенькой усыновители приехали. С номерами крутыми. Хотели познакомится, в кино сводить… Карина Семеновна сначала согласилась, а потом эти на джипах появились. Территорию оцепили, детей перепугали…

— А Маша! Маша то где?

— Ой… — отмахиваются женщины. — Она с той семьей ехать никуда не захотела, расплакалась и в шкаф спряталась. Там и уснула. Карина Семеновна в кабинете закрылась и корвалол пьет…

— Вы не против, если я пройду к Маше?

Переглядываются.

— Наверное, не стоит… Ее пробуждения ждёт психолог.

— Оу, — быстро нахожусь, — я просто ей кое-что привезла. Ребенка это очень порадует. Особенно после такого стресса.

— Ну вы лучше у Карина Семеновны спросите, а то что-то слухи разные уже ходят про девочку эту.

— Какие слухи?

— Старая техничка наша. Тетя Капа, говорит, что весь интернат наш за счет этой девочки живет. Что дочка она какого-то бандита богатого, который сидит за убийство. Потому ее и не подавали ни на усыновление, ни в детский дом.

— А почему же сейчас решили ее отдать в семью?

— Потому что ну не изверг же Карина Семеновна! Не интернатовская девочка! И вы благодетельница. Такие руки хорошие нашли!

Вежливо улыбаюсь воспитателям. Вот уж воистину лучшее — враг хорошего. Странно, что это все раньше мне не рассказывали раньше! Лучше бы рассказали…

— Я пойду? — Протискиваюсь в здание.

— Идите, идите…

Переведя дух и надев бахилы, спешу по коридорам. Основная часть детей на первом этаже в столовой. Но я инстинктивно, будто понимая, где находится самый лучший для пряток шкаф, сворачиваю в игровую средней группы.

— Здравствуйте…

Захожу в комнату. Вижу в уголке на кресле психолога и понимаю, что не ошиблась. Маша здесь.

— А я вас ищу. Карина Семеновна просила зайти… — говорю женщине.

— Да?! — Откладывает она в сторону телефон на котором идет какой-то фильм. — Но я не могу отойти. У меня здесь девочка в шкафу…

— Я присмотрю. Мы же с ней знакомы. Вы не переживайте. А давно она спит?

Психолог смотрит на часы.

— Около получаса. Нужно разбудить в быстрой фазе сна. Поэтому, вы не создавайте тишину.

— Конечно, конечно, — активно киваю. — Вы поспешите. Там что-то срочное.

И едва женщина выходит в коридор, я бросаюсь к шкафу.

Отодвигаю до конца дверцу по направляющей и вижу картину, от которой заходится сердце. Воинственно зажав в кулачок черенок лопатки, дочка Макара судорожно вздыхает во сне и хмурится.

Ей явно снится что-то не очень приятное. Мишка вздрагивает и дергает ножками точно также, когда что-то на телевизоре пересмотрит.

— Машенька, — трогаю я девочку за коленку. — Маша, проснись, пожалуйста.

Глажу по голове. — Малышечка…

Тревожно дергается и открывает глаза. Пару секунд смотрит на меня сквозь остатки сна, а потом вдруг бросается на шею, начиная плакать.

— Они Плюша забрали, сказали, что он без меня в кино поедет, если я не хочу.

— А Плюш это твой… заяц? — Вспоминаю.

— Да! — Вытирает кулачками лицо ребенок. — Они мне его не вернут? Да? Он без меня плачет. Он не хотел в кино. Я спросила.

Я растеряно хлопаю глазами. Вот таким варварским способом они хотели уговорить ребенка? Очень, конечно, у меня много вопросов к их тонкостям психологии.

— А хочешь? Мы за ним съездим? — Решаюсь попробовать самый тупой и простой вариант решения всех проблем.

И он срабатывает!

— Хочу! — Загорается Маруся. — А можно?

— Конечно, можно! Пойдём прямо сейчас одеваться!

Давай, малышка, поторопись! Прислушиваюсь. Пока никто по коридору не идет.

Быстро уважу девочку в ее раздевалку и помогаю надеть теплые вещи. Прихватываю с собой желтую сумочку в форме мордочки кошки и веду Машу через всю группу к выходу через балкон.

— Нам попадёт. Нельзя открывать, — останавливает меня ребенок.

— А мы немножечко, — подмигиваю.

Дергаю шпингалет и все еще сама не верю, что способна украсть ребенка.

***Идём к машинам. Из-за хозяйственных построек к нам на встречу выбнгает растрепанная и полураздетая стайка старших детей.

— Здрасьте, Марь Ивановна! — Обдают меня запахом сигаретного дыма.

— А что это вы там делали? — Кричу им в след.

— Вы нас не видели, а мы — вас! — Отвечает самая борзая девчонка. — Да, мелкая?! — Подмигивает Марье.

— Мы за зайчиком едем! — Кричит им дочь Макара и прячется за мою ногу.

— Держись за нее крепче! — Смеются. — А то волки усыновят! И утащат в лес! Ууууу…

Какие волки, Господи? Что за шуточки у них?

У меня на лбу выступает испарина.

А сама то я что творю? Зачем бросаюсь в крайность? Куда веду ребенка? Ведь Сизов может сделать генетическую экспертизу и забрать дочь законным способом. Да и, в конце концов, должны же у него быть какие-то доказательства родства…

Это все звучит очень разумно, но сердце требует не отпускать ребенка, для которого в нем уже выделено место.

Растеряно замираю. Остановиться, пока не поздно? А вдруг эти странные люди заберут Машу? Она же ребенок. Спрятать, вывести за границу… Я несу бред?

О! Ещё месяц назад мне и отношения с бывшим заключенным казались бредом. А сейчас — все очень даже реально. И мне тоже хочется сделать для него что-то невероятное! Как он для меня!

— Что это за дяди? — Вдруг дергает меня за руку Марья.

Я тоже замечаю небольшую группу мужчин, которые отходят от машины, заехавшей со стороны хоз двора.

— Не знаю… — пожимаю плечами. — Может быть, в интернат ваш гости приехали?

— Это плохие дяди…

Что-то очень тревожное начинает трепетать у меня в груди.

Мужчины в черных пальто совсем не похожи на людей Сизова. У него все молодые, подтянутые, спортивные. А эти выглядят так… будто сейчас из-за елки появится президент.

— Давай сюда, посидим тихонечко, — шепчу Марье и дергаю ее за баки с мусором.

Мужчины проходят мимо, тихо переговариваясь и скользя взглядами по окнам. Как только они заходят за угол, я подхватываю Марью на руки.

— Давай, малышка, пробежимся.

Она доверчиво обнимает меня за шею.

Сигаретный запах будто преследует…

— Ну и куда вы собрались пробежаться? — Слышу я над головой знакомый женский голос.

С опаской поднимаю глаза и вижу в распахнутом настежь окне второго этажа директора интерната.

Женщина глубоко затягивается сигаретой и стряхивает пепел в банку.

— Или вам, Марина Ивановна, номер статьи за похищение детей подсказать?