ГЛАВА 6
ГЛАВА 6
Коршун удивленно рассмеялся.
- Заинька, ну ты даешь! На чай она! Прыгай на диван!
В душе запели птички. Он меня не выгнал!!!
- Только двери не закрывай, - добавил он. – А то мало ли… придет кто-нибудь.
- Вас накажут, что я здесь? – испугалась я, присаживаясь на диван. Он недавно спал на этом самом месте…. Ох, жаль, что дверь будет открыта! Хотя… я точно сейчас не в форме для него. Вот надо же, только вчера с Коли смеялась, а сама ведь такая же! Еле ноги передвигаю, а на мужика засматриваюсь. Но тут ведь такой шикарный мужик, грех не засмотреться! Ммм…
Сейчас на Коршуне не было белого халата, только медицинские штаны и рубашка, все темно-синего цвета, и очень идет этому подлецу. Рукава на рубашке короткие, можно полюбоваться на сильные руки. А вот он повернулся, чтобы поставить чайник… ммм… а штаны-то кое-где обтягивают! Божечки, он восхитителен! И точно не забывает о занятиях спортом. Когда только все успевает?!
- Не накажут. Да и некому пока, Мухин дома спит в такое время, медсестры тоже дрыхнут. Это я насчет больных опасаюсь, не хочу, чтобы слухи ходили.
- Но ведь если нас тут увидят – все равно слухи могут пойти…
- Неа, мы же чай будем пить, дверь открыта. Если что – заходите, присоединяйтесь! А при закрытой двери у людей сразу другая картинка рисуется. Но вот халатик могла бы и прихватить, - смеясь, заметил доктор.
Я залилась краской.
- Ой… не подумала… простите…
- Тебе не надоело вечно извиняться? Да и видел я уже твою пижаму! И не только я! – усмехнулся Коршун. – Чай, кофе? Хотя, какой тебе кофе? – он налил мне чаю, себе навел растворимый кофе и уселся за свой стол. Нет, вы посмотрите на него, дистанцию он держит! А как на осмотре – так дышит мне в ухо и коленом в бедро мне упирается! А я уж понадеялась посидеть на диванчике рядом с Коршуном…
Я открыла шоколадку, отломила себе кусочек, дотянулась до его стола и оставила шоколадку там.
- Угощайтесь, Дмитрий Васильевич!
- Спасибо, заинька! – все, отныне я только «заинька»! мне захотелось станцевать чечетку. Доктор тоже отломил себе кусочек. – А тебе чего не спится-то? Недавно еле уговорили тебя глаза открыть!
- Там за меня наркоз спать хотел! – засмеялась я. – Да и я поспала немного, пока кровить не начало. А теперь наркоз выветрился, и я поняла, что выспалась еще тогда, когда вы мои уши чинили.
Доктор улыбнулся.
- Это хорошо, что выспалась.
- Как у вас только терпения хватает?! Вы же только надо мной пять часов сидели почти без движения, не считая рук! Плюс еще трое было, а потом и еще!
- У тебя есть еще татуировки? – вдруг спросил он.
- Да…
- Мастер, который тебе их делал – тоже сидел почти неподвижно какое-то время. И ты, скорее всего, была у него не одна в тот день. В чем его секрет, как думаешь? Откуда столько терпения?
- Ну…, - протянула я, вспоминая Гошу и его болезнь бить татуировки. Уж тот готов днями сидеть с иголкой, было бы кого разрисовывать! – Наверное, мастеру это нравится, - я поняла, к чему он это спросил, и улыбнулась, Коршун ответил мне взаимной улыбкой.
- Вот тебе и ответ.
- Вам нравится ковыряться в людях? – сморщилась я, рассмешив своего собеседника.
- Можно и так сказать. Но, скорее, мне больше нравится людям помогать. А любовь к ковырянию в них – это уже второстепенное, но все же не менее приятное занятие!
Я засмеялась в ответ, лишний раз убеждаясь, что с чувством юмора у Коршуна все отлично. Блин, да у него вообще со всем все отлично!
- А как вы вообще поняли, что хотите быть врачом? – как же приятно мне с ним говорить! – Всегда думала, что если человек – доктор, то там целая династия, у вас тоже так?
- Нет, я в семье один такой ненормальный, - усмехнулся Коршун.
Так, что же еще спросить, чтобы побольше о нем узнать? И главное – как узнать, свободен, или нет? Не спрошу же я это в лоб!
- А вы часто остаетесь на работе на ночь? – согласна, вопрос глупый, но что еще спросить, чтобы хоть как-то к его личной жизни приблизиться?!
Бровь Коршуна изогнулась, на лице мелькнула ухмылка.
- А ты с какой целью интересуешься?
- Ну…, - засмущалась я, опуская глаза. – Наверное, жена ваша не очень довольна, что вас дома не бывает? – черт, что я несу!? Стыдно-то как! А он веселится сидит!
- Заинька, иди спать. Тебе в семь утра на укол вставать, а уже половина пятого.
Намек понят. И не один намек. Он женат, это ясно. Обычно свободные мужики сразу кричат: «нет у меня никакой жены!», а тут этого не было.
Я поднялась, поставила кружку с недопитым чаем на стол и вздохнула.
- Спасибо за чай, Дмитрий Васильевич.
- И тебе спасибо. Шоколадку забирай.
- Нет, это я вас угостила. Потом попьете еще чайку, - не давая ему ответить, я умчалась из ординаторской.
Оказавшись в своей кровати, отчаянно пыталась сдержать слезы. У Коршуна есть Коршуниха. Черт побери, ну почему меня это так расстраивает?! Да, повезло той бабе, которая дома его встречает! К ней прикасаются эти холодные руки, она наслаждается запахом сигарет… а мне остается только завидовать и больше не лезть к доктору.
Утром меня разбудили в семь, как и обещал Коршун. И пробуждение было ужасным. Голова болела невыносимо, уши ныли, мне было плохо, и теперь я очень понимала бедную Таню, которая мучается так уже не первый день. Не нужно было мне снова спать ложиться, я ведь прекрасно себя чувствовала!
До процедурной я еле доползла, а там меня добили уколом антибиотика и капельницей. На выходе я все же не стерпела и попросила обезбольку. Миловидная молоденькая медсестра любезно и безболезненно сделала мне укольчик и советовала прилечь и подождать, пока лекарство подействует. Ну, я, в принципе, бегать и не собиралась.
Таня, опять страдающая с самого утра, тоже выпросила укол, а Оля делала себе маникюр и была счастлива, что уже отмучилась.
- Ой, девочки, как вспомню первые дни после операции! Бр-р-р! – ее передернуло. – Терпите, мои зайки, скоро полегчает. С каждым днем все легче будет.
- Мне с каждым днем только хуже! – простонала Таня, держась за уши.
Я согласно закивала головой. Вчера думала, что все ужасное уже позади, а сегодня опять застрелиться охота. Ох, кто б мне раньше сказал, что операция – это самое безболезненное, что меня ждет. Получается, что не зря Коршун постоянно спрашивает, не болит ли у меня что-нибудь. Знал, значит, что все у меня впереди.
Спустя час стало полегче, нас позвали на завтрак. Мы с девчонками встали в очередь к заветному окошку, из которого выдают еду. Я и Оля получили овсянку, хлеб с маслом (никогда бы не подумала, что это окажется таким вкусным, когда хочется есть), и чай, а бедняга Таня – снова странную коричневую бодягу. Мы устроились за свободным столиком, я обвела больных взглядом, а потом мне стало смешно.
- Ты чего? – не поняла Оля, тоже осматриваясь.
- А вы посмотрите, мы же тут как с войны все! – стала я объяснять. – Перебитые, кровавые! И как так и надо, завтракаем сидим…
- А я вот знаете, что поняла? – с серьезным видом проговорила Таня.
- Что?
- Я ненавижу людей, которые едят! – выпалила она на полном серьезе.
Мы с Олей залились смехом.
- Бедняжка!
- А от вас колбаской пахнет.
- Так. Тебя, кажись, остерегаться теперь надо, - пошутила Оля. – Я уже начинаю побаиваться!
- Серьезно! От вас прямо очень пахнет! Да еще так вкусно! И ночью в палате тоже пахло! Я опять плохо спала, только теперь не из-за боли, а из-за запаха! Алис, а ты куда ходила ночью?
- Чего? – встревожилась я.
Они же спали! Или кто-то делал вид?
- Ну, я видела, как ты шоколадку взяла и ушла. А вернулась без нее. Хорошо, что в палате ее не открыла, а то бы я ее вместе с тобой сожрала!
- Ты ночью в одинокого шоколадку схомячила?! – засмеялась Оля.
- Ну да. В коридоре. Вышла, чтоб вас не будить, - соврала я.
Таня хитро улыбнулась.
- А вот не было тебя в коридоре! Я выходила в туалет!
Черт! Черт! Черт!
- Куда бегала, мать? – хихикнула Оля. – Не к Коршуну ли на чай?
- Вы меня спалили, - пришлось признаться. Врать я все равно не умею.
- Серьезно?! – в один голос воскликнули девчонки. На нас стали оборачиваться.
- Я же сейчас пошутила! А выходит, что угадала! – удивлялась Оля.
- Тише вы! – шикнула я. – Серьезно, блин. Мы чаю попили и разошлись.
- И все?! – разочаровалась Оля. – Я-то думала…
Я печально вздохнула.
- Я тоже думала. И индюк тоже думал…
- А чего так? – поинтересовалась Таня. Теперь у бедняги глаза горели любопытством, а не голодом. – Мне показалось, что у вас взаимная симпатия.
- Мне тоже так показалось, - вздохнула я.
- Конечно, не зря же она его козлом назвала, а он все возится с ней! – заметила Оля. – Точно надеялся мужик на благодарность!
- Блин, да у меня кровищи полные уши! Какая, нафиг, там благодарность! – воскликнула я, а потом тише добавила: - Да и не надеялся он ни на что, иначе не отпустил бы меня вчера. А он меня скорее, не просто отпустил, а намекнул, что пора бы мне свалить. И вообще, пошлите уже в палату, там все обсудим. А то нас и так уже слушают все!
Мы быстренько доели, в палате расположились каждая на своем месте. На повестке дня – мои отношения с доктором Коршуном. И ничего, что девчонки будут знать, что он мне нравится. Я была не против, если бы это и он знал…
- Рассказывай! – потребовали они.
- Да нечего рассказывать, женат он.
- Печалька какая, - расстроилась Таня.
- Откуда знаешь?! Сам сказал? – стала уточнять Оля.
- Намекнул. Но я же не дура.
- Намекнул – это не считается! И кольца на нем нет!
- Ой, да большинство мужиков колец не носит! – поспорила Таня. – Так что это не аргумент. Но согласна, намекнул – это не то. Если просто девушка есть – то нафиг ее, плохо значит, следила за мужиком, раз он на других засматривается! Я своего берегу, как сокровище! Пусть только попробует в другую сторону, кроме моей глянуть! А так безоглядно отпускать на работу, где каждая вторая – либо красотка – медсестра, либо красотка – пациентка – еще чего?! Пусть дома тогда сидит! Ну, или я бы с ним на работу ходила! И намек ты могла не правильно понять. А мы же, бабы, любим потом сами додумать.
- Вот именно! – согласилась Оля. – Алиса, а у тебя парня нет?
- Нет. А что?
- Ну, так и чего ты тогда теряешься?! Дожми Коршуна!
- Не буду я никого дожимать! Еще я мужиков из семьи не уводила!
- Так узнай сначала, есть ли у него эта семья! А то такого мужика упустишь! Если я бы замужем не была – претендовала бы на Коршуна точно. Ну, красавчик же! Статный, прямо аристократ!
- А мне он не нравится внешне, - улыбнулась Таня. – Но это дело вкуса, я просто таких больших не люблю. Я сама маленькая, куда мне баскетболиста?! И еще не понимаю, чего он в медицине-то забыл? Таким, как Коршун – в бойцы спецназа прямая дорога, силушка богатырская пропадает! Но не спорю, врач из него получился отличный!
- А я люблю военных, красивых, здоровенных! – запела Оля, а потом запнулась: - Ой!
Дверь в палату открылась, к нам вошли Коршун и человек с бэйджем «Мухин» на халате.
Заведующего я видела впервые. На вид – приятный мужчина лет пятидесяти. Сережка в его ухе меня удивила, но очень шла доктору. В модных очках с затемненными линзами, на руках татуировки, среди которых я с изумлением рассмотрела и свой рисунок. Следовательно, бил Гоша. Надо же, земля круглая! Мухин был крепким, но на фоне Коршуна все равно мелковато смотрелся.
- Ты гляди, Дмитрий Васильевич, как тут весело у девчонок! – усмехнулся заведующий. – А нам медсестры говорят, что вы с утра за обезболькой приползали!
- Так и было! – кивнула Таня, пока я любовалась Коршуном. Мешки под глазами и уставший вид не сделали доктора хуже. А мне снова стало его жалко. Кстати, Коршун на меня даже не глянул, хотя точно чувствовал, что я на него смотрю. – Просто у вас хорошее обезболивающее! – добавила Таня.
- Ну, кому, как не вам об этом знать! – заметил Мухин. – Вы тут у нас на него и подсели, а организм должен сам справляться.
- Но я не могу терпеть! Больно же!
- С этого дня я разрешаю лично вам только на ночь, и то – только следующие два дня. Ваш доктор меня услышал?
- Услышал, - тут же ответил Коршун. Заведующий только что его типа отругал? Но ведь он же помочь Тане хотел!
- А пациент меня услышал?
- Услышал, - буркнула Таня обиженно.
Мухин повернулся к затаившейся Оле.
- Как наш нос?
- Хорошо!
- Дышишь?
- Да! – в доказательство она затянула почти весь воздух из палаты, доктор одобрительно кивнул.
- Чуть позже позову на осмотр, у меня сегодня стажер поступил, буду его на вас учить. Не против?
Оля пожала плечами.
- Да мне не жалко.
- Вот и отлично! – обрадовался Мухин, переводя взгляд на меня. Коршуну тоже пришлось повернуться. – А как этот пациент себя чувствует?
- Нормально.
- Что болело, когда укол просила?
- Голова.
- Прошла?
- Угу.
- Ночью кровило, верно?
- Немного, - соврала я.
Мухин подошел ближе, глянул на мою подушку.
- Немного? Уборка будет – поменяют вам подушку.
- Мне тоже обезболивающее больше нельзя? Ну, это я на будущее спрашиваю…
- Можно. И соседке вашей можно, главное – не увлекаться. Но вы, вроде, только раз укол делали, а кто-то – шесть, - мои глаза округлились. Шесть!? Да когда она только успела?! - Девочки, вы поймите, мне же не жалко, и я не изверг. Но так нельзя, организм должен сам восстановиться после операции, мы ему только антибиотиками помогаем, - заведующий говорил во множественном числе, но смотрел только на недовольную Таню. – Надеюсь, меня все поняли. Ольга, сейчас у меня обход кончится, и я позову на осмотр, не убегай далеко.
- Поняла, - послушно кивнула Оля.
Доктора ушли.
- Шесть уколов?! – воскликнула Оля. – Ого, блин! Ты когда успела?!
- Да больно было, - заныла Таня. – Ну, ночью просила, днем… и Коршун же разрешал!
- А теперь ему, кажется, за это влетело, - заметила Оля.
Бедный Коршун.
Таня виновато опустила голову.
- Да поняла я уже! Извинюсь.
- А на тебя даже не посмотрел, Алис!
- Угу, я тоже заметила. Вот вам и ответ на все вопросы.
В палату ворвалась Лизка.
- Привет, девочки! – я показала соседкам жест молчать. При сестре Коршуна точно не стоит обсуждать, а то она такая у меня, побежит ему вопросы в лоб задавать. – Ну, как вы? Тань, как и обещала! – Лизка достала из своего внушительного пакета пакет поменьше, с мороженым.
- Спасибо, - улыбнулась Таня. – А то мама только к вечеру придет, с работы не отпускают. Хоть поем!
- А вам, девочки, колбаски с сыром, много! Как и просили! Ольгину съели уже?
- Съели! – за нас ответила Таня, изображая на лице вселенскую печаль. – Меня этот запах до сих пор преследует!
- Терпи! – засмеялась моя сестра. – Теперь у них еще и сыр будет!
Лизка уложила провизию в холодильник, посидела немного с нами, ужасаясь от крови на моей подушке, а потом я, мотивируя тем, что нормально со всем справляюсь и сама, отправила ее домой. Пусть отдыхает.
Почти сразу после ухода Лизки в палату пришла санитарка, выпроводила нас в коридор и занялась уборкой палаты. Мы с девчонками устроились на диванчике, на другом диване скучали парни из соседней палаты, ожидающие, когда в их временном жилище закончится кварцевание. Кстати, я заметила, что тут очень разумное распределение по палатам. Молодых – к молодым, постарше – к таким же. Так ведь и лежать в больнице намного веселее, когда есть и общие темы для разговоров. А то что бы я делала в компании бабушек?
Стало душно, я открыла окно и немного постояла у форточки.
- Смотри, чтоб не просквозило! – предупредила Оля.
- Девушка, у вас красивая попа! – донеслось с соседнего дивана.
Я обернулась. Парни соблазнительно улыбались, сразу все трое. Ну, пытались делать это соблазнительно. А мои девчонки хихикали.
- Что?
- Говорю, попа у вас красивая! – повторил парень с забинтованным ухом. Наверное, свою во мне увидел.
- Спасибо, - усмехнулась я и присела на диван.
- И не только попа! – восхищенно добавил Коля.
Я закатила глаза и засмеялась.
- Вот, мужики! – покачала головой Оля.
- А вы тоже красивая! – вставил мастер комплиментов с перевязанным ухом. – И эта девушка тоже, - указал он на Таню.
- Ой, угомонитесь! – захохотала Оля. – Мачо, вы видали, девчонки?!
Мы Олю поддержали, а парни стали смущенно краснеть. Наше веселье прервала медсестра.
- Так, десятая палата! – парни вскочили и выстроились по стойке «смирно». – Это вот что еще за новости?! Почему мне звонит охрана и говорит, что там курьер приехал и денег требует?! Кто пиццу заказал?!
Мы с девчонками опять покатились со смеху.
- Пиццу! – захныкала Таня.
- Ну, мы заказали! – не стал отпираться Коля.
- Соколов! Вы нормальные вообще?! Какая, блин, пицца?! – возмущалась медсестра.
Коля в долгу не остался.
- А что такого?! Я мужик, я мяса хочу! А меня тут кашами кормят!
- А если Мухин узнает?! Всем влетит!
- Так не говорите ему! И не узнает! А я голодный! И пацаны вон, тоже!
- Иди, оплачивай, - устало вздохнула медсестра. – Голодные они. Если Мухина по дороге встретишь со своей пиццей – сам виноват. И чтоб больше такого не было!
- Мы в следующий раз роллы закажем! – хихикнул Колин сосед.
- Да ну вас! – медсестра махнула рукой и удалилась.
Коля побежал к курьеру, а два его соседа стали хихикать между собой, предвкушая вкусный обед. Наконец, вход в нашу палату был открыт, а на моей кровати красовалась чистая подушка. Вот только надолго ли она чистая?
Мы с Олей стали делать себе бутерброды, в палату явилась та самая молодая медсестра, которая утром спасла меня от невыносимых мучений.
- Девочки! Ну вы бы тут еще шашлык пожарили! – возмутилась она. – Колбасой несет до самого поста! Вы что сегодня, взбесились все? У одних пицца, у других бутеры! Совсем оголодали! А от Мухина за это нам достанется!
- Но мы же не с гастритами лежим! – стала спорить Оля.
- Девочки, да я-то все понимаю! Но это же больница, тут нельзя такие продукты!
- Мы тихонечко! – пообещала Оля.
А я завернула парочку бутербродов в пакетик и протянула медсестре.
- Угощайтесь!
- Вот это я понимаю – уладили вопрос! – засмеялась она, беря угощение. – Спасибо. Кушали чтобы, как мышки!
- Договорились! – улыбнулась я.
Она ушла, а Оля задумалась.
- Слушай, может и правда, пока Мухин тут – не будем? Ну, пусть он меня сначала посмотрит. А то учует же, что я колбасу трепала! Может, позже поедим?
- Хорошо, - согласилась я.
- А лучше – когда меня выпишут, поешьте! – вставила Таня.
- Не, это долго! Меня быстрее выпишут! – улыбнулась Оля. – Алис, а еще ты Коршуна обещала угостить вчера, - напомнила она мне.
- Угу, с него и шоколадки хватит, угостила уже. Обойдется.
- А вид у бедняги был голодный! – поддержала Таня. – Я своих издалека вижу! Ты заметила, какие у него глаза сегодня печальные были? Так и просит бутербродик с колбаской!
- Да-да! Прям, как ты! – засмеялась Оля.
- Да идите вы! – отмахнулась я.
- А серьезно! Отнеси ему парочку! И скажи: вот видите, Дмитрий Васильевич, какая я заботливая! Не то, что ваша жена, если она у вас есть! – смеялась Оля.
- Точно! И сразу узнаешь, женат, или нет! – поддержала Таня.
В палату снова вернулась молодая медсестра.
- Девочки, блин! С вашими бутербродами забыла, зачем пришла! На осмотр все! В смотровую, что напротив рабочего душа, - доложила она и ушла.
- А там другая смотровая? – уточнила я у девчонок.
- Ага, там сразу два врача смотрят, кресел больше, - ответила Оля.
Мы вышли к назначенному месту, заняли очередь. Половина больных стояли к Мухину, половина – к Коршуну. Из смотровой доносились странные звуки, похожие на работающий пылесос, я поежилась.
Подошла очередь Оли, она скрылась в смотровой буквально на пару минут, потом пошла Таня, а на место Оли к Мухину позвали женщину лет сорока с перебинтованным носом. Таня вышла почти сразу, настала моя очередь.