28

Джер рычит тихо, заставляя воздух вокруг вибрировать. Его руки жадно шарят по мне, задирая юбку, выступившие когти царапают кожу бедер. Черт, прямо сейчас? По телу проходит сладкая стыдливая дрожь. Я крепко прижата щекой к стене, так, что рот приоткрылся, грудь больно вдавливается в прохладный камень. Его подбородок упирается мне в макушку, толчок в поясницу, заставляющий сильнее выгнуться. Сквозь вату в ушах я слышу, как кто-то вошел и открыл соседнюю кабинку. Замираю, боясь вдохнуть. Но Джеру похоже плевать. Он отодвигает полоску белья и резко погружает в меня пальцы. Я дергаюсь, хочу всхлипнуть, но мой рот ту же зажимает другая рука. Большой палец придавливает нос, так что вздохнуть почти невозможно. Глаза широко распахиваются, и внизу происходит горячий потоп.

Я не понимаю, почему мое тело так реагирует, вообще перестаю что- либо понимать. Просто обмякаю в его грубых объятиях, еле стоя на дрожащих ногах, выгибаюсь до хруста в позвонках и подаюсь навстречу ходящим как поршень пальцем внутри. Мы почти не дышим. Но хлюпающие пошлые звуки хуже трезвонящего будильника. Множатся, отражаясь от каменных стен. Женщина выходит из кабинки, возмущенно шипя себе под нос, моет руки, рассуждая о морали. Джер засовывает в меня третий палец, давит большим на колечко ануса, и я вою, не сдержавшись ему в руку, пытаюсь прикусить внутреннюю сторону ладони.

— Ох. ли! — несется нам грубое в ответ. И моралистка громко хлопает дверью.

Стыд накрывает меня с головой, но ощущение проникающего пальца сзади перекрывает его, болезненным электрическим разрядом прошивая тело. Я извиваюсь, пытаясь увернуться. Это больно, словно обжег. И Ансгар перестает.

— У тебя не было там? — хрипит Джер едва слышно мне в ухо. И я отрицательно мотаю головой. Он прижимается к моему виску, и я кожей чувствую, как волк улыбается.

— Хорошо, — урчит тихо, ладонь во мне поворачивается, и большой палец ложится на набухший клитор, — Значит отложим до ночи.

Я снова протестующе машу головой. Я не хочу, но он только фыркает в ответ. Отпускает на секунду мое лоно, звук вжикающей молнии. Я прикрываю глаза, покорная слабость разливается по телу. Гладкие стеночки судорожно сжимаются, жадно хватая пустоту. К складкам прижимается плотная головка, толкается в них, раздвигая. Жесткие пальцы сминают ягодицу, натягивая на себя. Джер убирает ладонь с моего лица. Я выдыхаю. Волк упирается лбом в стену рядом с моим лицом. Я вижу, как подрагивают его прикрытые веки, как судорожно он втягивает воздух через рот. Выпущенные когти болью прошивают бедро. Рывок, и перед глазами плывет от резкого ощущения наполненности. Внутренности скручивает тут же в сладкой истоме.

Я издаю хриплый стон, и в тот же момент мне в приоткрытый рот проскальзывает его палец, зеркально повторяющий грубые толчки, распирающие меня. Джер поворачивает немного голову и смотрит прямо мне в глаза, жадно наблюдает, как его палец исчезает между моих губ. Ноздри хищно дрожат, да и весь он словно рябит, находясь на грани обращения. Мои ноги подкашиваются, кажется я сейчас просто повисну на таранящем меня члене, как безвольная кукла. Прикрываю глаза, полностью уходя в ощущения. Как он двигается внутри. Как лоно сжимается вокруг, все больше набухая. Кажется, Джер целует мою шею, но я не уверена, только его вторжение остается реальным.

Стоны все громче. Кто-то опять заходит, но уже и мне плевать. В лоне быстро закипает что-то, в самой глубине. Невыносимый влажный жар. Скребу по стене, не зная за что уцепиться. Быстрее. Его шумное дыхание. Внутри кипяток, тягучий, и он лавой вытекает из меня, кажется, даже по ногам уже течет. Оглушающие шлепки. Словно агония. Джер как-то особенно глубоко входит, натягивая меня на себя, еще. Крупно дёргается внутри, рыча. Я чувствую, как его семя обдает меня внутри. И от этого меня тоже накрывает, мир на секунду меркнет, исчезая, а потом освободительными судорогами возвращается обратно. Я пытаюсь отдышаться, и боюсь повернуться, взглянуть на него. Мне стыдно. Мы в общественном туалете. Это унизительно. Я просто его шлюха. Нос щекочут слезы.

— Мне звонил доктор, — шепчет Джер на ухо, нежно прикусывая мочку. От его нежности меня передергивает. Я и таю, и противлюсь одновременно.

— Сказал, что я натворил, — продолжает волк и хмыкает довольно. Его руки поправляют мое насквозь промокшее белье, которое он просто сдвинул в сторону, методично натягивают обратно юбку.

— Я думал об этом, — бормочет Джер, зарываясь носом мне в волосы, обдавая жарким дыханием кожу головы. Он будто не замечает моего смятения, — Но не так скоро. Что ж, посмотрим, что будет.

— Ты о чем? — хрипло спрашиваю, наконец поворачиваясь к нему. Кидаю быстрый взгляд на его спокойное лицо и тут же отвожу, заливаясь краской.

— Твой запах, — Джер обхватывает пальцами мой подбородок и заставляет взглянуть на себя, — К нему начинают примешиваться нотки необоротной волчицы. Уже вечером все будут знать…Крайний срок- завтра.

— И? — я завороженно смотрю, как меняются его янтарные глаза, превращаясь в человеческие.

— И, боюсь, что твоей дружбе с Белиндой придет конец, — криво улыбается Ансгар. Отпускает меня и открывает дверцу кабинки, предлагая выйти.

— А твоему браку? — кидаю через плечо.

Джер дарит мне долгий нечитаемый взгляд и молча оставляет одну у умывальника.