ГЛАВА 7
ГЛАВА 7
В этой смотровой было два кресла для пациентов, на одном из них сидела женщина с уже не перевязанным, но кровоточащим носом, напротив нее расположился заведующий Мухин, что-то объяснял молодому парню, стоящему за его спиной, попутно ковыряясь в носу женщины. Второе кресло было свободным, важный Коршун, восседая напротив пустующего места, пригласил меня на осмотр. Я скромно присела на стул, поздоровалась еще раз, он ответил мне кивком головы и попросил повернуться левым ухом. Ясно, обойдемся без долгих разговоров. Хотя я на них уже и не надеялась, к тому же решила для себя, что навязываться доктору больше не стану. Плевать, судьба он моя, или нет, у Коршуна-то уже, видимо есть своя судьба.
Он отлепил пластырь от моего страдальческого уха, щекоча меня своим дыханием, на которое я старательно пыталась не обращать внимание и унять свое колотящееся из-за его присутствия сердце. Потом доктор достал из своих устрашающих инструментов металлическую тонкую спицу в форме трубочки, а суетящаяся рядом молодая медсестра подтащила к нам большой аппарат, похожий… даже не знаю, на что, но штуку включили, и я поняла, что это и есть тот самый «пылесос». Я задышала чаще, ох, не к добру эта хренотень так работает!
- Вы мне мозг сейчас через уши высасывать будете? – я спросила это на полном серьезе, меня правда это очень волновало, а они (Коршун, Мухин, его стажер и медсестра) дружно покатились со смеху, я даже обиделась немного. Ничего смешного не вижу. Только вот тетке на соседнем кресле было не смешно, как и мне. Она держала перед собой небольшой таз, а из ее носа стекала кровь. Зрелище той еще красоты. Мне стало еще страшнее, я поежилась и отвела глаза.
- Заинька, расслабься, больно не будет, - ласково проворковал Коршун. Надо же, я все еще «заинька». – И мозг твой на месте останется, не переживай.
- Что это? – я замерла, потому что спица уже что-то высасывала из моего уха. Кстати, больно действительно не было, только непривычно громко. Будто мне фен в ухо затолкали и включили его там. И еще эти хлюпающие звуки… из меня явно что-то вытекало.
- Я сказал, расслабься, - негромко, но твердо повторил Коршун.
- Да не могу я! – жалобно призналась я. – Что вы там делаете?!
А потом тетке, сидящей рядом, стало плохо, и это отвлекло меня от собственного страха. Мухин засуетился, стажер растерялся (классный из него пока выходит доктор), медсестра унеслась в другой угол смотровой за нашатырем. А Коршун невозмутимо продолжал свое мерзкое дельце.
- Надя! А ну глаза открыла! – рявкнул Мухин на пациентку, хлопая ее по щекам. Вот я бы после такого приказа точно послушалась, такой голос командный! Понятно теперь, чего его медсестры опасаются. Треснет еще. Наде же вот сейчас достается! Меня Коршун нежно хлопал по щечкам, а этот прямо хлестает беднягу от души!
- Поворачивайся, заинька, - я даже не заметила, как «пылесос» перестал работать, так увлеклась спасением Нади. – Давай, другое ушко посмотрим, - поторопил Коршун.
Пришлось повернуться, и больше мне спасательную операцию по возвращению Нади в нашу скромную компанию было не видно. И не слышно, потому что «пылесос» загудел в моем ухе вновь. Ладонь Коршуна мягко легла на мое плечо, немного надавила.
- Успокойся. Будешь сжиматься – дольше буду возиться. Расслабься, заинька, и получай удовольствие! – черт, вот он прикалывается надо мной, а я ведь воспринимаю его слова совсем в другом смысле! Зато так, кстати, «пылесос» переносится легче.
- Я стараюсь, - прошептала я. Неа, вру. Нагло. Не стараюсь, потому что успокоиться, когда в ухе жужжит страшная спица, в любом случае не выйдет.
Наконец, пытка кончилась, я выдохнула с явным облегчением. Меня даже снова повернули лицом к соседнему креслу. Там Надя уже пришла в себя (еще бы она этого не сделала!), кровь у нее прекратилась, но женщина все еще держала перед собой тазик, на всякий случай.
- Настя! – рявкнул Коршун мне прямо в ухо, копошась в нем. Я аж подскочила от неожиданности. Настя? А, так зовут медсестру, потому что она оказалась рядом с нами и вопросительно взглянула на моего доктора. – Мазь, Настя! Че ты вылупилась?! Где?! – боже, да он сама любезность! Вот правильно я думаю – человеку обязательно нужно спать, чтобы хоть немного любить окружающих. Хотя бы раз в день. А Коршун тут со вчерашнего утра торчит.
- Ой! Не принесла из той смотровой! – она испуганно глянула на Коршуна, потом на Мухина и бросилась на выход. Ну ладно, молоденькая она, чего так орать на девчонку?
- Подождем, - вздохнул Коршун, откидываясь на спинку своего стула.
Я, чтобы не смотреть на него, постаралась переключить свое внимание на Надю, Мухина и стажера, чувствуя на себе пристальный орлиный взгляд. Ну вот зачем он так на меня смотрит?!
Мухин тем временем рассказывал стажеру о Надиных проблемах.
- Смотри, вот место, где находилась надчелюстная киста, вот – в носовой пазухе, - говорил он, копошась в носу пациентки. Я сидела, не понимая, как там вообще можно что-то углядеть, а Надя, кажется, пребывала в шоке от страха. Хлопала глазами, замерев.
- Мне бы еще глянуть, как над челюстью выглядела, не видел так, вживую, - мечтательно вздохнул молодой начинающий врач.
- Так я тебе сейчас на трупе покажу! – радостно пообещал ему учитель. Глаза Нади в ужасе расширились. – Да не на твоем, Надь! – успокаивающе махнул рукой Мухин. Но пациентке от этого легче не стало, ее глаза округлились больше. – В смысле, не ты умрешь! – исправился Мухин, замечая ее реакцию.
Коршун издал смешок, Надя выдохнула, а стажер был просто счастлив.
- Вы умеете подбодрить! – заметила я.
Заведующий расплылся в улыбке.
- Годы практики! – он подал Наде салфетку и отобрал у нее тазик. – Все, не буду тебя сегодня больше мучить! Свободна!
Женщина спорить не стала, вскочила и поспешила слинять, пока доктор не передумал. А мы все так и сидели. Коршун пялился на меня, я – на Мухина.
- Что, всех посмотрел? – обрадовался заведующий, так как после Нади никто не вошел. Если там кто и был – Надя точно советовала им бежать, не оглядываясь.
Где Настя?!
- Ну что, Вадим Николаевич, тогда в морг?! – кому-то не терпелось скорее глянуть на обещанную кисту. Они ненормальные, точно. Нельзя так желать этого, не имея психических расстройств.
Я сморщилась, гоня прочь картинки, возникающие в голове. Заведующий и его стажер покинули смотровую, возникла неловкая тишина.
- Ладно, иди пока, на кушетку присядь, - решил Коршун. – Заходите, кто там следующий?! – крикнул он, когда я пересела.
К нам присоединилась женщина лет тридцати с небольшим. Уселась напротив Коршуна, со страхом на него посмотрела.
- Да не бойтесь, чистить не буду, - устало пообещал он. Взял новую спицу с бинтом на кончике, обмакнул в какую-то банку с жидкостью и засунул все это богатство в нос новой пациентке. Ту затрясло.
- Только не промахнитесь! – взмолилась она.
- Я обычно так и делаю! – съязвил доктор.
- Господи, как страшно! – причитала женщина.
- А вы думаете, мне не страшно у людей в голове ковыряться?! Только с нашатырем и хожу! Боюсь жутко! – пошутил Коршун. Я хихикнула, а женщина – нет. Ну, ее право, а мне шутка понравилась. Ну, или тот, кто ее сказал. Доктор закончил экзекуцию. – Позови следующего, - попросил он убегающую из смотровой женщину. – Настю, кажись, черти унесли!
На место пациента плюхнулась молодая цыганочка.
- Чья? – коротко спросил Коршун. Если сегодня у кого-то выходной – он, как дежурный, смотрит и чужих пациентов.
- Гаврилюк, - тихо ответила она.
- А ты?
- А я Зенцова.
Коршун стал искать историю болезни цыганочки.
- Угу, вижу. Давай носик.
- У меня горло! – испугалась девушка.
- Я в курсе. И его посмотрим. Тут пометка, что ринит у тебя, - доктор взял инструмент, с помощью которого можно расширить ноздрю.
Цыганочка вжалась в кресло.
- Вы точно знаете, что делать?
Все, сейчас взорвется, напрягся.
Но Коршун, вопреки моим ожиданиям, тяжело вздохнул.
- Зенцова, на теле человека отверстий, конечно, достаточно. Но я закончил только оториноларингологию, - как он это так быстро выговорил?! – И в незнакомые места не полезу. Тут написано – ринит, связки. Вас насморк беспокоит?
- Ну… немного…
Коршун терпеливо покачал головой.
- Смотреть будем?
- А что, есть выбор? – воодушевилась цыганочка.
- Конечно. Ваш доктор заступает на дежурство после меня. Вечером, или завтра может вас осмотреть.
Она тут же вскочила со стула.
- Тогда я подожду Гаврилюк! – убежала, не дожидаясь ответа.
Коршун снова вздохнул.
- Весело у вас, - посочувствовала я.
- Не то слово, - не оборачиваясь, ответил он.
- И оно того стоит? – мне было дико его жаль. В который раз пациент в нем сомневается? Я ведь и сама это сделала, впервые увидев своего доктора. А теперь ни за что не променяю его ни на кого другого. Пусть там хоть кандидат наук будет, мой Коршун – лучший лор, даже ухо мне безболезненно пропылесосил!
Наконец, вернулась Настя.
- Ты что, в аптеку через дорогу бегала?! – возмутился доктор, забирая у нее долгожданную мазь.
- Да там новенькие поступали, задержали меня…, - стала оправдываться медсестра.
- Иди ко мне, заинька.
Господи, бегу!!! Жаль, что он меня так просто на стул зовет присесть. Устроившись напротив доктора, я заметила ревнивый взгляд Насти. Та-а-а-к.
Коршун обмазал мои уши пахучей мазью, потом стал снова заклеивать их чистым пластырем.
- Слух не пропал?
- А должен? – не поняла я.
- Видимо, не пропал, раз отвечаешь, - усмехнулся он. – Не должен. Но мало ли. На ночь обезбольку уколи, будут ушки болеть.
- Хорошо, - согласилась я, огорчаясь, что сегодня вечером он уйдет домой.
- Кровить больше не должно, но если что – к дежурному доктору, и не смей мяться! Осталось только немного потерпеть, но если будешь спасаться обезболькой – все будет отлично. Только не увлекайся, - добавил доктор, наверное, вспомнив о Тане.
- Поняла.
- Насть, сколько там еще человек?
- Больше никого.
Доктор выдохнул с облегчением и потер свой лоб ладошкой. Устал.
- У вас сегодня еще операции? – робко спросила я, не представляя, как он будет их проводить, если да. Уснет ведь рядом с пациентами! И даже без наркоза.
- Одна. Заинька, не надо так на меня смотреть.
- Мне вас жалко…, - пробормотала я
Коршун нахмурился.
- Дмитрий Васильевич жизни спасает! – влезла Настя. – Благородное дело!
- Дмитрий Васильевич скоро уснет рядом с этими жизнями! – поспорила я. – Отдыхать ведь тоже надо!
- Отпуск! Медики только так отдыхают!
- А на работе, значит, помереть нужно?
- Угомонитесь, - засмеялся доктор, слушая нашу перепалку. – Заинька, не надо меня жалеть. У меня скоро отпуск, там и отдохну.
Я засияла. Он ответил мне, а не ей! Вот сучка, облизывается на моего Коршуна, даже сейчас, при мне! А я ее тут бутерами угощаю! Надо было их мышьяком посыпать.
- Заинька, отдыхай.
Я поднялась, поймала на себе ревнивый взгляд и утопала в палату. Хм, я все время «заинька» и ласково, а она «Настя, че вылупилась?!» Какой прекрасный сегодня день!
- Ты чего так долго?! – накинулась на меня Оля, чахнувшая над бутербродами. – Операцию, что ли, еще раз делали?
- Или чай с докторишкой пила? – хихикнула Таня.
- Да нет… я больше ждала, пока медсестра мазь принесет. Кстати, эта сучка на моего доктора запала! Смотрит на него так!
- Офигела?! – возмутилась Оля. – Это наш Коршун!
Я собрала в пакет несколько бутербродов.
- Отнесу ему, пожалуй.
- Правильно! – одобрили девчонки.
Я решительно отправилась в ординаторскую, только бы не ушел еще. Если Настя заглядывается на Коршуна – значит знает, что он не женат? Или ей просто все равно? А мне ведь – нет. Но я уже стою перед дверью ординаторской, ловя на себе пристальный недовольный взгляд Насти, сидящей на посту. Еле сдержавшись, чтобы не показать ей язык, я постучала.
- Входите!
Коршун уже снова что-то писал, но на меня глянул с улыбкой.
- На чай?
- А вы не уходите на операцию? – обрадовалась я, даже не подумав, что он пошутил.
Доктор засмеялся.
- Что хотела, заинька?
Уходит. Мои плечи опустились, я протянула доктору пакетик с бутербродами.
- Вот, обещала угостить.
Коршун взял пакет, заглянул внутрь и расплылся в улыбке.
- Ты меня подкармливать решила?
- Ну…, - замялась я, - а почему бы и нет?
- А если моей жене это не понравится? – усмехнулся он, поднимая одну бровь.
Я сглотнула. Коршуниха существует.
- Я же просто угостила…
- Спасибо, заинька! Я угощусь, только уже после операции, - он мельком глянул на часы. Намек понят.
- Приятного аппетита, Дмитрий Васильевич! – развернувшись, я направилась к двери, которую, кстати, назло Насте, закрыла, когда вошла.
- Чай в силе? – донеслось мне вслед.
Я обернулась, думая, что у меня глюки.
- Что?
- Давай на послезавтра?
- Что? – повторила я удивленно, рассмешив Коршуна.
- Договорились, значит, - он подошел ко мне, подтолкнул к выходу, легонько касаясь спины. – Увидимся, заинька.
Мы вместе вышли и разошлись в разные стороны. Я недоуменно обернулась, а он, каким-то образом чувствуя это, завел свою руку за спиной и показал мне большой палец. Странный доктор у меня, Лизка была права.
В палате девчонки устроили мне допрос с пристрастием, но я ничего интересного рассказать не могла, потому что сама мало что понимала. Но мы точно пьем послезавтра чай, если он опять не прикалывается надо мной. Может, послезавтра Коршун снова дежурит? Я б на месте его жены с ним на работу ходила, чтоб не пил чай с пациентками. А тут еще и молоденькие медсестрички тоже не откажутся от чаепития с симпатичным Коршуном. Со всех сторон опасность!
Прошел обед, мы с Олей после него еще закусили бутербродами, а потом все увалились спать. А что еще делать в больнице?
После сна к нам пришла Танина мама, каким-то чудом выпросившая у охраны пропуск. Таня ведь уже может нормально передвигаться, должна была по идее вниз спуститься. А мне позвонил Гоша и сообщил, что уже поднимается на этаж. На мою-то фамилию пропуск еще был.
- Гоша, стой на месте! – испугалась я, вскакивая с кровати. – Я сейчас выйду!
- Окей, киса!
Я помчалась другу навстречу, опасаясь, что он своим креативным видом тут всех больных перепугает. Не хочу огорчать Гошу, когда больные креститься при виде него станут. А они станут.
В коридоре я столкнулась с Коршуном, выходившим из душа-курилки.
- Так соскучилась? – усмехнулся он, потому что я, опасаясь, что Гоша уже близок к лор – отделению, буквально налетела на доктора.
- Извините, - бросила я и поскакала дальше, успевая заметить недоуменный взгляд Коршуна.
- Ожила, что ли? – послышалось вслед.
Я не ответила, там Гоша! Теперь я бежала еще быстрее, потому что боялась, что Коршун увидит моего друга и решит, что это мой парень. Гошка же точно обниматься полезет! А я свободна, и Коршун должен это точно знать. Блин, я же решила, что не буду к нему лезть! Он женат! Сам про жену сказал. Хотя я и не лезла…. Не лезла же?
Гоша послушно ждал у лифта, точно догадываясь, что больных нельзя нервировать. Мы обнялись, он посокрушался насчет моего бледного вида и заклеенных ушей и вручил мне большой пакет.
- Это что?
- Вкусняшки!
Я заглянула внутрь, округляя глаза. Еды нам с Олей там на три дня хватит!
- Гоша, ты рехнулся?! Куда столько?!
- Киса, ты должна вкусно кушать, быстрее поправишься! – строго ответил он.
- Забирай половину!
- Еще чего?! Тащи пакет в палату и возвращайся.
Я немного подумала. Коршун все еще там, Гоша все еще здесь.
- Пошли вниз, потом заберу пакет, как уходить будешь.
- Пошли, - согласился Гоша, отбирая у меня пакет и вызывая лифт. – Или вас на руках по лестнице, мадам?
- Поехали уже! – засмеялась я.
Внизу мы устроились на диванчике в самом углу, чтобы на Гошу люди поменьше внимания обращали. Мы живем в идиотском обществе! Если человек выглядит не так, как все – он обязательно считается психом. Если ты не в стае – ты не достоин нормальной жизни. И никто даже не задумывается, что зачастую, у таких людей внутри целая стая. Что он настолько полноценен, что эта серая масса, считающая себя выше и лучше – не стоит и мизинца такого изгоя. Мы живем в современном обществе, а люди так и не научились воспринимать человека таким, какой он есть. Повсюду шаблоны и печати, а на тех, кто не в стае, ставят клеймо и с презрением оборачиваются вслед, иногда даже бросая в спину обидные слова. Вот только Гоша мой терпеть обиду не станет, ответит обидчику по полной и будет прав. Жаль, что не все такие, тогда, может быть, и люди по-другому бы их воспринимали.
- Ну как ты, киса? – улыбнулся Гоша. Он давно уже не обращает внимания на косые взгляды, а я все равно до сих пор не могу привыкнуть. Мне стыдно. Перед Гошей. И сейчас я так бежала к нему именно по этой причине. Не хочу видеть, как некоторые шарахаются от моего друга. А у нас там бабуль много лежит, еще правда креститься начнут, да корвалол требовать!
- Да нормально, - пожала я плечами, улыбаясь.
- Я Лизке звонил, тебе побоялся, она там мне таких страстей нарассказывала!
- Ой, ты ее меньше слушай! Она у нас дама впечатлительная!
- Кто бы говорил! – засмеялся Гоша. – Киса, ты без аппарата ведь уже? Там че под пластырем?
- Там уши! Без аппарата и слышу тебя почти прекрасно!
- Как классно! – обрадовался он. – То-то я и смотрю, что ты больше мне в рот не заглядываешь!
Я в шутку толкнула его в плечо, а Гоша меня обнял.
- Я рад, что ты решилась и что ты уже почти не глухая тетеря, киса! – перенял привычку Лизы называть меня «кисой». Но я и не возражаю.
Я смеялась вместе с Гошей, а потом почувствовала на себе взгляд. Джинсы, майка, за плечом рюкзак. Коршун, пройдя от нас на приличном расстоянии, застрелил меня взглядом и вышел из больницы. На душе потемнело, настроение тут же пропало. Во-первых, мой доктор ушел домой и увижу я его теперь только завтра, во-вторых, теперь он точно ко мне не подойдет, даже если и решил наплевать на жену, думая, что Гоша – мой парень. Все, накрылось мое чаепитие.