ГЛАВА 8
ГЛАВА 8
Смену моего настроения Гоша заметил сразу, встревожился, стал выпытывать причину. Я догадалась сослаться на вчерашнюю операцию, на усталость, Гоша состроил взволнованный вид и, пообещав еще забежать, как появится свободное время, проводил меня на пятый этаж, помогая дотянуть пакет с «вкусняшками». Кстати, интересуясь моим здоровьем, Гоша не забыл и про новую татуировку узнать, от которой девчонки по палате, когда заметили, были в восторге. Как и доктор, впрочем. Я отрапортовала, что не ленилась и ухаживала за своей птичкой даже в больнице. Друг остался мной доволен и, наконец, убежал.
Перед тем, как лечь спать, я решилась посетить местную купальню. Не хочу опять салфетками протираться! И хочу, наконец, вымыть голову. Девчонки меня от этой идеи стали отговаривать, но я была решительно настроена. Ну что со мной может случиться? Тело меня уже отлично слушается, уши Коршун заклеил намертво, да и голову я буду мыть, наклонив ее вниз, чтобы вода все же никак не смогла туда попасть. В общем, я была в себе уверена, девочки – нет. Так же они уверяли, что пока снимать уже ставшие мне ненавистными чулки категорически нельзя, а мне не терпелось сделать это хотя бы на несколько минут, пока буду в душе. Ноги из-за чулков чесались невыносимо, расчесала я их уже прилично, теперь придется половину оставшегося лета забыть обо всем коротком, а то люди могут подумать, что я лишайная.
В общем, я, собрав пакет с душевыми принадлежностями, благословленная соседками по палате (Оля искупалась недавно, Таня пока не решалась рисковать), устроилась на кушетке перед дверью душа, ожидая, когда там будет свободно, и удивляясь, что эти двери все же закрываются изнутри, в отличие от дверей туалета. Интересно, как думали те, кто решал, где ставить замок, а где – нет? В туалете нельзя, вдруг человеку там плохо станет. Что ж потом, двери из-за каждого доходяги выбивать? Ничего, и так нужду справят. А опасаясь, что кто-нибудь ворваться может, дело даже быстрее пойдет. Ну, а вот в душе можно уже без страха замыкаться! Уж если человек до него добрался, значит, все, полегчало ему!
А желающих сюда было немного, особой очереди я тут ни разу еще не видела, один – два человека. Большинство больных полудохлые, а те, кто способен мыться – делали это в течение всего дня, чтобы не создавать толпу. Это мне на ночь глядя приспичило. Ну, и еще тому, кто сейчас там плескается. Но ничего, я пока подумаю о Коршуне. Что он решил, когда увидел меня, обнимающуюся с Гошей? Взгляд у доктора был так себе… эх, как бы не передумал насчет чаепития! Спит, наверное, уже мой Коршун… ну, не мой, конечно, но помечать-то я могу!
- Кузнецова, а ты чего тут сидишь? – раздалось рядом. Я подняла глаза. Передо мной стояла медсестра, которая вчера забирала меня с операции, глядела на меня с подозрением. – Ты что, в душ намылилась?!
- Ну да, - пожала я плечами, не понимая, чего она такая подозрительная. – Голову надо помыть.
- А ну, марш в палату! – возмутилась она. – Еще чего не хватало! Вчера только с операционного стола!
- Но я хочу нормально помыться! – заныла я.
- Потерпишь! Нельзя тебе еще! Салфеточки дать влажные? Вот это – можно.
Я упрямо отвернулась, делая вид, что ее здесь нет. Не станет же она меня силой держать! А я хотя бы быстренько ополоснусь. Такая жара, а человеку и освежиться нельзя! Это у них в сестринской кондиционер стоит, а у нас в палате духотища жуткая!
- Кузнецова, ты понимаешь, что тебе там плохо может стать?! – не унималась медсестра.
- Не станет! Я обезбольку уколола, ничего не болит у меня, кровотечения тоже нет. Все будет отлично! Я быстренько, обещаю! – я засияла уверенной улыбкой, чтобы она отвязалась, мысленно ругаясь на того, кто застрял сейчас там в душе. Утоп он там, что ли?
- Или ты идешь в палату, или я доктора сейчас позову! А тут сегодня Гаврилюк, уж она тебе выскажет! – пригрозила она. – Тебе плохо станет, а я потом крайняя останусь, что не уследила! Оксана Валерьевна! – обрадовалась медсестра мелькнувшей на горизонте женщине в белом халате.
Та подошла ближе, давая мне возможность прочитать фамилию «Гаврилюк» на бэйдже. А вот и дежурный врач, о котором я слышала не очень приятные отзывы. Но на вид женщина выглядела иначе. Элегантная, с уложенными короткими волосами, худенькая, наверное, ей чуть больше сорока. Лицо строгое, ухоженное, взгляд холодный. Ей бы в морге работать с таким видом.
- Что случилось? – строго поинтересовалась Оксана Валерьевна.
Я закатила глаза.
- Да вот, у нее операция только вчера была, а уже в душ намылилась! – наябедничала медсестра. – Ну, объясните, что нельзя ей! А то меня потом ее лечащий порвет, если пущу!
- Идите в палату, - холодно приказала мне Гаврилюк.
- Я что, в тюрьме? – возмутилась я. – Я хочу искупаться.
- А я хочу, чтобы вы шли в палату! – отбила она. – Вы чего все тут такие умные!?
- Послушайте, оставьте меня уже в покое! Мой доктор о душе ничего не говорил! – я стала злиться и не упустила шанса отомстить Гаврилюк за своего Коршуна, когда он пытался посмотреть ее пациентку, а та сомневалась в его профессионализме. Вот и пусть теперь тоже слышит, что ее мнению я не доверяю. Так врачиха мне еще и грубит!
- Наверное, доктор не сказал, потому что это элементарно? Ума не хватило самой догадаться?! – прошипела Гаврилюк. – Девушка, идите в палату!
Этот приказной тон стал меня выводить, кто она мне такая? Но я старалась держать себя в руках.
- Хорошо, голову я мыть не буду, просто ополоснусь, так пойдет?
- Нет, ты посмотри на нее! – всплеснула руками медсестра.
- Ты чулки собралась снимать, чтоб ополоснуться? – подняла аккуратно выщипанную бровь доктор, нагло перейдя на «ты».
- Ненадолго, - терпеливо ответила я. Чего они докопались?!
- Иди в палату, - повторила она. – Нельзя сейчас купаться. Распаришься – закровит, посреди ночи потом ко мне прибежишь!
- Не закровит. Я быстро.
Гаврилюк сомкнула губы в тонкую линию, вздохнула и посмотрела на медсестру.
- Кто врач у нее?
- Коршун.
- Ах, уши же…. Звони и говори, чтоб завтра не орал не меня, что не уследила. Это ведь она - Кузнецова?
Доктор знает мою фамилию? Что там ей Коршун про меня наговорил?!
- Она. Может, вы сами позвоните ему? – засомневалась медсестра. – Наорет же на меня…
Гаврилюк достала из кармана своего халата телефон, а у меня внутри похолодело. Коршуну сейчас прямо звонить будут? Но он, правда, не говорил, что в душ нельзя, чего я так испугалась тогда?
- Дмитрий Васильевич, твоя Кузнецова в душ собралась, разумные доводы не слушает. Я ее предупредила о последствиях, но держать насильно не собираюсь, уж извини. В общем, я поставила тебя в известность, - она на пару секунд замолчала. – Хорошо, - кинув телефон обратно в карман, развернулась, бросив медсестре: - Пошли, Юля.
- А как же…? – растерялась та.
- Пошли.
Женщины удалились, я расплылась в победной улыбке, а в пакете завибрировал телефон. Улыбка тут же сползла, уступив место недоумению, я уставилась на незнакомый номер. Да ну…
- Алло?
- Заинька, это что еще за новости? – вкрадчиво донеслось из трубки.
Сердце забилось чаще, я сглотнула. Так, без паники.
- Откуда у вас мой номер?
- Мне повторить вопрос?
- А мне?
Коршун захохотал.
- А ты сейчас где?
- А вам зачем? – нет, ну он тоже игнорит мои вопросы, вопросами и поговорим.
- Купаться надумала?
- И как вы догадались?
- Не кровило давно, да?
- А в чем дело?
- А ни в чем?
- Я, разве, жалуюсь?
- Вопросы не по теме можно задавать?
- Чего?
Из трубки снова раздался смех.
- А мне нравится! Проиграешь, заинька, я тебя быстрее вопросами закидаю!
- Откуда у вас мой номер? – да я уже проиграла, потому что по второму кругу пошла.
- Ты в день своей госпитализации сама его написала, чтоб тебя медсестры не потеряли, если вдруг вниз уйдешь. Теперь твоя очередь. Ты где сейчас?
- В больнице, - хихикнула я, опять его рассмешив.
- Алиса, пойдешь в душ – я тебя выпишу завтра.
- Да почему нельзя?!
- Потому что! – рявкнул он. – Тебе ясно?
- Но я быстренько! – дверь душа открылась, ихтиандр из палаты напротив, наконец, вспомнил, что он тут не один живет.
- Слушай, я сейчас приеду и сам тебя искупаю! – разозлился Коршун.
- Я согласна! – вырвалось у меня, а он покатился со смеху. Ну и ладно, сказала и сказала, для него это вряд ли новость.
- Заинька, ложись спать.
- Не буду я спать! – словно обиженный ребенок, ответила я. Чего они тут все раскомандовались?! Ну что он мне может сделать?!
- Все, я предупредил, - в трубке раздались гудки.
Я печально вздохнула и поплелась в палату. Мало ли, еще и правда выпишет…. Так я хотя бы еще целых десять дней смогу на него полюбоваться, придется слушаться. Но слушаться буду только его, а не всяких там стукачей по фамилии Гаврилюк!
Эх, жаль, что так мало поговорили…
- Ну как? – поинтересовалась Оля, когда я вернулась. А потом заметила, что изменений во мне нет. – Передумала?
- Типа того, - недовольно ответила я, рассказывая девчонкам историю, как меня опрокинули с душем.
- Сам позвонил! – восхитились они.
Мы улеглись, собираясь спать, а у меня в голове появился план. Сейчас все уснут, тогда и сгоняю ополоснуться! Только немножечко…
В палату пришла медсестра, держа в руках шприц и направляясь к моей кровати.
- Готовь попку, Кузнецова! – весело произнесла она.
- Это что? – испугалась я.
- То, что доктор прописал! – хихикнула медсестра. – Давай – давай!
Я зачем-то послушно оголила зад, принимая неожиданный укол.
- Все, теперь крепко будешь спать, милая!
- Это снотворное, что ли?! – округлила я глаза.
Девчонки со своих кроватей покатились со смеху, медсестра их поддержала.
- Это чтобы ты ночью в душ не пробралась! Дмитрий Васильевич – голова! Спокойной ночи, девочки! Кузнецова, тебе отдельный приветик! – она, довольная эффектом, удалилась.
- Вот же мудак! – воскликнула я, дотягиваясь до телефона.
- Один – ноль, Алиска! – смеялась Оля.
- Он тебя сделал! – согласилась Таня.
Я сохранила номер Коршуна и написала ему смс:
«И вам спокойной ночи. Козел вы, Дмитрий Васильевич!»
Отложив телефон, зевнула. Гениальная скотина! Что ж, ладно, я придумаю, как отомстить. Только не сейчас, а то спать так хочется…
Утром из-за снотворного меня еле растолкали, чтобы я пошла на капельницу. Голова гудела, глаза предательски слипались, я чувствовала себя тряпкой.
Ползя в процедурную, заметила орлиный нос, мелькнувший в курилку. На беду, меня это несказанно обрадовало, он уже здесь! Только вот от Коршуна прямо повеяло раздраженностью, он точно не в духе.
Капельницу я еле пережила, отчаянно стараясь держать глаза открытыми. Сразу вспомнился волшебный наркоз, а потом в голове мелькнула подозрительная мысль. А не подмешали ли мне чего лишнего в капельницу? Уж очень спать хочется!
- А что вы мне капаете? – пробормотала я, еле волоча язык.
Медсестра уже была другая, не та, что мне вчера укол засандалила. Пожала плечами.
- Чтобы кровотечения не было.
- Так его ведь и нет.
- Пока доктор не отменит – будем капать.
- А снотворного там, случайно, нет? – указывая на капельницу, поинтересовалась я.
Медсестра рассмеялась.
- Деточка, да ты и так засыпаешь!
Что ж, такой ответ меня более – менее успокоил. А то мало ли…. Вчерашнего «козла» он-то заслужил, некрасиво девушку снотворным пичкать ни за что! Но ведь Коршун точно думает обратное.
Откапавшись, я снова завалилась спать, отказываясь даже на завтрак идти. У нас в холодильнике еды полно, голодной не останусь. К девчонкам с самого утра поприходили любимые, погода стояла прекрасная, почти не жарко, поэтому мои соседки умчались гулять около больницы, а я осталась в палате одна, наслаждаясь тишиной.
Сквозь сон послышалось, как медсестра звала на осмотр, но я, решив, что мне это снится, глаза так и не разлепила. А потом кто-то похлопал меня по плечу. Я открыла глаза и заморгала. Ох, какой хороший сон!
- Я не пойму, вашей палате отдельное приглашение надо на осмотр?! – взревел Коршун. Нет, не хороший это сон.
- Здрасьте, - пробормотала я, приподнимаясь.
- Козел пришел, на осмотр пора! – рявкнул этот дерганный и пошел прочь из палаты, оставляя дверь открытой. – Таня! Где ты шляешься с утра?! – донеслось из коридора. – В смотровую, бегом!
Потом мимо палаты мелькнула тень Тани, я бросилась следом. Коршун ждал у смотровой. Мы подскочили к нему, доктор кивнул на дверь, приглашая сразу обеих. Я ощутила себя мышью, ну или что там коршуны едят?
- Сейчас нам будет больно! – испуганно бросила мне Таня.
А я все никак не могла проснуться, терла глаза.
- Татьяна – на стул, Алиса – на кушетку, - скомандовал он.
Все, я больше не «заинька». Трагично вздохнув, я уселась на предложенное место. Таня смотрела испуганно, доктор потер ладошкой лоб.
- Девочки, у нас каждое утро осмотр, я думал, вы в курсе. Какого… почему я должен за вами бегать?! Одну не разбудишь, другую не найдешь!
- Ко мне парень пришел…, - виновато пробормотала Таня.
- А насчет «не разбудишь» - тут можно и подумать, кто виноват, - оправдалась я, искренне считая себя правой.
- Скажите своим посетителям, чтобы приходили после обеда. Алиса, твой парень вчера в правильное время пришел.
Я опустила голову, прячась за волосами, и улыбнулась. Он ревнует? Не зря Гошу вспомнил! Хм… а сегодня ко мне Серега придет, вещи сменные принесет…. Но Коршун же не знает, что он всего лишь – муж моей сестры! Пусть побесится, пущу Серегу на этаж, там недалеко от ординаторской как раз диванчик есть, посидим…. Вот и месть придумана! Я нравлюсь ему, это точно.
- Ладно, Таня, рассказывай.
- Можно обезбольку? – не растерялась она.
- Началось! – всплеснул он руками.
- У меня уши болят, я спать не могу! Вообще не высыпаюсь! – жаловалась Таня.
- Танюша, ну вот как-то ты не очень похожа на человека, который не высыпается, - указывая на себя, заметил доктор. – Разницу видишь?
- А давайте всем сделаем уколы, как Алисе вчера, и увалимся спать?! – предложила Таня, рассмешив Коршуна.
- Да я и без укола справлюсь! Открывай ротик.
Моя соседка послушно показала доктору его поле деятельности, он заглянул, придерживая ее язык лопаткой. Таня принюхалась.
- Дмитрий Васильевич, у вас руки едой пахнут! – выпалила она.
Теперь рассмеялась я, а доктор посмотрел на голодную Таню с удивлением.
- Чего? – он даже руки свои понюхал, а мне и с кушетки слышно, что они сигаретами пахнут, а не едой. Это просто у Тани уже паранойя на почве голодания.
- Правда пахнут! – настаивала она.
- Да ей все едой пахнут! – смеялась я.
Коршун покачал головой, усмехаясь.
- Иди, Таня! Смотри, не съешь там по дороге никого!
Бедняга ушла, я заняла ее место. Доктор стал серьезным. Пытался таким стать, но хитрые глаза выдали.
- Накупалась?
Я обиженно отвернулась.
- И сегодня нельзя?
- А тебе теперь вообще никогда нельзя, пока тут лежишь! – радостно ответил он.
- В смысле? – напряглась я.
Коршун пожал плечами.
- Так у тебя же доктор – козел!
Я прыснула со смеху.
- А это за снотворное!
- Что ж, хорошо. Козлом, помнится, я был дважды.
- И? – подозрительно прищурилась я.
- Что – и? – ухмыльнулся он. – А снотворное у тебя только один раз было.
- Но еще я была дурой! – вспомнила я вечер, когда он меня чуть не задавил. Блин, это было вот, на днях, а кажется, что уже вечность прошла!
Коршун на мою предъяву театрально закатил глаза.
- Давай теперь все вспоминать!
Мой рот от такой наглости открылся.
- Давайте! Я откажусь от всех лекарств!
- Здорова, значит. Выписывать можно, - парировал он невозмутимо.
- Почему вы меня так выписать хотите?! – недоумевала я, уже начиная утомляться от этой перепалки. Кажется, мне его не переговорить, он вчера был прав. Но так просто я тоже не сдамся!
- Ничего подобного! Ты сама так хочешь! То ей в душ приспичило, то вот от лекарств отказаться вздумала! Все признаки здорового человека!
- И что, вы мне предлагаете пойти сегодня на укол, зная, что там опять снотворное?! – возмущалась я. – Да я после того никак не могу проснуться!
Нас прервала медсестра, вошедшая в смотровую.
- Дмитрий Васильевич, Мухин зовет. Сказал, прямо сейчас.
Коршун вздохнул и поднялся.
- Подожди, заинька, - он вышел, медсестра тоже. А я заинька.
Оставшись в смотровой одна, я стала в страхе осматриваться по сторонам. Мамочки, сколько тут жутких инструментов! Просто кошмар!
А доктор! Блин, фиг его переспоришь! Интересно, наше завтрашнее чаепитие в силе? Обиделся на «козла», значит. Вы посмотрите, какой нежный! А если я соглашусь на снотворное – буду прощена? Ну что мне, жалко, что ли, в конце концов? Если от этого зависит наш совместный чай – пусть мне хоть канистру снотворного дадут! Я воодушевленно заулыбалась, а потом почувствовала себя виноватой, потому что поняла, что, кажется, мне плевать, что у него есть жена. Главное, чтоб не ребенок, так сложнее. Но я тоже хочу себе такого Коршуна!
Минут через десять он вернулся. Злющий. Я испуганно замерла в кресле, он молча повернул меня к себе левым ухом, стал осматривать.
- Не болело?
- Нет. Я с уколом же спала. Ну, с обезболькой, - уточнила я. – А то ведь потом еще один был, - я робко улыбнулась, а Коршун остался серьезным. – Что-то случилось?
- Ничего, - вздохнул он, доставая из кармана вибрирующий телефон. – Да? Я понял, но у меня сейчас пациент. Да… да, хорошо, - он с психом сбросил звонок и стал набирать новый. – Оксана Валерьевна? – Гаврилюк? Он сглотнул, будто заставляя себя говорить. – Простите, не хотел вам грубить. Не хотел обидеть. Я прошу прощения за сегодняшнее, - сказал Коршун в трубку и, убрав телефон в карман, тяжело вздохнул. – Прости, не хотел при тебе звонить…
- Что случилось?
- Ничего. Я тоже человек, могу не сдержаться, сказать лишнего. Давай другое ушко.
Он нагрубил Гаврилюк, поэтому с самого утра не в духе? Получила, стерва! А мне Коршуна стало так жалко! Посмотрев на доктора печально, я робко погладила его по руке, повернулась к нему правым ухом.
- Хотите – покричите на меня, - тихонько предложила я.
- Зачем? – не понял он.
- Ну, может, полегчает?
- Заинька! – в слове послышалась улыбка. – Все, отдыхай. В душ нельзя, пока я не разрешу. И не бойся уколов, не будет больше снотворного. Капельницу я отменил.
- А пылесоса сегодня не будет?
- Не будет, - усмехнулся он.
- А может…
- Что?
Черт, как решиться?!
- У вас сегодня есть операции?
- Нет.
- У меня много всего к чаю в холодильнике…
- Парень принес? – усмехнулся он. – Иди в палату, заинька.
Обиженно поднявшись, я зашагала на выход.
- Ну и не надо!
Не очень-то и хотелось! Ходи голодный! Предлагаю я ему тут, настроение пытаюсь поднять. Хрен ему, а не завтрашний чай, сам пусть пьет! Хотя, он, наверное, уже и забыл об этом.