Глава 9. Последствия

Я! Это просто я. Больше ничего не могла сказать о себе. Вокруг меня находилась пустота, которая заставляла задуматься о том, как я тут оказалась. Моя память отказывалась выдавать необходимую информацию. Пугаться, смеяться — не могла. Была только заинтересованность в том: «Кто я?» Понимала лишь одно, я не всегда находилась тут. Рассмотреть себя не могла, боли и других ощущений я не чувствовала. Сейчас я представляла себя чистым разумом, без прошлого, оболочки и каких либо привязанностей, — но последняя мысль заставила меня спотыкнуться.

«Привязанность» — повторяла я про себя. «Что это?» Привязанность к кому-то? А может к чему-то? Тогда должны быть такие же, как я.

Резко я ощутила легкость, которая меня вытягивала из этого небытия. Но, там, — неизвестное для меня место, — несло боль. Если до этого я могла перемещаться, но место выглядело одинаковым, то тут — я не могла себе это позволить. Где-то я ощущала тепло, но оно было слишком тяжелым для меня, вело меня в темноту, а она вызывала страх. Легкость опять утягивала меня, темнота становилась ближе, страх стал активизироваться, не хотел пускать меня в неизвестность. Постепенно проявлялись блики, которые принимали формы … кого-то, что настораживало меня. Разум опять стал копаться в себе, ища подсказки. «Любовь», — всплыла в голове необходимая информация. «Я люблю эти блики?» — спрашивала сама себя. Что-то щемящее стало вырываться из моей души, даже слезы проявились у меня. Чем опять вогнала себя в ступор. «Любовь и слезы?» — странное сочетание. «Рей» — новое слово подсказала память. Потом блик стал формировать очень красивое …. «Нет» — опять пришла подсказка. — Это представитель разумных! — обрадовалась я. Я подходила все ближе к разгадке. Даже темнота не стала меня пугать, теперь я хочу разобраться до конца. «Рей — разумен!» Я тоже разумна! — воскликнула я. Хотела сформировать цепочку своих рассуждений: «Любовь — Рей — Я» Но там еще были слезы и неузнанные блики.

Легкость стала меня переполнять, мне становилось совсем непонятно происходящее. Меня вырвало на новый уровень, где я уже осознавала, что я человек, а те блики — мои родные. Рей — мой возлюбленный?! — я хотела утвердить, а разум спросить. А Сердце лишь быстрее забилось, показывая свою заинтересованность. «Я люблю Рея?» — задала себе вопрос. «Привязанность» — сплыло в моей голове. Он моя сильная привязанность, которая очень сильно беспокоиться о нас. «Нас!» — это была последняя мысль, которая вернула меня окончательно.

Сильнейшая легкость, это магическая подпитка, которая перешла все границы. Плохо от этого мне не было, но неудобство приносило. Спать — требовал мой организм. Но я уловила мысль, что где-то там, я вспомнила Рея. Не родителей, даже не своего ребенка, а именно этого дракона, который находился слишком рядом, даря свое тепло и магию. Нежность и маленькая грусть затопила мою душу. Мы не поговорили с ним. Неопределенность пугала, но мне необходимо видеть его, чувствовать, прикасаться. Мне необходимы его надежные объятья, обжигающие поцелуи, нежный взгляд и вера, которую он будет беречь. Я хочу заботиться о нем, быть всегда рядом.

Глаза открывались с большим трудом и болью. На моей груди была тяжесть, но так грела мою душу. Мысль пришла очень быстро — Рей! Улыбка самовольно появилась на моих губах. Рукой я нащупала его руку и сжала ее, боясь, поверь в происходящее. «Он тут!» — билось в моей голове. Слезинки сорвались с моих глаз и побежали по моему лицу. «Любовь и слезы» — всплыло в моей голове. «Любовь — Рей — Я». Влюбилась — констатировали разум, сердце и внутреннее я. «А не быстро?» — подумала я.

Стереть свои слезы у меня не получалось. Руку Рея отпускать не хотелось, а другая — не могла подняться. Сейчас я впитывала тепло этого дракона, который успел стать дорогим. Малыш тоже дал о себе знать. Пинки были несильными, но весьма чувствительны. «Мой борец» Викторианом будешь — победитель. Имя само пришло. «Виктор, мой Виктор»

Пока я предавалась самокопанию, меня изучали родные глаза, которые передавали слишком много чувств: боль, страх — он прямо плескался там, настороженность. Мои слезинки стерли, но это вызвало бурю, остальные стали прорывать на волю.

Меня укрыли своими объятьями, даря защиту, море нежности и успокоение.

— Я думала, что осталась там навсегда, — хриплый голос казался не моим. Меня сжали сильнее, вызвав мою боль. — Рей, — окликнула его. — Мне тяжело дышать, — сделала небольшой намек, но дошло до него не сразу. На меня глянули, и склонились к моим губам… — Только без магии, — успела я пробормотать.

Меня едва касались. Губы его слишком горячие, меня они воспламеняли. Не видя моего сопротивления, поцелуй стал углубляться. Он меня пил, клеймил, раскрывался. В этом поцелуе был страх, горечь, возможная потеря. Его губы вели уверенную игру в моей капитуляции, не оставляя и шанса на реванш.

— Вика, — шептал он, его дыхание сливалось с моим. — Мои дорогие, — рука перешла на мой живот.

— Он, Викториан! Он был настоящим охранником. Он победил! Благодаря ему, — сглотнула — мы живы.

— Виктор, значит. — словно пробовал на вкус имя. — Мне нравиться. Надо твоих родителей позвать. Повезло, что физических повреждений на тебе нет. Иначе брали бы палату штурмом.

— А ты? — полюбопытствовала я. Я не хотела спрашивать о произошедшем — не готова, пока.

— А мне повезло, — усмехнулся он своим мыслям. — Ты домой хочешь? — его глаза были слишком серьезны. Я быстро закивала, но голова отозвалась болью. — Только с одним условием — режим у тебя будет, — пауза его мне не понравилась, — постельный. — я уже испугаться хотела, но последние слова вызвали у меня вздох облегчения.

— Согласна, — улыбнулась я. Мне хотелось встать и убежать быстрее отсюда, но кто бы мне позволил. — А сколько я тут? — вдруг испугалась я. Видимо, страх отразился в моих глазах.

— 3 дня. Тебе поесть надо, — тут голос его дрогнул, жевалки на его лице зашевелились. — Мы вливали в тебя укрепляющие зелья, но не еда это. Первые дни, только легкая еда, а после восстановишь свой обычный рацион.

— Рей, — вспомнила я. — Моя магия странно себя вела. Я почувствовала в себе изменения еще там, — не стала уточнять, но его взгляд потемнел. — Из-за чего эти изменения?

— Не знаю, — очень улыбчиво мне солгали. Сейчас он лучился и бросал на нас странные взгляды. Я хотела сказать ему об этом, но решила, что произошло бы что-то ужасное, то мне бы сказали об этом … наверное. Он слишком веселый, даже счастлив — констатировала я. Значит, сделала я вывод — все хорошо.

Первыми меня навестили родители и брат. В глазах мамы стояли слезы, а папа открыто улыбался. Брат обиженно смотрел на меня, что не очень мне понравилось. Боль кольнула меня, заставляя меня поежиться. Его взгляд пробегал по мне, но не останавливался. Он юноша, но его напряженность, колючий взгляд, сжатые губы показывали, что повзрослел, но что-то в его душе не дает ему покоя. Жгучая обида брата ранила, заставляла снова пережить те ужасные мгновения. Опасность ощущалась остро, которая щадить не будет. Я чувствовала удушающую злобу, ненавидящий острый взгляд. Я чувствовала смерть, которая вот-вот ворвется в мою жизнь.

— Ты бы не смог помощь — останься ты. Я знала это наверняка. Я очень надеялась, что ты успеешь вызвать помощь, — слышали это все, но говорила это только для брата. — Его, ведь, никто не видел. Он шел за нами, — голос дрожал. — Чем ближе он был, тем болезненнее становились ощущения. Все во мне кричало, что тебе лучше уйти, звать на помощь, благо мы недалеко отошли от ратуши. А потом я обрадовалась, что тебя нет там, — глаза немного просветлели, но я подбирала слова, чтобы не ранить себя и окружающих. — Он хотел шантажировать меня. Сначала ребенком, — усмехнулась я, вспоминая его злость, — но защита появилась неожиданно для всех нас, даже меня окутала в свой кокон. Будь ты там, — посмотрела на брата, — ты был бы моей слабостью, — проговорила, глядя в его глаза. Пусть это было жестко, гордость его пострадала, но это правда. — Если был бы ты постарше и опыта было бы больше … но эта не та ситуация … Твоей вины нет в произошедшем! — уверяла я его. Ведь так и было на самом деле.

— Но в следующий раз… — начал брат.

— Следующего раза не будет! — слишком громко возразил Рей. Глаза стали черными, словно сама тьма, поселилась в них. Эта тьма пленила меня, заставляя согласиться с ним.

Спрашивать что-либо у меня не стали. Успокаивающую настойку заставили выпить и уложили спать. «Как маленького ребенка» — возмущалась я. Легкое касание к губам и животу, почувствовала сквозь сон, тихий шепот уже не слышала. Общались явно не со мной, а моей самой выдающейся выпуклостью — животом.

Время выписки ждала с большим удовольствием, не то, чтобы условия тут плохие или персонал подкачал, просто мне очень хотелось домой. Сборы заняли у меня совсем мало времени, но и это было для меня удивительным. Столько вещей было, что я диву давалась, ведь попала я сюда, только в том, в чем была.

Мама несколько раз меня осматривала, тискала, трогала лоб, нос щеки, что я сама начала нервничать — вдруг что-то не так.

— Мам! Меня уже осматривал целитель. Не о чем беспокоиться.

— Мне так спокойнее, — отрезала она и продолжала меня изучать. Мне пришлось сжать зубы и ждать вердикта мама.

— Пап! — сделала умилительную рожицу.

— Мне тоже будет спокойнее, услышать вердикт мамы, — заулыбался он.

— Тогда… — начала запальчиво я. — Тогда я хочу немного прогуляться по городу. Свежий воздух и сменяющаяся обстановка, — аргументировала я. Присутствующие от моих слов скривились, но протестовать не стали.

Рей перенес нас сразу на улицу, как объяснил он, чтобы не толпиться в коридорах. А на улице выпал первый снег. Плохо одно — тает он сразу. Мы находились на юге нашей страны и снег тут большая редкость, зимы короткие и слякотные. Морозы в этих краях редкие и не продолжительные, слишком низкие температуры могут быть только в середине зимы и то не всегда. Вот и сегодня летали хлопья снега, кружась и слишком медленно ложась на землю, чтобы в течение нескольких секунд и след простыл, образовывая мокрое место, где совсем недавно был снег.

Город продолжал жить своей мрачностью, но это не мешало мне улыбаться и пытаться поймать снежинки. Мои взгляды быстро перемещались, будто искали что-то. Я опять увидела дом, где брала плесень на свои опыты. Защита меня быстро пропустила, чему удивились родители и сам Рей. Брат пытался повторить мой подвиг, но ему путь сюда был заказан. Рей удивленно посмотрел на меня, но промолчал, лишь смешинки в его глазах показывали истинное отношение. Что он продолжал там делать — я не знаю, но вся наша честная компания, была на территории чужого владения. Я опять пыталась посмотреть, как поживает этот дом, и взять образцы для себя. Я понимала, что путь в город будет для меня заказан. Не из-за того, что не отпустят, а из-за того, что тяжело мне будет. Взгляд мой уловил, что древесной плесени стало намного меньше, камни стали выделяться отчетливо.

— Вика, — мама тоже подключилась к моему исследованию. — Ты тут брала все необходимое?

— Ага, — не стала вдаваться в подробности. — Смотри, показывала я маме. Образцы были взяты от сюда, — указывала на небольшое углубление. — Эта стена была полностью покрыта древесной плесенью, а мы знаем, что в этом случае это невозможно, но наши глаза нас не подводят. А сейчас, — указывала на чистоты стены, — проявились камни, которых раньше не было видно. — Что-то произошло в городе, что частично разрушило проклятье, но оно вернется, как наберет свою силу, — показывала на края, которые тянулись к этим частотам.

— Ты уверенна? — встрял Рей. Что-то дрогнуло у меня, неопределенность его высказывания возвращала меня к его доверию, но решила ответить, чтобы самой удостовериться.

— Да. Если посмотреть на другие строения в этом районе, то можно заметить, что они стали светлее, а где-то видны сами камни, хотя еще неделю назад я их не видела, все они были скрыты. Проклятье на что-то среагировало, что приостановило его и даже вернуло вспять. Если я правильно поняла, то дома драконов пострадали первыми, жилища остальных, уже по цепочке. Об этом указывает распространение плесени, на домах драконов ее больше, а соседние дома, пострадали не так сильно и распространяется зараза хаотично, но всех объединяет то, что центр заразы один — жилище драконов.

Все оглядывались по сторонам, ища подтверждение моим словам. Сердце застучало у меня слишком быстро. Мы нашли начало заражения города, но не саму причину.

— Нас хотели выселить из города, и у кого-то это вышло, но лишь от части, — будто отвечаю на мой вопрос, отозвался Рей. — Мы никогда не забывали о своим обязанностях и до сих пор ищем причины произошедшего. Вика, — посмотрел он виновато на меня, — я был не прав, когда не согласился с тобой. Но сейчас прошу тебя, оставь свои поиски на время, — хотелось возмутиться, — пока Викториан не родиться. — родители во все глаза смотрели на нас.

— Я не буду больше бродить по городу, — смотрела в его глаза, — дома буду изучать подобное и искать ответы, — на что мне нехотя кивнули. — А ты постарайся узнать, что такого произошло в городе? Это должно быть связано с весельем, — уточнила я для него. — Мрак, может ослабевать, если были положительные эмоции. Мрак я чувствую, он находиться везде, поэтому местные жители угрюмые. Найди причину! — попросила я.

Дома меня ждал праздничный стол. Еды было много, запахи заставляли меня сглатывать слюни, желудок требовал свое. В моей комнате появилось дополнительное пространство с перегородкой — детская, поняла я. Не отдельная комната, но перегородка отгораживала мою и детскую. Видимо, чтобы я не бегала в соседнюю комнату, решили упростить мне задачу. Место хватало для кроватки и комода с пеленальным столиком. На первое время хватит, а дальше — посмотрим. Меня немного напрягало, что ни того, ни другого у меня нет.

— Сестренка, — брат был собран, глаза серьезны, а руки теребят рубашку. — Прости меня, — обнимал он меня нежно. — Я так боялся за тебя, винил себя … Я испугался, — посмотрел на животик, — за племянника своего и тебя. Я обещаю, никогда не стану таким, — не назвал он имени, за что была благодарна ему. — С этого дня я буду серьезнее относиться к своему обучению, — его взгляд был многообещающ и слишком уверенным, чтобы понять — свое слово брат сдержит и начнет выполнять немедленно. — Я даже маме помогал: в деревню ходил, травы перебирал, частицы, — скривился он, — животных расфасовывал. Молол порошки, переливал зелья в склянки, — перечислял он. — Даже некоторые заживляющие травы выучил, — заговорчески подмигнул мне. Раньше он всегда кривился, если его попросят о помощи, но сейчас он стал слишком серьезным.

— Мы сообщение получили, — резко поменял тему брат, — от дедушки. Навестить нас собирается. Уже второй раз, за полгода, — удивил меня Рич. — Даже с папой о чем-то долго говорили, потом с таким, — протянул он, — спокойствием вышли, но нам ничего не сказали, — обиженно закончил он.

— Да ладно, — успокоила я его. — Не впервой! Только, как наш дом там? — заинтересовалась я.

— Да что с ним будет? — посмотрел укоризненно на меня брат. — Там столько защиты понавешали, что наш дом не одно прямое столкновение переживет и несколько землетрясений, которых в наших краях нет. Дракон твой что-то накрутил.

— Не мой он! — буркнула я. Брат посмотрел на меня, а глаза его смеялись, но спорить не стал. Покачал головой и такой счастливый ушел, что кислицы захотелось дать ему. Больно улыбка у него широкая.

Я опять стала свидетелем нежелательного разговора:

— … сообщил, что почти каждая женщина в их семье, теряла первого ребенка, — отец зло говорил это. — А знаешь из-за чего? — если бы видела его, то однозначно, руки его сжаты в кулаки, губы плотно сомкнуты. — Чтобы жена не была сильнее мужа, — словно сплевывал он слова. — Мы прекрасно знаем, что первая беременность и роды большую роль играет в жизни магини, но эти, — отец шипел, — пользовались этими знаниям по полной. У них в роду было несколько смертей, из-за отказа действовать по их требованиям. — я уже поняла, о ком шла речь, но так не хотелось верить в это. — Викочка наша забеременела поздно, по его словам, — голос был глухой. — Мы не препятствовали их отношениям, но если бы я знал… — голос был убитый. — Он решил вернуть себе дочь, ты же понимаешь почему? — видимо у мамы спрашивал. — Но она молодец, — голос потеплел, — не поддалась. — Ее ждала бы та же участь, — мне кажется, тут я папы появились слезы. — Зачем магини через такое проходят? Зачем не могут выносить ребенка, как обычный человек? — спрашивал он не у мамы, но она стала говорить ему:

— Ты же знаешь, что я помогаю пострадавшим, — я что-то не очень поняла, о ком речь. — Твоя магия тоже идет на благо. Смертей стало меньше, — слезы чувствовались в ее голосе. — Нам повезло, что Рей стал помогать Вике. Я бы убила ЭТОГО! — голос мог заморозить.

— Рей обещал посодействовать. Хотят поднять этот вопрос на уровень государственного. Чтобы такие отвечали перед судом. Хотя, он сам был готов открутить голову… — голос был твердым.

— Отец тоже подключит все свои связи. Таких мразей надо наказывать…

— … а еще лучше — кастрировать! — зло, сказал отец.

Пускай что-то я упускала в подслушанном разговоре, но главное я поняла — семья бывшего жениха — чудовища. Может меня Боги уберегли от худшей участи для женщины. Но слезы скатывались по щекам, душа плакала, сердце тревожно билось, руки тряслись, ноги подгибались. Мне было горько обидно за всех женщин. Хотелось наложить не одно проклятие, на таких зверей. В таких размышлениях понимаешь, что Рей совершил самый, что ни есть, благородный поступок. Осознание этого заставляет расти любовь к этому чело…дракону. Я стирала свои слезы, но все текли и текли, забирая мою горечь. Тяжесть от того, что раньше была слепа — усиливалась. Стук в дверь вырвал меня из моих размышлений.

— Можно? — спросил Рей, но увидя мои глаза, быстро очутился у моей постели. — Что болит? Где болит? — он спрашивал, а его руки быстро путешествовали по моему телу, ища причины слез. — Все хорошо! — вздохнул он, теперь его пальцы стирали дорожки слез. — Не плачь, маленькая моя, — успокаивал он меня. — Я рядом! Я всегда буду рядом с вами, — слишком мягко он говорил.

— Правда? — неверяще спросила я. Сейчас такая надежда была у меня. Столько жизненных планов…

— Куда я от вас денусь, — собирал мои слезинки губами. — Ты, — потом он исправился, — вы так крепко вошли в мою жизнь, что отпускать вас из своей жизни — мне не хочется. Я к тебе с вестями, — пока он говорил, его руки нежно прикасались ко мне, даря спокойствие и надежду на радость. — Мы пришли к выводу, что это твой «искатель» так подействовал на людей. Больно он им понравился. Маги зафиксировали странные явления, которые происходили в тот момент. У некоторых улучшилось настроение, но маги это назвали эмоциональным фоном, но суть одна. Так же были зафиксированы странные эманации над городом, но не успели выявить, слишком мало времени это происходило. Я склонен предположить, что эти изменения связаны с городом, а именно — домами.

— Наверно стоит повторить «искатель» для людей? — предложила я. Меня заинтересовала услышанная информация. Значит, что-то начинает проясняться.

— Согласен. Только мы немного изменим твои огоньки, сделаем их более живыми, красочными для людей. Нам самим стало интересно, почему так отреагировали жители. — голос его был мягким. Сам он находился рядом, смотря на меня слишком мягко.

— А в Перепутье бывают праздники? — за все время, я ни разу о них не слышала.

— Бывают, но не такие красочные и яркие, как ты думаешь. Настоящие праздники давно не проводились в этом городе, — задумчиво он говорил. — Думаю, надо возродить старую традицию. — улыбнулся он. Праздник зимы — потрясающее начало. Будем возрождать город? — он спрашивал, но мы оба понимали, что это утверждение. — Ты улыбаешься! — вдруг проговорил он. А я и не заметила, что мое настроение совершило кувырок. Он опять ждал чего-то, но ушел, пряча в своих глазах грусть.

Может, есть моя вина, что я избегаю важных вопросов, но так я прятала свой страх. Не хотелось услышать совсем не то, что ожидаю. Моя неуверенность, предательство в прошлом и страх в будущем, мешает мне. Лучше собрать и задать назревавшие вопросы, но не сегодня.

— Рей, — окликнула я. — Я согласна прояснить ситуацию, но не сегодня, — улыбка моя была наигранной. — И услышать подробную историю моего похищения, мне тоже хотелось, — проговорила я. — Но мне так страшно, особенно, когда разочаровываешься в тех, кого считал близким.

— Я понимаю. Я рад, что ты сама понимаешь это, — мне подарили искреннюю улыбку, с налетом грусти, но она была лучше прежней.