27

И тут началось.

Бойцам выдали оружие, раздали жилеты двух цветов: ядовитый салатовый и огненно- оранжевый. Да, в таких не спрячешься. Я невольно подалась ближе к краю балкона, вглядываясь в лица этих сильных молодых мужчин разных рас. Напряженные, каменные маски. Каково это? Знать, что ты сейчас умрешь? В душе больно кольнуло. Я вдруг осознала, что мало чем от них отличаюсь.

Смертники выстроились в шеренгу и склонились в глубоком поклоне перед ложами, где сидела знать. Взоры бойцов остановились где-то выше моей головы, и я с любопытством проследила за направлением их взглядов. Императорская ложа прямо надо мной. Так близко! При желании я могла бы перекинуться с повелителем Вселенной парой ничего не значащих фраз. Генерал Корр с послом явно не последние люди на Вальдене.

— Во славу Империи! Во славу Конфедерации! — стройный басистый хор бойцов был поддержан бурным ревом с трибун.

— Смерть во имя цели! — заорали мужчины на арене еще громче главный лозунг волков, отдавшийся во мне нервной дрожью.

Прозвучал пронзительный вой трубы, возвещающий старт. Вокруг тут же все превратилось в вакханалию звуков. Топот, аплодисменты, крики, дудки, барабаны. И смертники мгновенно исчезли с центрального пятачка арены, укрывшись в декоративных руинах.

Меня начало подташнивать. От страха и…предвкушения. Взгляд сам собой впивался в арену, выискивая ядовито- яркие жилеты. Пальцы до побелевших костяшек сжали широкие подлокотники. Я даже не заметила, как подалась ближе всем корпусом. Ноздри дрожали, втягивая воздух. Я вдруг отчетливо унюхала разлитый по стадиону адреналин. Он пьянил похлеще любого вина. Как и осознание того, что я могу это ощущать. Что я перестаю быть человеком.

Тишина. Зрители замерли, выжидая. Какое-то шевеление внизу. Мелькнувшая фигура. Выстрел. И первый истошный крик. Все взорвалось, оглушая. Мужчина в салатовом жилете выпал из окна, задергался на песке в предсмертной судороге. Его голова. Ее не было. Просто кровавое месиво. Запах железа защекотал ноздри, дурманя, перед глазами поплыли бордовые круги. Время будто замедлилось, а арена начала приближаться, словно я могу изменять фокус зрения. Белая каша в крови и глаз радом. Желудок болезненно сжался.

На голограмме показали фотографию и данные убитого, но я уже не смотрела. Все не могла оторваться от того, что было его головой. Еще выстрел, еще. Целая очередь. Крики боли, отчаяния и рев толпы. Мир кружился. Я не понимала, когда это кончится. Не замечала ничего вокруг.

Вдруг чье-то легкое касание моего плеча. Мимолетное, но такое обжигающее. Я вскидываю голову и вижу Джера. Внутри все обрывается от облегчения. Не знаю почему, не могу объяснить. Просто было страшно, а теперь нет. Но он даже не смотрит на меня.

Растерянно наблюдаю, как Ансгар с еще одним волком, видимо старшим братом Астором, сразу идет к послу, здоровается с ним, а потом они усаживаются на дальний ряд. Генерал Корр тоже поднимается со своего места, покидая Белинду, и присоединяется к мужчинам. Они говорят о делах. Я кошусь в их сторону, но Джервалф просто не замечает меня. Даже иногда кидая рассеянный взгляд на арену, он скользит взором сквозь меня, будто я- пустое место.

Откидываюсь в кресле, глубоко вдыхая. Я — пустое место. Я нужна в спальне, здесь я никто. Он мог хотя бы поздороваться, улыбнуться. Хоть раз. Кровавый бой перестает будоражить, так как внутри меня сейчас тоже кто-то бьется в агонии. Мне физически больно от того, как вдруг хочется прикоснуться к Ансгару. Жадно втягиваю воздух, и безошибочно вычленяю его запах среди сотен других. Он прозрачной дымкой окутывает меня с ног до головы, заставляя дрожать от возбуждения. Это не я, это из-за укуса наверно. Но сопротивляться все сложнее. Впиваюсь в подлокотники, чтобы не подойти к нему ближе. Хочется просто понюхать. Безумие. От усилий сдержаться начинает мутить, на коже выступает испарина. Истошные вопли толпы, хрипы на арене словно аккомпанемент моего сумасшествия.

— Где здесь туалет? — поворачиваюсь к Белинде, не в силах рассмотреть ее. Так все плывет перед глазами. Голос скрипит, срываясь, — Мне что-то нехорошо.

— Выйдешь из ложи и сразу направо, в конце коридора, — Бел хмурится, всматриваясь в меня, — Может, тебя проводить?

— Нет, спасибо, я скоро, — встаю, покачнувшись, и на ватных ногах выхожу из ложи.

В коридоре пустынно. Шум арены моментально остается позади, и это приносит облегчение. Я хотя бы слышу собственные мысли. И запах Джера не дурманит голову. Можно выдохнуть. Если Белинда чувствует тоже самое, то как она вообще может заигрывать с Корром? Я не понимаю. Может, поэтому и выглядит такой растерянной все время рядом с генералом. Не сбежать ей, не избавиться от выбора своей волчицы. Что бы там человек в ней не думал и не хотел.

Жадно хватаю ртом воздух, свободный от Ансгара, и бреду по коридору. В туалете почти никого нет, ряд кабинок с открытыми дверями. Из дальней выходит какая-то амарсийка, судя по красной коже и змеиному лицу, окидывает меня безразличным взглядом трех глаз, быстро моет руки и оставляет одну.

Смотрю в зеркало на бледную девушку с искусанными губами и лихорадочно горящим взором. Нужно успокоиться. Ледяной водой плескаю себе в лицо, отчего кожа приятно горит. Прикрываю глаза, глубоко дыша.

— Марррру…

Не успеваю ничего понять, как Джер уже толкает меня в свободную кабинку и впечатывает грудью в стену, придавливая своей тяжестью. Он такой горячий, что спину жжет, и, кажется, сейчас ткань платья задымится. Щелчок замка. Я всхлипываю, пытаясь вздохнуть. И вместо кислорода глубоко втягиваю запах Ансгара, ядом разливающийся по венам.